Звонок раздался в субботу утром.
Незнакомый номер. Я обычно не беру — спам, реклама. Но в этот раз — взяла.
— Алло?
— Катя?
Голос мужской, незнакомый. Или — знакомый? Что-то на краю памяти.
— Да, это я.
— Это... это папа.
Меня зовут Катя. Мне тридцать лет.
Последний раз я видела отца, когда мне было пять. Он уходил с чемоданом — я стояла в дверях, плакала.
— Папа вернётся, — сказала мама. — Просто ему надо уехать.
Папа не вернулся. Двадцать пять лет.
— Папа? — я не узнала свой голос. Хриплый, детский какой-то.
— Да, Катюш. Это я.
Катюш. Так он звал меня в детстве. Я забыла — и вдруг вспомнила.
— Как ты... как ты нашёл мой номер?
— Через интернет. Ты же журналист, твои контакты есть в открытом доступе.
— Зачем звонишь?
Пауза.
— Хочу увидеться. Познакомиться с внуками.
У меня двое детей: Маша — семь лет, Ваня — четыре.
Отец знал о них. Как — непонятно. Может, следил за моими соцсетями.
— Внуки, — повторила я. — Ты не видел их ни разу.
— Поэтому и хочу.
— А меня? Двадцать пять лет — и ни одного звонка.
— Я... я не мог.
— Не мог? Или не хотел?
— Это сложно объяснить по телефону. Давай встретимся?
Я не знала, что ответить.
Двадцать пять лет без отца. Двадцать пять лет с одним вопросом: почему?
Мама никогда не объясняла толком. Говорила — «так сложилось», «он сделал выбор», «не вспоминай».
Я не вспоминала. Или делала вид, что не вспоминаю.
— Я перезвоню, — сказала я отцу. — Мне надо подумать.
— Конечно. Подумай. Я подожду.
— Сколько ждал?
— Двадцать пять лет, Катя. Я ждал момента.
— Какого момента?
— Когда смогу.
Он повесил трубку.
Я позвонила маме.
— Мам, папа звонил.
Тишина.
— Мам?
— Что он хотел?
— Увидеться. Познакомиться с внуками.
— И что ты ответила?
— Сказала, что подумаю.
Снова тишина. Потом:
— Приезжай. Нам надо поговорить.
Мама живёт одна — уже десять лет, после смерти бабушки.
Я приехала через час. Она открыла дверь — бледная, постаревшая за этот час.
— Садись. Чай будешь?
— Мам, какой чай. Рассказывай.
Она села напротив, сложила руки.
— Катя, есть вещи, которые я тебе не говорила.
— Какие?
— Про отца. Про то, почему он ушёл.
— Ты всегда говорила — он бросил нас.
— Да. Но это... не совсем так.
— Как — не совсем?
Мама смотрела в стол.
— Я его выгнала.
— Выгнала?
— Да.
— За что?
— За измену.
Я молчала. Измена — банально. Многие изменяют. Не все уходят навсегда.
— Это было один раз, — продолжила мама. — Командировка, алкоголь, коллега. Он признался сам.
— И ты его выгнала?
— Я сказала — уходи. И не возвращайся.
— Мам, это было двадцать пять лет назад. Ты не могла простить?
— Не могла. Тогда — не могла.
— Но он же пытался вернуться? — спросила я.
— Пытался. Первые годы — постоянно.
— И что?
— Я не пускала. Не давала видеться с тобой.
— Почему?!
— Потому что была зла. Обижена. Разбита.
— А я?! Я росла без отца!
— Я думала — так лучше. Чистый разрыв.
Я не могла поверить.
Двадцать пять лет я думала — отец бросил. Не захотел. Выбрал другую жизнь.
А оказалось — мама не пускала. Двадцать пять лет.
— Он платил алименты? — спросила я.
— Да. Каждый месяц. До твоих восемнадцати.
— Я не знала.
— Я не говорила.
— Он писал? Звонил?
— Первые годы — да. Потом... перестал.
— Потому что ты не отвечала?
— Потому что я сказала — если ещё раз позвонит, подам заявление о преследовании.
Мне стало плохо.
— Мам, как ты могла?!
— Я была молодая. Глупая. Раненая.
— Ты лишила меня отца!
— Он изменил мне!
— Один раз! Двадцать пять лет назад! И за это — пожизненное?!
Мама плакала.
— Я понимаю сейчас. Поняла давно. Но было поздно.
— Почему не сказала раньше?
— Боялась. Что ты возненавидишь меня.
— Я и ненавижу! Сейчас — ненавижу!
Я уехала, не попрощавшись.
Сидела в машине на парковке, ревела.
Двадцать пять лет лжи. Двадцать пять лет ненависти к человеку, который, может быть, не заслуживал её.
Я перезвонила отцу.
— Давай встретимся.
— Когда?
— Завтра. В парке возле моего дома. Без детей — пока.
— Хорошо. Спасибо, Катя.
— Не благодари. Я хочу услышать твою версию.
Он пришёл вовремя.
Я узнала его не сразу — постарел, поседел. Но глаза — те же. Карие, грустные.
— Катюш, — он стоял, не решаясь подойти. — Можно обнять?
— Сначала — поговорим.
Мы сели на лавку. Молчали минуту.
— Расскажи, — сказала я. — С самого начала.
Он рассказывал два часа.
Про ту ночь — командировка, алкоголь, ошибка.
Про признание — он сам рассказал маме, не мог врать.
Про её реакцию — истерика, крики, вещи в лицо.
Про попытки вернуться — каждый месяц, первые три года.
Про её угрозы — заявление в полицию, лишение родительских прав.
Про алименты — каждый месяц, без пропусков.
Про письма — сотни писем, которые он отправлял. Мама не передавала ни одного.
— Я хранил их, — сказал он. — Копии. Хочешь — покажу.
— Покажи.
Он достал телефон. Фотографии писем — от руки, синяя ручка, детский почерк.
«Дорогая Катюша, с днём рождения! Тебе сегодня шесть лет. Я думаю о тебе каждый день. Надеюсь, ты здорова и счастлива. Люблю тебя. Папа».
«Катюша, тебе десять! Уже большая! Как школа? Есть ли подружки? Я скучаю. Папа».
«Катя, тебе восемнадцать. Ты взрослая. Я понимаю, если ты не хочешь меня знать. Но если захочешь — я здесь. Всегда. Папа».
Я читала — и плакала.
Двадцать лет писем. Двадцать лет любви, которую я не получила.
— Почему ты перестал после восемнадцати?
— Думал — ты взрослая, сама найдёшь, если захочешь. А ты не искала.
— Я думала, ты бросил. Что тебе всё равно.
— Мне никогда не было всё равно.
— Почему сейчас? — спросила я. — Двадцать пять лет — и вдруг звонок?
— Я болел. Серьёзно. Думал — умру. И понял: не могу уйти, не увидев тебя.
— Сейчас как?
— Лучше. Операция прошла успешно. Но... жизнь коротка. Я хочу знать свою дочь. И внуков.
— А если я откажу?
— Приму. Но буду надеяться.
Мы виделись ещё несколько раз — только вдвоём.
Я расспрашивала, он отвечал. Показывал фотографии — своей жизни после нас. Он женился снова, детей не было. Жена умерла пять лет назад.
— Я думал о тебе каждый день, — сказал он. — Каждый. День.
— Я не думала о тебе.
— Я понимаю.
— Нет. Я врала себе, что не думала. На самом деле — думала. Каждый день рождения.
Через месяц я познакомила его с детьми.
Маша сразу потянулась — «дедушка пришёл!». Ваня осторожничал, но через час — сидел у него на коленях.
Муж Дима был удивлён, но поддержал.
— Твой выбор. Если тебе нужен отец — пусть будет.
С мамой мы не разговаривали три месяца.
Потом она приехала сама.
— Катя, прости меня.
— Я не знаю, смогу ли.
— Я понимаю. Я отняла у тебя отца. Это непростимо.
— Почему ты так сделала?
— Потому что боль. Потому что гордость. Потому что думала — смогу заменить его.
— Ты не смогла.
— Знаю.
Мы говорили долго.
Мама плакала. Я — тоже. Это было больно, страшно, необходимо.
— Ты простишь меня когда-нибудь?
— Не знаю, мам. Честно — не знаю.
— Я приму любой ответ.
Прошло полгода.
Отец приезжает к нам раз в две недели. Дети зовут его «дедушка Коля». Он учит Машу играть в шахматы. Катает Ваню на плечах.
Я смотрю на них — и чувствую одновременно радость и горечь.
Радость — что нашлось.
Горечь — что потеряно двадцать пять лет.
С мамой мы общаемся. Осторожно, на расстоянии.
Я не простила её полностью. Может, никогда не прощу.
Но — понимаю. Она была молодая, преданная, сломанная. Сделала выбор — и жила с ним.
Двадцать пять лет.
Некоторые говорят — я должна была отказать отцу.
— Он бросил тебя! Не боролся!
— Двадцать пять лет молчал — и теперь хочет внуков?!
— Это эгоизм!
Может, они правы.
Другие говорят — я молодец.
— Дала шанс! Это смелость!
— Дети заслуживают знать дедушку!
— Прощение освобождает!
Может, и они правы.
А я думаю:
Семья — это сложно. Ошибки случаются. Люди ранят друг друга — иногда непоправимо.
Но иногда — можно починить.
Не забыть. Не стереть.
Но — двигаться дальше. Вместе.
Недавно Маша спросила:
— Мам, а почему дедушка Коля не приходил раньше?
— Он жил далеко.
— А теперь — близко?
— Теперь — да.
— Это хорошо, — сказала она. — Мне нравится дедушка Коля.
— Мне тоже, — ответила я.
И поняла: я не вру.
Как вы считаете: я поступила правильно?
Приняла отца после двадцати пяти лет молчания?
Или надо было отказать — за все годы, которых не вернуть?
И кто виноват больше: он — что не боролся сильнее, или мама — что не пускала?
👉 Подпишитесь прямо сейчас, чтобы не пропустить другие истории, который вы точно не ожидаете!
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!
Обсуждают прямо сейчас: