Милена Край

При первой встрече свекровь сказала мне странную фразу: «Мой сын — не подарок. Запомни это, когда станет тяжело». Я улыбнулась и забыла. А через год, когда собирала чемодан, эти слова вспомнились. И остановили. Мы с Андреем познакомились на корпоративе. Он работал в соседнем отделе — высокий, весёлый, с ямочками на щеках. Влюбилась сразу. Встречались полгода. Он был идеальным: цветы, свидания, долгие разговоры по телефону. Казалось — вот оно, счастье. Когда он позвал знакомиться с мамой, я нервничала страшно...

Игорь должен был прилететь в пятницу. Прилетел в среду — хотел сделать сюрприз. Сюрприз получился. Только не тот, на который он рассчитывал. И не для меня. Мы женаты девять лет. Двое детей, ипотека, стабильность. Игорь работает в нефтяной компании, мотается по командировкам. Месяц дома, месяц на вахте. Привыкли. Последний год что-то изменилось. Он стал отстранённым, раздражительным. Звонил реже, сообщения — короткие, сухие. Я списывала на усталость, на работу. — Ты как? — спрашивала по телефону. — Нормально...

Всю жизнь мать твердила: Серёжа — её надежда, её будущее. Я — просто дочь, от которой толку не много. А когда отец умер и встал вопрос о наследстве, оказалось, что закон не делит детей на любимых и нелюбимых. Нас в семье двое — я и Серёжа. Он младше на три года. Сколько себя помню — он был главным. — Серёженьке лучший кусок. — Серёженьке новый велосипед. — Серёженьке институт, а ты, Вера, после школы работать пойдёшь. Я пошла. Работала продавцом, копила на вечерний факультет. Серёжа учился на дневном, на родительские деньги...

Когда свекровь умерла, золовка Инна примчалась первой. Не на похороны — на осмотр квартиры. Ходила по комнатам, открывала шкафы и приговаривала: «Это заберу, это продам». А через неделю у нотариуса её ждал сюрприз. Мы с Сашей женаты двенадцать лет. Его мать, Тамара Петровна, никогда меня особо не любила. Но терпела — ради сына, ради внуков. Последние три года она болела, и я ухаживала за ней почти ежедневно. Инна — младшая сестра Саши. Живёт в другом городе, приезжала раз в год. Работает юристом, замужем за бизнесменом, ни в чём не нуждается...

Каждый вечер Олег спотыкался о коробки в коридоре и закатывал глаза. «Опять твой мусор», — бурчал он. А потом увидел выписку с моего счёта и замолчал на целый вечер. Там было больше, чем его годовая зарплата. Я начала продавать на маркетплейсах от безысходности. Олег работал инженером, получал стабильно, но немного. Мы с двумя детьми едва сводили концы с концами. — Может, тебе выйти на работу? — предложил он однажды. — Куда? Мишке три года, Соне — год. Садик не потянем. — Тогда терпи. Терпеть не хотелось...

Когда подруге досталась трёхкомнатная квартира в центре города, я думала — вот оно, счастье. Через полгода от наследства не осталось ни рубля. И виновата была только она сама. Нина позвонила мне в половине двенадцатого ночи. Голос был такой, будто она только что пробежала марафон — сбивчивый, задыхающийся. — Ты не поверишь. Ты просто не поверишь, что произошло. Я поверила. Потому что за сорок три года дружбы с Ниной научилась верить во что угодно. Эта женщина умудрялась вляпываться в истории, которые другим и не снились...

Когда невестка появилась на пороге с тремя чемоданами и заявила, что теперь живёт у нас, я думала — это ненадолго. Ошиблась. Выселять её пришлось с привлечением участкового и под аплодисменты всего подъезда. Сын Андрей женился пять лет назад. Марина казалась милой девочкой — тихая, улыбчивая, вежливая. Я радовалась: наконец-то у сына нормальная семья. Первые два года всё было хорошо. Жили отдельно, в съёмной квартире. Приезжали в гости по праздникам. Марина привозила пироги, я дарила подарки внучке Сонечке...

Три года Зинаида Павловна превращала мою жизнь в ад. Жалобы в управляющую компанию, доносы участковому, сплетни на весь подъезд. А потом почтальон принёс ей письмо из суда, и всё изменилось. Мы купили квартиру в этом доме шесть лет назад. Хрущёвка, но уютная — после ремонта не узнать. Соседи казались нормальными. Кроме одной. Зинаида Павловна жила напротив. Пенсионерка, одинокая, с вечно поджатыми губами. В первый же день она вышла на площадку и заявила: — Значит, вы новенькие. Учтите — я тут всё вижу и всё слышу...

Когда Витя заявил, что моя зарплата — общая и делить надо поровну, я чуть не рассмеялась. Он зарабатывал в три раза меньше, тратил в два раза больше и искренне считал это справедливым. Пришлось достать калькулятор. Мы с Витей женаты десять лет. Познакомились в универе, поженились сразу после выпуска. Тогда казалось — любовь на века, всё пополам, один кошелёк на двоих. Первые годы так и было. Оба работали, оба скидывались в общий бюджет. Я — бухгалтером, он — менеджером по продажам. Зарплаты примерно одинаковые, проблем не было...

Пять лет я работала за двоих, пока Максим искал себя. Менял курсы, тренинги, направления. А нашёл себя в объятиях двадцатипятилетней коуча, которая обещала раскрыть его потенциал. Раскрыла — штаны. Когда мы познакомились, Максу было тридцать. Он только уволился из банка, где проработал семь лет. Говорил, что не может больше продавать кредиты — душа не лежит. — Мне нужно найти своё дело, — объяснял он на первом свидании. — То, что зажжёт огонь внутри. Мне это казалось романтичным. Наконец-то мужчина с амбициями, с мечтой...

Я не собиралась рыться в чужих вещах. Просто искала салфетки для Мишки — сын пролил сок на новую рубашку. Открыла сумку свекрови, думала — там точно есть. А нашла папку с документами на нашу дачу. Ту самую дачу, которую мы якобы потеряли из-за пожара в архиве. Дача досталась Серёже от бабушки. Маленький домик в ста километрах от города, шесть соток земли, яблони, смородина. Ничего особенного, но для нас — целое состояние. Мы мечтали там жить летом. Вывозить детей на свежий воздух, сажать огород. Серёжа даже начал делать ремонт — крышу перекрыл, веранду застеклил...

Когда нотариус открыл конверт, сестра сидела с победной улыбкой. Она была уверена, что половина маминой квартиры — её. Через минуту улыбка исчезла, а на её место пришла ярость. Нас с Ларисой разделяет пять лет. Она старшая — красивая, бойкая, всегда мамина любимица. Я — младшая, тихая, незаметная. Так было всегда. Когда мне исполнилось восемнадцать, Лариса уже жила в Москве. Удачно вышла замуж, родила дочку, построила карьеру. Приезжала к маме раз в год, на день рождения. Привозила дорогие подарки и улетала обратно...