Милена Край

Когда тётя Зина с семьёй попросились на недельку, я не могла отказать. Родня же. Через месяц они всё ещё жили у нас, а уходить не собирались. Пришлось вызывать участкового. Тётя Зина — сестра моей мамы. Живёт в маленьком городке за пятьсот километров. Мы виделись редко — на похоронах, на больших праздниках. Отношения ровные, без особой близости. Позвонила она в сентябре. — Леночка, выручай! Сын в Москву на работу устроился. Надо ему помочь на первое время. Пустишь нас на недельку? — Кого — вас? — Меня, Вадика и Настю...

Три часа дня, суббота. Я включила музыку — негромко, фоном. Через пять минут в дверь забарабанили так, что чуть косяк не вынесли. На пороге стояла соседка с перекошенным лицом. То, что было дальше, она запомнит надолго. Мы переехали в эту квартиру полгода назад. Новостройка, хороший район, адекватные соседи. Так казалось. Антонина Васильевна жила этажом выше. Пенсионерка, одинокая, с вечно недовольным выражением лица. С первого дня она установила правила. — Тут тихий дом, — объявила при знакомстве...

Когда Павел попросил триста тысяч, я не раздумывала. Брат же, родная кровь. Он обещал вернуть через месяц. Прошёл год — ни денег, ни брата. А потом он позвонил снова. С новой просьбой. Павел младше меня на четыре года. Всегда был такой — лёгкий, весёлый, безответственный. Мама говорила: «Пашка — творческая натура». Я говорила: «Пашка — разгильдяй». Обе были правы. В двадцать лет он бросил институт. В двадцать пять — женился и развёлся. В тридцать — открыл и закрыл три бизнеса. Каждый раз его выручала семья: то мама, то папа, то я...

При первой встрече свекровь сказала мне странную фразу: «Мой сын — не подарок. Запомни это, когда станет тяжело». Я улыбнулась и забыла. А через год, когда собирала чемодан, эти слова вспомнились. И остановили. Мы с Андреем познакомились на корпоративе. Он работал в соседнем отделе — высокий, весёлый, с ямочками на щеках. Влюбилась сразу. Встречались полгода. Он был идеальным: цветы, свидания, долгие разговоры по телефону. Казалось — вот оно, счастье. Когда он позвал знакомиться с мамой, я нервничала страшно...

Игорь должен был прилететь в пятницу. Прилетел в среду — хотел сделать сюрприз. Сюрприз получился. Только не тот, на который он рассчитывал. И не для меня. Мы женаты девять лет. Двое детей, ипотека, стабильность. Игорь работает в нефтяной компании, мотается по командировкам. Месяц дома, месяц на вахте. Привыкли. Последний год что-то изменилось. Он стал отстранённым, раздражительным. Звонил реже, сообщения — короткие, сухие. Я списывала на усталость, на работу. — Ты как? — спрашивала по телефону. — Нормально...

Всю жизнь мать твердила: Серёжа — её надежда, её будущее. Я — просто дочь, от которой толку не много. А когда отец умер и встал вопрос о наследстве, оказалось, что закон не делит детей на любимых и нелюбимых. Нас в семье двое — я и Серёжа. Он младше на три года. Сколько себя помню — он был главным. — Серёженьке лучший кусок. — Серёженьке новый велосипед. — Серёженьке институт, а ты, Вера, после школы работать пойдёшь. Я пошла. Работала продавцом, копила на вечерний факультет. Серёжа учился на дневном, на родительские деньги...

Когда свекровь умерла, золовка Инна примчалась первой. Не на похороны — на осмотр квартиры. Ходила по комнатам, открывала шкафы и приговаривала: «Это заберу, это продам». А через неделю у нотариуса её ждал сюрприз. Мы с Сашей женаты двенадцать лет. Его мать, Тамара Петровна, никогда меня особо не любила. Но терпела — ради сына, ради внуков. Последние три года она болела, и я ухаживала за ней почти ежедневно. Инна — младшая сестра Саши. Живёт в другом городе, приезжала раз в год. Работает юристом, замужем за бизнесменом, ни в чём не нуждается...

Каждый вечер Олег спотыкался о коробки в коридоре и закатывал глаза. «Опять твой мусор», — бурчал он. А потом увидел выписку с моего счёта и замолчал на целый вечер. Там было больше, чем его годовая зарплата. Я начала продавать на маркетплейсах от безысходности. Олег работал инженером, получал стабильно, но немного. Мы с двумя детьми едва сводили концы с концами. — Может, тебе выйти на работу? — предложил он однажды. — Куда? Мишке три года, Соне — год. Садик не потянем. — Тогда терпи. Терпеть не хотелось...

Когда невестка появилась на пороге с тремя чемоданами и заявила, что теперь живёт у нас, я думала — это ненадолго. Ошиблась. Выселять её пришлось с привлечением участкового и под аплодисменты всего подъезда. Сын Андрей женился пять лет назад. Марина казалась милой девочкой — тихая, улыбчивая, вежливая. Я радовалась: наконец-то у сына нормальная семья. Первые два года всё было хорошо. Жили отдельно, в съёмной квартире. Приезжали в гости по праздникам. Марина привозила пироги, я дарила подарки внучке Сонечке...

Три года Зинаида Павловна превращала мою жизнь в ад. Жалобы в управляющую компанию, доносы участковому, сплетни на весь подъезд. А потом почтальон принёс ей письмо из суда, и всё изменилось. Мы купили квартиру в этом доме шесть лет назад. Хрущёвка, но уютная — после ремонта не узнать. Соседи казались нормальными. Кроме одной. Зинаида Павловна жила напротив. Пенсионерка, одинокая, с вечно поджатыми губами. В первый же день она вышла на площадку и заявила: — Значит, вы новенькие. Учтите — я тут всё вижу и всё слышу...

Когда Витя заявил, что моя зарплата — общая и делить надо поровну, я чуть не рассмеялась. Он зарабатывал в три раза меньше, тратил в два раза больше и искренне считал это справедливым. Пришлось достать калькулятор. Мы с Витей женаты десять лет. Познакомились в универе, поженились сразу после выпуска. Тогда казалось — любовь на века, всё пополам, один кошелёк на двоих. Первые годы так и было. Оба работали, оба скидывались в общий бюджет. Я — бухгалтером, он — менеджером по продажам. Зарплаты примерно одинаковые, проблем не было...

Пять лет я работала за двоих, пока Максим искал себя. Менял курсы, тренинги, направления. А нашёл себя в объятиях двадцатипятилетней коуча, которая обещала раскрыть его потенциал. Раскрыла — штаны. Когда мы познакомились, Максу было тридцать. Он только уволился из банка, где проработал семь лет. Говорил, что не может больше продавать кредиты — душа не лежит. — Мне нужно найти своё дело, — объяснял он на первом свидании. — То, что зажжёт огонь внутри. Мне это казалось романтичным. Наконец-то мужчина с амбициями, с мечтой...