Чек выпал из кармана его пиджака, когда я проверяла вещи перед химчисткой.
Маленький, аккуратно сложенный чек из ювелирного бутика в центре города.
«Колье "Сердце океана". Сапфиры, бриллианты огранки "маркиз". Итого: 847 000 рублей. Оплачено».
Я перечитала три раза. Потом ещё раз.
Восемьсот сорок семь тысяч. На украшение.
настенный светильник. Последний раз Витя дарил мне золото на сорокалетие. Серьги с топазами, двадцать две тысячи. Я плакала от счастья.
С тех пор, двенадцать лет, только «практичное». Мультиварка на праздничная дата. Пылесос на Новый год. Набор сковородок на годовщину свадьбы.
«Тебе же нужнее по хозяйству», — говорил он.
А тут — колье. За восемьсот сорок семь тысяч.
Я сидела на кровати и смотрела на чек.
Мне пятьдесят два года. Тридцать из них я замужем за Виктором. Двое взрослых детей — Настя и Кирилл, оба уже живут отдельно. Работаю главным бухгалтером в управляющей компании — шестьдесят восемь тысяч в месяц.
Виктор — коммерческий директор в строительной фирме. Зарплата — сто девяносто тысяч. Плюс премии, плюс «серые» бонусы, о которых я старалась не думать.
Мы не бедствовали. Но и не шиковали.
Квартира — трёшка в спальном районе, досталась от моей мамы. Дача — купили пятнадцать лет назад, до сих пор не доделали ремонт. Машина — его служебная, моей нет.
Откуда у него восемьсот сорок семь тысяч на колье?
И главное — кому?
Вечером он вернулся с работы.
Я стояла в дверях спальни, сжимая чек в кармане халата.
— Витя, нам надо поговорить.
Он раздражённо дёрнул плечом, снимая галстук.
— Марин, я устал как собака. Давай завтра.
— Сейчас.
Что-то в моём голосе его насторожило. Он посмотрел на меня — внимательно, оценивающе.
— Что случилось?
Я достала чек.
— Объясни.
Он взял бумажку. Прочитал.На секунду, только на секунду, в его глазах мелькнула паника. Но он тут же взял себя в руки.
— Ты лазила по моим карманам?
— Я относила пиджак в химчистку. Проверила карманы. Как делаю тридцать лет.
— Это не твоё дело.
— Восемьсот сорок семь тысяч — не моё дело?
Он бросил чек на тумбочку.
— Марина, это рабочее. У партнёрши круглая дата, важный контракт на кону. Подарок от фирмы.
— От фирмы? Оплачено наличными. С какой фирмы наличные на ювелирку?
— Ты в бизнесе ничего не понимаешь.
— Я двадцать три года работаю бухгалтером.
— В ТСЖ! — он повысил голос. — Ты считаешь копейки за лифт и мусоропровод. Не лезь в то, что тебе не по зубам.
Он вышел из спальни, хлопнув дверью.
Я осталась стоять с чеком в руке.
Ночью я не спала.
Лежала рядом с ним, он храпел, спокойный, уверенный, и думала.
Партнёрша. годовщина. Контракт.
Какая партнёрша? В его фирме я знала всех — мы дружили семьями с директором и его женой, ходили на корпоративы. Женщин на руководящих позициях там не было.
И потом — наличные. Кто платит за ювелирку наличными, если это «от фирмы»? Любая компания проводит такие траты через счёт.
Он врал. Я это чувствовала.
Но кому — колье за почти миллион?
Утром он уехал раньше обычного.
— У меня бизнес-ланч, буду поздно.
Он пах дорогим парфюмом — тем самым, терпким, с нотами его кожи. Я сама покупала ему этот флакон два года назад на День защитника Отечества.
Но сегодня от него пахло ещё чем-то. Приторно-сладким. Фиалками.
Я знала только одного человека, который так пах.
Алла была моей лучшей подругой.
Мы познакомились в институте — обеим было по двадцать. Вместе сдавали сессии, вместе плакали из-за парней, вместе гуляли на моей свадьбе.
Тридцать два года дружбы.
Она была яркой — всегда. Громкий смех, красная помада, обтягивающие платья. «Женщина-праздник», как она сама себя называла.
Три брака, ни одного ребёнка, вечные драмы.
Пятнадцать лет назад она развелась со вторым мужем — бизнесменом, который оставил её без копейки. Я тогда привезла её к нам на дачу «отдышаться».
С тех пор она стала «частью семьи».
Алла приходила к нам минимум раз в неделю.
Без звонка, без предупреждения. Просто появлялась на пороге — с бутылкой вина, с тортиком, с новыми сплетнями.
— Мариночка, я так соскучилась!
Она целовала меня в щёку, оставляя следы красной помады. Проходила в гостиную, усаживалась в лучшее кресло, закидывала ногу на ногу.
И начинала жаловаться.
На мужчин («все козлы»), на работу («начальник — идиот»), на здоровье («опять давление»), на деньги («еле свожу концы с концами»).
Я слушала. Кормила её ужином. Наливала вино. Давала советы.
Виктор в эти вечера обычно сидел в кабинете — «работал». Выходил поздороваться, перекинуться парой фраз — и исчезал.
Или так мне казалось.
Три года назад Алла открыла бизнес.
Ателье по пошиву одежды. «Алла-Стайл» — так она его назвала.
— Мариночка, это моя мечта! Буду сама себе хозяйка!
Она взяла кредит, сняла помещение, наняла швей. Первые месяцы — эйфория, заказы, планы.
Потом — тишина. Клиентов не было. Швеи уволились. Кредит давил.
— Марин, одолжи сто тысяч. На месяц, клянусь, верну с первой же прибыли.
Я одолжила. Она не вернула.
— Марин, ещё пятьдесят. Буквально перекрутиться.
Я дала ещё.
За три года я одолжила ей триста двадцать тысяч рублей. Не вернула ни копейки.
— Мариночка, ну ты же понимаешь, какое сейчас время! Вот встану на ноги — всё отдам!
Я понимала. Я ждала.
Но колье... колье меня насторожило.
Фиалки. Алла пользовалась духами с фиалками. Дорогими, французскими — непонятно на какие деньги, если бизнес еле дышит.
Я достала телефон и открыла её инстаграм.
Последние фото: ресторан, спа-салон, новая сумка («подарок от вселенной»), маникюр за четыре тысячи.
Откуда деньги?
И тут я заметила фото двухнедельной давности. Алла в каком-то кафе, за столиком на двоих. На заднем плане — мужская рука с часами.
Я увеличила фото.
Часы. Золотые, с чёрным циферблатом. Tag Heuer.
У Виктора были точно такие же. Я дарила их на пятидесятилетие.
Совпадение?
Я листала её страницу дальше.
Фото из машины — руль, часть торпеды. BMW. У Виктора — служебный BMW.
Фото букета в вазе — «от тайного поклонника». Розы и лилии. Виктор всегда заказывал розы и лилии — я сама столько раз видела чеки из цветочного.
Фото ужина в ресторане «Гранд Отель» — «вечер вдохновения». Месяц назад Виктор был на «рабочей встрече» в том же ресторане. Я помнила, потому что злилась — он вернулся в час ночи.
Я отложила телефон.
Руки тряслись.
Следующие три дня я собирала информацию.
Как бухгалтер с двадцатитрёхлетним стажем, я умела работать с цифрами. И с документами.
Первым делом — наш общий счёт.
Мы копили на капремонт дачи. Откладывали понемногу — с моей зарплаты и его премий. За четыре года накопили миллион двести тысяч.
Я открыла приложение банка.
Остаток: 14 300 рублей.
Я перечитала. Обновила страницу. 14 300.
Миллион сто восемьдесят пять тысяч исчезли.
Я позвонила Виктору.
— Витя, где деньги со счёта?
— Марин, я на совещании, — его голос был ледяным. — Какой счёт?
— На ремонт дачи. Там было миллион двести. Сейчас — четырнадцать тысяч.
Пауза.
— Банк заморозил. Какая-то проверка, я разберусь.
— Банк заморозил миллион двести на сберегательном счёте? Так не бывает.
— Марина, ты в банковских делах ничего не понимаешь. Не лезь. Я всё решу.
Он положил трубку.
Я позвонила знакомой из банка.
Людмила работала там операционисткой. Мы вместе когда-то учились на курсах повышения квалификации.
— Люда, можешь посмотреть выписку по счёту? Неофициально.
— Марин, это нарушение...
— Пожалуйста. Очень надо.
Она вздохнула.
— Диктуй упомянутые.
Через два часа она прислала сообщение.
«Марин, там один перевод. 1 185 000 руб. Получатель: ООО "Алла-Стайл". Назначение: инвестиционный взнос по договору. Дата: три недели назад».
Я смотрела на экран.
Алла-Стайл. Фирма Аллы.
Мой муж перевёл миллион сто восемьдесят пять тысяч, наши общие деньги, на ремонт нашей дачи, на счёт моей лучшей подруги.
Я не поехала на работу.
Сидела дома, собирала пазл.
Колье — 847 000.
Перевод на «Алла-Стайл» — 1 185 000.
Мои займы Алле — 320 000.
Итого: два миллиона триста пятьдесят две тысячи рублей.
И это только то, что я нашла за три дня.
Вечером Алла пришла «на огонёк».
Без звонка, как обычно. Впорхнула в прихожую, поцеловала меня в щёку, след красной помады, и прошла в гостиную.
— Мариночка, как я соскучилась! Что-то ты бледненькая, плохо спишь?
Она устроилась в кресле, закинула ногу на ногу. Платье — новое, обтягивающее. На шее — ничего. Колье, видимо, ещё не получила.
— Да так, дела, — ответила я.
— Ой, знаю-знаю, работа заела. Ты вся в своих цифрах, совсем о себе забыла. Посмотри на себя — халат этот, ему же лет пять? И причёска... Мариночка, ну нельзя так запускаться. Мужчины любят глазами.
Виктор вышел из кабинета. Поздоровался с Аллой — она потянулась к нему, чмокнула в щёку. Тоже след помады.
Он не вытер.
— Витенька, ну как ты терпишь такую домовушку? — Алла рассмеялась. — Мужчине твоего уровня нужна женщина-праздник, а не бухгалтер в растянутых трениках.
Виктор хмыкнул.
— Да уж, Марина у нас вся в квитанциях. О душе совсем забыла.
Я смотрела на них.
Пятнадцать лет она ела за моим столом. Пила моё вино. Занимала мои деньги.
И теперь, с моим мужем, обсуждала мой внешний вид.
— Аллочка, а как твой бизнес? — спросила я.
Она махнула рукой.
— Ой, не спрашивай. Еле свожу концы с концами. Клиентов нет, аренда душит. Думаю закрываться.
— Правда? А я слышала, у тебя инвестор появился.
Она замерла на секунду. Совсем чуть-чуть — но я заметила.
— Какой инвестор?
— Не знаю. Кто-то говорил. Вроде крупная сумма, больше миллиона.
Виктор кашлянул. Отвернулся к окну.
— Ерунда, — Алла натянуто улыбнулась. — Никаких инвесторов. Откуда ты это взяла?
— Показалось, большой.
Я улыбнулась в ответ.
Они просидели два часа.
Алла болтала, пила вино, смеялась. Виктор то выходил, то возвращался — смотрел на неё так, как не смотрел на меня уже много лет.
Когда она ушла, я спросила:
— Витя, ты давал Алле деньги?
— С чего ты взяла?
— Просто спрашиваю.
— Нет, не давал. Откуда у меня деньги на чужой бизнес?
Он смотрел мне в глаза. Спокойно и уверенно.
Врал — глядя мне в глаза.
Следующую неделю я копала глубже.
Как бухгалтер, я знала, где искать.
Виктор хранил рабочие документы на домашнем компьютере — «на всякий случай». Пароль я знала: дата нашей свадьбы.
Он не менял его тридцать лет.
Я нашла многое.
Переписка с Аллой — не любовная, деловая. Обсуждение «инвестиций», «возврата», «процентов».
Но между строк — другое.
«Аллусь, не волнуйся, всё будет хорошо».
«Витенька, я скучаю».
«Скоро всё изменится, потерпи».
И фотографии. В отдельной папке, запароленной. Пароль — её дата рождения.
Я знала эту дату. Мы праздновали вместе двадцать лет.
Фотографии были... разными.
Ресторан. Они за столиком, руки переплетены. На заднем плане — вид на ночной город.
Отель. Номер с большой кроватью. Она — в халате. Он — в расстёгнутой рубашке.
Пляж. Где-то на юге. Она — в купальнике, прижимается к нему. Он — обнимает её за талию.
Даты на фото — за последние два года.
Два года. Они были вместе два года.
Пока я готовила ужины. Пока ждала его с работы. Пока верила, что «бизнес-ланч» — это бизнес-ланч.
Я закрыла папку.
Вышла на балкон. Было холодно, октябрь, ветер, но мне было всё равно.
Тридцать лет. Тридцать лет я была верной женой.
Двое детей. Бессонные ночи, болезни, школы, институты. Его карьера — я поддерживала, терпела командировки, улыбалась на корпоративах.
А он два года спит с моей лучшей подругой.
И оба — смеются надо мной.
На следующий день я отпросилась с работы.
Сказала начальнику — семейные обстоятельства. Он не возражал.
Вернулась домой раньше — в три часа дня. Виктор был на работе, квартира пустая.
Или так я думала.
Из кухни доносились голоса.
Я замерла в коридоре. Сняла обувь беззвучно.
— Витенька, ну когда ты ей скажешь? — голос Аллы, капризный, вкрадчивый. — Мне надоело прятаться. Колье чудесное, но я хочу носить его открыто.
— Аллусь, потерпи, — голос Виктора, непривычно мягкий. Таким он был только в первый год после свадьбы. — Ещё пара недель.
— Ты это говоришь уже полгода!
— Теперь — серьёзно. Я всё продумал.
Пауза. Звук льющегося вина.
— Оформим ей путёвку в санаторий, — продолжил он. — Есть один в Тверской области, глушь, связи почти нет. На месяц, может, на два. Скажу — для здоровья, у неё давление скачет.
— А если откажется?
— Надавлю. Скажу, что у неё с головой не в порядке. Климакс, нервы, депрессия. У меня знакомый психиатр, справку сделает.
— Справку?
— Для подстраховки. Если начнёт при разводе права качать — покажу суду. Мол, жена невменяемая, её слова ничего не значат.
Алла хихикнула.
— Витенька, ты гений.
— Пока она будет в санатории, я переоформлю квартиру. Напишу дарственную на твою фирму — типа залог по долгу. Всё законно, не подкопаешься. Вернётся — а жить негде.
— А дача?
— Дачу продам. Там миллионов пять можно выручить. Нам на 1. время хватит.
— На 1. время?
— Ну, потом я разведусь официально. Она останется ни с чем — квартира на фирме, дача продана, машина служебная. Сама виновата — стала скучной, вечно ворчит, следит за мной.
Алла рассмеялась.
— Бедная Мариночка. Тридцать лет прожила и ничего не поняла.
Я стояла в коридоре, прислонившись к стене.
Дыхания не было. Только стук сердца — громкий, бешеный.
Тридцать лет.
Двое детей.
Дом, который я строила по кирпичику.
И они — планируют сдать меня в психушку, чтобы украсть всё.
В этот момент я поняла: либо я сломаюсь, либо заставлю их заплатить.
Я достала телефон. Включила диктофон. Проверила, что пишет.
И медленно вошла на кухню.
Они сидели за столом. Бутылка вина, два бокала. На Алле — моя домашняя блузка. Она надела мою одежду, пока я была на работе.
— Колье действительно чудесное, Аллочка, — сказала я с порога. — Но сапфиры очень плохо смотрятся на фоне тюремной решётки.
Они замерли.
Виктор побледнел. Алла открыла рот — и закрыла.
— Марина... — начал он.
— Я всё слышала. Санаторий, справка, квартира на фирму. Интересный план.
— Ты подслушивала?!
— Я пришла домой. В свой дом. И услышала, как вы планируете меня ограбить.
Алла вскочила.
— Мариночка, это не то, что ты думаешь!
— Правда? А что это?
— Мы просто... обсуждали...
— Колье за восемьсот сорок семь тысяч? Миллион сто восемьдесят пять на счёт твоей фирмы?
Виктор поднялся.
— Откуда ты знаешь про перевод?
— Я бухгалтер, Витя. Двадцать три года. Ты думал, я не проверю, куда делся миллион с нашего счёта?
— Это мои деньги!
— Наши. Общие. Нажитые в браке.
— Ты их не зарабатывала!
— Я тридцать лет вела дом. Растила детей. Готовила, стирала, убирала. Это тоже работа.
Он усмехнулся.
— Работа? Ты называешь это работой?
Я подошла к столу.
— Витя, у меня есть запись вашего разговора. Про санаторий, про справку, про квартиру.
— Эта запись ничего не внушительный! — он повысил голос. — Ты сняла её без согласия, в частном пространстве. Любой суд отклонит!
— Может быть. А может — нет. Но у меня есть кое-что ещё.
Я положила на стол папку.
— Здесь — выписка из банка. Перевод на «Алла-Стайл». Миллион сто восемьдесят пять тысяч. С нашего совместного счёта. Без моего согласия.
Виктор взял выписку. Пробежал глазами.
— Это... это инвестиция...
— Без договора? Без моей подписи? С совместного счёта? Это называется — растрата общего имущества. Статья 160 УК РФ.
— Ты блефуешь.
— Проверь.
Алла схватила сумочку.
— Я пойду...
— Сядь.
Она замерла.
— Ты никуда не пойдёшь, пока я не закончу. — Я смотрела на неё. — Пятнадцать лет ты ела за моим столом. Пила моё вино. Плакала мне в жилетку про своих мужей-козлов. Я одолжила тебе триста двадцать тысяч — ты не вернула ни копейки.
— Мариночка, я верну...
—И всё это время, два года, ты спала с моим мужем. В моём доме. На моей постели.
— Это неправда!
— Я видела фотографии, Алла. Отель, пляж, ресторан. Папка на компьютере. Пароль — твой день рождения.
Она побледнела.
— Витя, ты хранил фотографии?!
— Я... я не думал, что она...
— Что я — что? Что я проверю? Что я узнаю?
Я открыла вторую папку.
— А это — аудит твоей фирмы, Алла.
Она вздрогнула.
— Какой аудит?
— «Алла-Стайл». Последние три года. Обороты, издержки, налоги.
— Откуда у тебя...
— Неважно. Важно, что здесь.
Я выложила листы на стол.
— Выручка за три года — четыре миллиона двести тысяч. затраты на «закупку тканей» — шесть миллионов восемьсот тысяч. Разница — два миллиона шестьсот. Куда делись деньги, Алла?
— Это... это ошибка...
— Это обнал. Фиктивные закупки, вывод средств на подставные счета. Классическая схема. Я видела такое сто раз.
— Ты ничего не докажешь!
— Налоговая докажет. Когда получит эти документы.
Виктор сел. Тяжело, как будто из него выпустили воздух.
— Марина, давай поговорим.
— Мы разговариваем.
— Нормально. Без этих... бумажек.
— Нормально — это когда муж не планирует сдать жену в психушку, чтобы украсть квартиру.
— Я не планировал...
— Я слышала каждое слово, Витя. «Справка от психиатра». «Квартира на фирму». «Она останется ни с чем». Это — твои слова.
Он молчал.
Я собрала папки.
— Вот что будет дальше. Завтра я подаю на разрыв брака. Документы — у моего адвоката.
— У тебя есть адвокат?!
— С сегодняшнего дня — есть. Очень хороший. Специализируется на бракоразводных процессах с разделом имущества.
— Марина, подожди...
— Квартира — моя. Я получила её в наследство от матери ещё до брака. Ты здесь только прописан.
— Но я вложил в ремонт...
— Сколько? Пятьсот тысяч за тридцать лет? Я потратила на содержание дома многократно больше.
— Дача!
— Дача — совместная, да. Но миллион двести, которые ты украл с нашего счёта, будут вычтены из твоей доли. Плюс колье за восемьсот сорок семь тысяч. Плюс то, что ты потратил на свою любовницу за два года — рестораны, отели, подарки. Я подниму все выписки.
Алла поднялась.
— Мариночка, давай обсудим...
— Мне не о чем с тобой говорить.
— Мы же подруги! Тридцать два года!
— Были подруги. До того, как ты залезла в постель к моему мужу.
— Это он меня соблазнил!
Виктор дёрнулся.
— Алла!
— А что?! Это правда! Ты мне обещал, что разведёшься! Два года обещал!
— Я и собирался...
— Когда?! Когда она в санаторий уедет?! А если бы не уехала?!
Они начали кричать друг на друга.
Я молча смотрела.
Два человека, которые планировали меня ограбить, — ссорились из-за того, почему так больше.
Я вышла из кухни.
В прихожей остановилась, обернулась.
— Витя, у тебя есть время до завтра. Или ты добровольно подписываешь соглашение о разводе на моих условиях — или эти документы уходят в налоговую, прокуратуру и твоему директору.
— Ты меня шантажируешь?!
— Я защищаю себя. Впервые за тридцать лет.
— Тебе никто не поверит!
— Посмотрим.
Я открыла дверь.
— И да, Алла. Колье придётся вернуть. Оно куплено на деньги, которые сейчас проходят по делу о растрате.
Она открыла рот — и закрыла.
— А насчёт блузки... — я посмотрела на неё. — Оставь себе. Мне она больше не нужна.
Я вышла и закрыла дверь.
На улице было холодно.
Октябрь, ветер, первые жёлтые листья.
Я шла по улице и не чувствовала ног. Не чувствовала ничего.
Тридцать лет. Всё, что я строила, — рухнуло за один день.
Но впервые за долгое время я чувствовала себя живой.
Что было дальше? Как Виктор и Алла пытались выставить Марину сумасшедшей перед детьми? И какой документ из второй папки заставил их обоих потерять всё — репутацию, деньги и друг друга?
ВТОРУЮ ЧАСТЬ ОПУБЛИКУЮ УЖЕ ЗАВТРА ЗДЕСЬ НА КАНАЛЕ!
👉 Подпишитесь прямо сейчас, чтобы не пропустить финал, который вы точно не ожидаете!
А как бы вы поступили на месте Марины? Стали бы терпеть ради тридцати лет брака — или выставили бы предателей в ту же секунду?
Пишите в комментариях — жду ваших честных комментариев!