Письмо из банка пришло в четверг.
«Уважаемая Ирина Сергеевна, напоминаем о просроченной задолженности по кредитному договору №... в размере 312 847 рублей».
Я перечитала три раза. Какой кредит? Я не брала никаких кредитов.
Позвонила в банк:
— Произошла ошибка. Я не оформляла кредит.
— Минуту... Нет, всё верно. Договор от двенадцатого марта прошлого года. Ваша подпись, ваш паспорт.
— Я не подписывала!
— Ирина Сергеевна, вам нужно обратиться в отделение с документами.
Меня зовут Ира. Мне тридцать один год.
Сестра Лена — старше на четыре года. Ей тридцать пять.
Мы всегда были близки. Одна комната на двоих всё детство, общие секреты, общие подруги. Я доверяла ей — безоговорочно.
Доверяла.
Я поехала в банк.
Попросила копию договора. Посмотрела на подпись — похожа на мою, но не моя. Чуть другой наклон, чуть другой нажим.
— Это подделка, — сказала я менеджеру.
— Возможно. Но для нас договор действителен. Если хотите оспорить — пишите заявление.
— В полицию?
— Это ваше решение.
Дома я достала паспорт.
Он лежал там, где всегда — в ящике комода. На месте.
Но год назад... год назад я переезжала. Вещи хранились у Лены две недели. Коробки, сумки. И ящик с документами.
Она имела доступ.
Я позвонила Лене.
— Привет! Как дела?
— Лен, мне пришло письмо из банка.
— Какого банка?
— Того, где на моё имя взят кредит на триста тысяч.
Тишина.
— Лена?
— Ира, я... я хотела сказать.
— Так это правда?!
— Я собиралась вернуть! Мне нужны были деньги, срочно!
— Ты взяла кредит на моё имя?!
— Я... да.
Я не могла говорить. Сидела с телефоном в руке, смотрела в стену.
Сестра. Родная сестра. Украла мои документы, подделала подпись, взяла кредит.
И молчала год.
— Ира, пожалуйста, не злись.
— Не злись?! Ты повесила на меня триста тысяч долга!
— Я верну! Клянусь!
— Когда? Ты год не платила! У меня испорчена кредитная история!
— Я... у меня были проблемы. Муж ушёл, работу потеряла.
— И поэтому ты решила украсть у сестры?!
— Я не крала! Я одолжила!
— Одолжила?! Без моего ведома?!
— Я боялась, что ты откажешь.
— Конечно, я бы отказала! Триста тысяч! У меня таких денег нет!
— Вот поэтому я и не спросила.
— Лена, ты понимаешь, что это преступление?! Мошенничество!
— Ира, не надо таких слов. Мы же сёстры.
— Сёстры не берут кредиты на чужие имена!
— Я верну. Дай мне время.
— Сколько?
— Полгода... год...
— Год?! У меня коллекторы звонят!
— Я что-нибудь придумаю.
Я повесила трубку.
Руки тряслись. В голове — каша.
Сестра. Четыре года мы жили в одной комнате. Я давала ей списывать домашку. Она защищала меня от хулиганов во дворе. Мы делили всё — от конфет до секретов.
И теперь — это.
Я позвонила маме.
— Мам, ты знала?
— О чём?
— О кредите. Который Лена взяла на моё имя.
Пауза.
— Знала...
— И молчала?!
— Ира, она просила не говорить.
— Мама, она совершила преступление!
— Это твоя сестра!
— И что?! Это даёт ей право меня обокрасть?!
— Она не обокрала. Она одолжила.
— Без моего ведома! С поддельной подписью!
— Ира, она вернёт.
— Когда?! Она год не платила!
— Ей сейчас тяжело. Ты же знаешь — развод, работы нет.
— А мне легко?! Мне звонят коллекторы! Мне отказали в ипотеке из-за этого долга!
Отказали в ипотеке.
Мы с мужем год копили на первоначальный взнос. Наконец подали заявку — и отказ. «Негативная кредитная история».
Всё из-за Лениного кредита, о котором я даже не знала.
— Мама, я собираюсь подать заявление в полицию.
— Ира, нет!
— Почему?!
— Это же Лена! Твоя сестра!
— Она — преступница!
— Не говори так! Она — член семьи!
— Член семьи, который украл у меня триста тысяч и репутацию!
— Ира, если ты подашь заявление — её посадят!
— Может, она это заслужила!
— Ты не понимаешь! У неё ребёнок! Славику — семь лет! Ты хочешь, чтобы он рос без матери?!
Славик. Мой племянник.
Маленький, смешной. Любит динозавров и шоколадное мороженое.
Его мама — моя сестра — повесила на меня долг в триста тысяч.
И мама просит не подавать заявление — ради ребёнка.
Я не спала три ночи.
Думала, взвешивала, плакала.
С одной стороны — сестра. Кровь, детство, общие воспоминания.
С другой — преступление. Реальное, документальное. С последствиями для моей жизни.
Муж сказал:
— Подавай заявление. Это единственный способ.
— А Славик?
— Это её проблема. Она должна была думать о сыне, когда брала кредит.
— Но он пострадает...
— Ты уже пострадала. Ты ни в чём не виновата.
Подруга сказала:
— Не подавай. Это же сестра. Деньги — вернутся, отношения — нет.
— Какие отношения? Она меня обокрала!
— Она была в отчаянии.
— Это не оправдание!
— Ир, подумай. Ты сможешь жить, зная, что посадила сестру?
Я думала.
Думала и понимала — не смогу. Ни подать заявление, ни забыть.
Я поехала к Лене.
Она открыла дверь — бледная, заплаканная.
— Ира, пожалуйста...
— Молчи. Я буду говорить.
Мы сели на кухне. Славик играл в комнате — слышно было, как он рычит, изображая динозавра.
— Лена, ты совершила преступление.
— Я знаю.
— Ты испортила мне кредитную историю. Мне отказали в ипотеке.
— Я не думала...
— В том-то и проблема. Ты не думала.
— Ира, мне было так плохо. Развод, безработица, долги. Я не знала, как выжить.
— И решила выживать за мой счёт?
— Я думала — возьму, верну, ты не узнаешь.
— Ты год не платила!
— Денег не было!
— А сейчас — есть?
Она молчала.
— Лена, вот что будет. Я не подаю заявление.
Она выдохнула, потянулась обнять.
— Стой. Я не закончила.
Она замерла.
— Ты будешь платить по кредиту сама. Каждый месяц. Даже если придётся работать на трёх работах.
— Ира, я стараюсь найти...
— Не стараешься — а находишь. С сегодняшнего дня.
— А если не смогу?
— Тогда я подаю заявление. Без разговоров.
— Это шантаж!
— Нет. Это последствия твоего выбора.
Мы составили расписку.
Официальную, с датами, суммами, подписями.
— Каждый месяц — пятнадцать тысяч. Это минимальный платёж. Плюс пени.
— Пятнадцать тысяч?! Я столько не зарабатываю!
— Значит, будешь зарабатывать больше. Это твой долг, Лена. Буквально.
— Ира, ты жестокая.
— Я — пострадавшая. Ты — преступница. Не путай роли.
Прошло восемь месяцев.
Лена платит. Не всегда вовремя, иногда с задержками — но платит.
Устроилась на две работы: днём — в магазине, вечером — уборщицей.
Славик после школы сидит у мамы.
Мы почти не общаемся.
Раньше созванивались каждый день, сейчас — раз в месяц, когда она переводит деньги.
— Ира, можно поговорить?
— О чём?
— О нас. О том, что было.
— Лена, пока долг не закрыт — говорить не о чем.
— Это ещё полтора года!
— Это — твой выбор. Ты взяла кредит. Ты и платишь.
Мама звонит, уговаривает:
— Ира, простила бы уже. Она мучается.
— Я тоже мучаюсь, мам. Ипотеку до сих пор не одобрили.
— Но вы же сёстры!
— Были сёстры. Пока она не украла у меня триста тысяч.
— Это временно. Вы помиритесь.
— Может быть. Когда долг будет закрыт. И то — не уверена.
Недавно Славик прислал мне рисунок.
Динозавр и надпись: «Тётя Ира, я тебя люблю».
Я смотрела на рисунок и плакала.
Он не виноват. Он — ребёнок. Он не понимает, почему тётя Ира больше не приходит в гости.
Некоторые говорят — я слишком жёсткая.
— Сестра же! Надо прощать!
— Она была в отчаянии! Люди делают глупости!
— Деньги — это бумажки! Семья — важнее!
Может, они правы.
Другие говорят — я слишком мягкая.
— Надо было сразу в полицию!
— Она тебя обворовала и ещё обижается?!
— Расписка — ерунда! Нужен суд!
Может, и они правы.
А я думаю:
Семья — это не индульгенция.
«Мы родные» — не значит «можно всё».
Любовь не отменяет ответственности. Близость не отменяет границ.
Лена сделала выбор. Теперь — живёт с последствиями. Как и я.
Осталось восемнадцать месяцев выплат.
Потом — посмотрим. Может, простим друг друга. Может — нет.
Но сейчас — я не готова. И имею на это право.
Как вы считаете: я поступила правильно?
Надо было подать заявление — или я правильно дала шанс?
И можно ли простить такое предательство — или это навсегда?
Что важнее: семья — или принципы?
👉 Подпишитесь прямо сейчас, чтобы не пропустить другие истории, который вы точно не ожидаете!
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!
Обсуждают прямо сейчас: