Я вернулась с работы, а машины нет.
Парковочное место пустое. Я обошла двор — может, муж переставил? Нет нигде.
Позвонила Саше:
— Где машина?
— А, я отдал маме.
— Что значит «отдал»?!
— Ну, она попросила. У неё старая сломалась, чинить дорого. Я отогнал нашу.
— Ты отдал нашу машину своей маме?!
— Да. А что такого?
Меня зовут Вика. Мне тридцать четыре года.
С Сашей мы женаты семь лет. Двое детей — Матвей шести лет и Ксюша трёх.
Машину — Kia Rio — мы купили три года назад. На общие деньги: половину дал я, половину — Саша. Оформлена на него, но это наша общая машина.
Была общая.
— Саша, мы покупали её вместе!
— Я знаю. Но маме нужнее. Она же на даче живёт, без машины — никуда.
— А мы?! Я как буду детей в садик возить?!
— На автобусе. Или такси.
— Такси каждый день — это тысяч пятнадцать в месяц!
— Ну, потерпим. Потом новую купим.
— Когда «потом»?! Мы три года на эту копили!
— Вика, не кричи. Это просто машина.
Просто машина.
Мы копили три года. Откладывали с каждой зарплаты, отказывали себе в отпусках. Я ходила в старом пальто две зимы, чтобы отложить больше.
И он отдал её — без спроса. Потому что «мама попросила».
Свекровь — Нина Павловна — живёт на даче, сорок километров от города.
Ей шестьдесят три года. Здоровая, активная. Работает удалённо — что-то с бухгалтерией.
У неё была машина — старая «Нива». Сломалась месяц назад.
— Чинить дорого, — сказала она Саше. — Наверное, продам на запчасти.
— А как же на дачу?
— Не знаю. Может, переееду в город.
— Мам, не надо. Возьми нашу машину.
— Сашенька, что ты! А вы как?
— Справимся. Тебе нужнее.
Я узнала об этом разговоре уже после.
После того, как машина уехала.
После того, как я стояла на пустой парковке и не понимала, что происходит.
— Саша, почему ты не посоветовался со мной?
— А что тут советоваться? Маме нужна машина.
— Это наша общая машина!
— Я знаю.
— Значит, решение должно быть общим!
— Вика, я не думал, что ты будешь против.
— Ты не думал?! Ты отдал машину стоимостью в миллион рублей — и не думал спросить жену?!
— Это же мама.
«Это же мама».
Три слова, которые объясняют всё — в его голове. И ничего — в моей.
Я позвонила Нине Павловне.
— Здравствуйте. Это Вика.
— Викуля! Как дела?
— Нина Павловна, Саша сказал, что отдал вам машину.
— Да! Такой заботливый мальчик! Я так благодарна!
— Вы понимаете, что это была наша семейная машина?
— Ну... Сашенька сказал — вы не против.
— Я не знала. Он не спросил.
Пауза.
— Викуля, если тебе нужна машина — бери, когда надо. Я поделюсь.
— Вы живёте в сорока километрах от нас.
— Ну, я могу привезти...
— Нина Павловна, это не решение.
Я вернулась к Саше.
— Твоя мама сказала, что ты сказал ей — я не против.
— Ну... я думал, ты поймёшь.
— Ты думал? Или просто не хотел спорить?
— Вика, зачем ты всё усложняешь?
— Я усложняю?! Ты принял решение за нас обоих! За нашу семью!
— Мама — тоже семья.
— Мама — твоя семья. А наша семья — это я и дети. И наши интересы ты поставил на второе место.
Мы не разговаривали три дня.
Я возила детей на автобусе — зимой, в снег, с пересадками.
Матвей простудился. Ксюша плакала каждое утро — «не хочу автобус, хочу машину».
Саша уходил на работу рано, приходил поздно. Избегал разговора.
На четвёртый день я села напротив него.
— Нам надо поговорить.
— О чём?
— О машине. О твоей маме. О нас.
— Вика, я устал от этой темы.
— А я устала возить больного ребёнка на автобусе!
— Это временно.
— Как временно?! Ты что, собираешься забрать машину обратно?
Он молчал.
— Саша, ты собираешься забрать машину?
— Не могу. Мама уже привыкла.
— Привыкла?! За четыре дня?!
— Ну... она уже ездит. На работу, в магазин.
— А я?! Я тоже езжу! Ездила!
— Вик, ты молодая. Справишься.
— При чём тут возраст?! Это вопрос справедливости!
— Какой справедливости? Маме — шестьдесят три. Ей тяжело без машины.
— Мне — тридцать четыре, двое маленьких детей, работа, дом! Мне легко?!
— Это разные вещи.
— Почему разные?!
— Потому что она — моя мама.
Мы спорили часами.
Я приводила аргументы — он отмахивался. Я плакала — он уходил.
Наконец, я сказала:
— Саша, я хочу, чтобы ты вернул машину.
— Не могу.
— Тогда купи новую. В течение месяца.
— На какие деньги?
— На те, которые мы откладываем. Или возьми кредит.
— Вика, это безумие.
— Безумие — это отдать семейное имущество без спроса.
— Я не буду покупать машину из-за твоих капризов.
— Это не капризы. Это условие.
— Какое условие?
— Условие того, что мы останемся семьёй.
Он думал, что я блефую.
Я не блефовала.
Через неделю я начала собирать вещи.
Не демонстративно — тихо. Свои вещи, детские вещи.
Саша заметил.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— К маме. Пока ты не решишь, что важнее — мы или твоя мать.
— Вика, это шантаж!
— Нет. Это последствия. Ты принял решение без меня — я принимаю решение без тебя.
Он позвонил своей маме в тот же вечер.
— Мам, нужна машина обратно.
Я слышала разговор — Нина Павловна плакала.
— Сашенька, но ты же сам дал!
— Знаю, мам. Но у нас кризис.
— Какой кризис?
— Вика уходит.
— Из-за машины?!
— Из-за того, что я не спросил её.
Нина Павловна приехала на следующий день.
Привезла машину — в целости.
— Викуля, прости. Я не знала, что вы ссоритесь.
— Нина Павловна, дело не в ссоре. Дело в принципе. Совместные решения должны приниматься вместе.
— Я понимаю. Сашенька всегда был... импульсивный.
— Это не импульс. Это выбор. И он выбрал вас — не нас.
Нина Павловна ушла пешком — до электрички.
Я смотрела ей вслед и чувствовала себя чудовищем.
Шестьдесят три года. Зима. Без машины.
Но я не могла отступить. Не после всего.
Машина вернулась.
Саша неделю молчал — обижался.
Потом начал разговаривать. Осторожно, издалека.
— Вик, я понял.
— Что понял?
— Что надо было спросить. Что это было неправильно.
— А мама?
— Мама... поймёт. Мы ей поможем — по-другому. Скинемся на ремонт её «Нивы».
— Мы — это кто?
— Мы с братом. У неё двое сыновей.
— Почему раньше так не решил? — спросила я.
— Не знаю. Мама попросила — я не мог отказать.
— А мне — мог?
— Тебе... я думал, ты поймёшь. Что мама старенькая, что ей надо помочь.
— Я бы поняла. Если бы ты спросил. Если бы мы решили вместе.
— В следующий раз — спрошу.
— Не в следующий раз. Всегда.
Прошло полгода.
Мы по-прежнему вместе. Машина — у нас.
Нине Павловне починили «Ниву» — скинулись с братом Саши, как и планировали.
Она приезжает к нам раз в месяц — на своей машине.
Недавно Саша сказал:
— Вик, прости меня за ту историю. Я был идиотом.
— Был.
— Я не понимал, как ты это восприняла.
— Как предательство.
— Да. Теперь понимаю.
— Хорошо, что понимаешь.
Некоторые говорят — я была жестокой.
— Забрала машину у пожилой женщины!
— Ради принципа лишила свекровь транспорта!
— Мелочная и злопамятная!
Может, они правы.
Другие говорят — я молодец.
— Поставила границу!
— Муж должен думать о жене, а не о маме!
— Совместное имущество — значит, совместные решения!
Может, и они правы.
А я думаю вот что:
Любить родителей — нормально.
Помогать им — нормально.
Но не за счёт своей семьи. Не без согласия партнёра. Не так, чтобы жена узнавала постфактум.
Семья — это партнёрство. А партнёрство — это «мы решаем вместе».
Как вы считаете: я поступила правильно?
Или надо было смириться — ради мира со свекровью?
И кто виноват больше: муж, который отдал без спроса, или свекровь, которая приняла?
👉 Подпишитесь прямо сейчас, чтобы не пропустить другие истории, который вы точно не ожидаете!
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!
Обсуждают прямо сейчас: