Девушка-сирота оказалась без ночлега на улице. Проезжавший мимо олигарх сделал ей предложение, от которого невозможно было отказаться
Комната, сына олигарха, Антона, была похожа на каюту капитана, которая медленно тонет. Книги, наушники, макеты парусников, включённый экран монитора с паузой на какой-то игре — всё говорило о жизни, которая вынужденно замерла. А сам он лежал на кровати, поднятой в изголовье, и смотрел в окно на голые ветки деревьев. Бледный, исхудавший, но с глазами, в которых ещё теплился острый, живой ум.
– Мам, я же сказал, не хочу я сегодня каши, – произнёс он, не оборачиваясь, голос хрипловатый, но с привычной ему лёгкой издёвкой. – Она вызывает у меня экзистенциальный кризис. Я не хочу встречать вечность с вкусом овсянки во рту.
– Никакой каши, – мягко сказала Елена, пропуская Алису вперёд. – Антон, это Алиса. Она будет нам помогать. Познакомьтесь.
Антон медленно повернул голову. Его взгляд, тяжёлый, оценивающий, скользнул по Алисе с головы до ног. Она почувствовала себя экспонатом под стеклом и выпрямила спину, встречая его глаза. Не из вызова. Из последних остатков достоинства.
– Помогать? – он фыркнул. – Чему? Мне умирать аккуратнее? Чтобы пятна на простынях были эстетичнее?
– Антон! – голос Елены дрогнул от боли.
– Я Алиса, – перебила девушка, сделав маленький шаг вперёд. – И я здесь, чтобы делать то, что ты захочешь. Читать, если хочешь. Молчать, если хочешь. Или принести ту самую кашу, чтобы ты мог её эффектно отвергнуть. Я из детдома, я ко всему готова. Жду твои просьбы.
Она сказала это без тени жалобности, просто как констатацию факта. Антон приподнял бровь. Колючки чуть отступили.
– Из детдома? Прямиком к нам, в золотую клетку. Папа нашёл новую благотворительную игрушку?
– Антон, пожалуйста, – прошептала Елена, готовая расплакаться.
– Это не игра, – тихо, но чётко сказала Алиса. – Это работа. Мне была нужна работа, вам, видимо, нужен человек, который не боится вашего скверного характера. Кажется, мы нашли друг друга. Не будем в первый день хоть ругаться.
В комнате повисла тишина. Потом Антон неожиданно коротко рассмеялся. Сухим, но искренним смехом.
– Ладно. Зачёт. У тебя есть чувство юмора. Это редкость в этом доме скорби. Мам, иди, пожалуйста. Я хочу поговорить с… моим новым ассистентом по вымиранию.
Елена, сжав губы, кивнула и вышла, бросив на Алису взгляд, полный мольбы и тревоги.
– Ну что, Алиса из детдома, – сказал Антон, когда дверь закрылась. – Чем развлекать будешь? Умеешь в «Морской бой»? Только без жалости. Если потопишь мой линкор, я, возможно, умру прямо на месте, и тебе конец.
– Я предпочитаю читать вслух, – сказала она, подходя ближе. – Если хочешь.
– Читать? – он усмехнулся. – Я и так всё время в своих мыслях. Ладно. Вон на полке, «Мастер и Маргарита». Открывай наугад. Посмотрим, справишься ли.
Алиса взяла книгу. Её руки не дрожали. Она открыла почти в середине, на балу у сатаны, и начала читать. Чисто, без пафоса, но с каким-то внутренним чувством ритма. Антон слушал, закрыв глаза. Постепенно напряжённые складки на его лбу разгладились. Он не прерывал её саркастическими замечаниями целых двадцать минут. И, ему это понравилось. Её присутствие.
Так начались их дни. Алиса оказалась не сиделкой, а скорее… собеседником. Антон, который отталкивал всех своей язвительностью, почему-то её не отталкивал. Он смеялся над её провинциальными словечками.
– «Ухажёр»? Боже, кто так говорит? Ты прямо из романов 19 века!
– А как по-твоему? – огрызалась она, начиная мыть ему яблоко.
– «Парень», «бойфренд», на худой конец, «чувак». Но не «ухажёр» и не «кавалер». Это звучит так, будто он за тобой с сачком одетый как гусар бегает.
– А у нас в детдоме так говорили. Не нравится — не ешь яблоко.
Он брал яблоко и откусывал. Она слушала его музыку — сложный, мрачный электронный драм эн бейс, и морщила нос.
– Ну и ужас. Как на заводе в аду.
– Это гений электронной музыки, Афекс Твин! Ты просто не доросла до него! Смотри какой он прикольный, вот клипы его! Смотри если не страшно...
– О нет, что это, кто это, я боюсь их... Выключи скорее!
– Ну давай поставлю другую музыку для разнообразия.
– А вот это – хорошо, – сказала сразу она, когда из динамиков полилась меланхоличная акустическая баллада Скорпионс. И он, к собственному удивлению, поставил её на повтор.
Антон впервые несколько месяцев забывал о боли, о капельницах, о том, что время тикает и он скоро умрёт. Он спорил с ней о книгах, о смысле жизни, учил её играть в Танки по сети, возмущался, когда она делала глупые ходы. А она, которая никогда никому не была нужна, с жадностью утопленника хваталась за эту роль. Она была ему нужна. Не как больному. Как Антону. Это было для неё самым ценным подарком в жизни.
Марк наблюдал со стороны. Через камеры в монитор у себя в кабинете(во всём доме, во всех комнатах стояли камеры) и просто через окно, когда они сидели на террасе, укутанные в пледы, они смеялись над какими то историями. Его план обретал новые, неожиданные очертания. Сердце его сжималось от странной смеси — торжества, вины и какой-то щемящей нежности. Они были похожи. Два одиночества. Его сын и его дочь.
– Если они сблизятся, её согласие будет добровольным, – думал он, глядя, как Алиса заботливо поправляет подушку за спиной Антона. – Она сама захочет его спасти. Никакого давления. Чистая, искренняя жертва. И совершенно бесплатно.
И он начал готовить почву. За ужином, когда Алиса уже ела с ними за одним столом, он как бы невзначай рассказывал истории.
– Читал сегодня потрясающую историю. Сестра стала донором костного мозга для брата. Не родная, приёмная. Просто выросла в другой семье и, узнав, не смогла смотреть, как он угасает. Рискнула. И он теперь жив, здоров. И с ней всё в порядке. Удивительно, какие бывают совпадения. Люди встречаются, казалось бы, случайно, а потом оказывается, что они… связаны чем-то большим.
Алиса слушала, широко раскрыв глаза. Елена молчала, ковыряя вилкой в тарелке.
– А это больно? – спросила Алиса.
– Донорство? Нет, не сильно. Небольшая операция под наркозом. Несколько дней слабости. А взамен — спасённая жизнь. Лучшая сделка в мире, – Марк смотрел прямо на неё, и его взгляд был тёплым, одобряющим.
Позже, когда Алиса помогала Елене на кухне, разбирая посудомойку, та не выдержала.
– Он всё время об этом, – тихо сказала Елена, почти шёпотом. – О донорстве. О спасении. Как будто намекает.
– Намекает? На что? – Алиса искренне не понимала.
– Не знаю… – Елена отвернулась, чтобы скрыть дрожь в руках. – Просто… ты так хорошо с ним справляешься. С Антоном. Как будто знала его всегда. У вас… какая-то особая связь.
Алиса задумалась, аккуратно ставя тарелки на полку. Лицо её стало мягким, почти мечтательным.
– Знаете, Елена… это странно. Мне иногда тоже так кажется. Будто я Марка где-то видела… давным-давно. Или… во сне, может быть. Такое чувство, будто я пришла сюда не случайно. Всё это неслучайно.
Ложка, которую Елена держала, со звоном упала в раковину. Она резко обернулась к Алисе. Не догадка мелькнула в её глазах — чистый, первобытный ужас. Она смотрела на черты лица девушки, на её улыбку, на манеру откидывать волосы со лба. И кусочки пазла, разбросанные её тревожной интуицией, вдруг с грохотом сложились в чудовищную, невозможную картину. «Во сне… Знакомое… Связаны чем-то большим…» Слова Марка. Её собственные наблюдения. Всё это накрыло её ледяной волной.
– Что с вами, Елена? Вы так побледнели, – встревожилась Алиса.
– Ничего… Голова закружилась, магнитная буря, – выдавила Елена, хватаясь за край стола. Её взгляд метнулся к окну, за которым в сумерках угадывалась фигура Марка, разговаривающего по телефону. Спиной к дому. Спокойная, уверенная поза хозяина положения. – Выйди, пожалуйста. Мне нужно… нужно прилечь.
Алиса, озадаченная, выбежала из комнаты и пошла в свой домик. Елена осталась одна посреди сияющей чистотой кухни. Дрожь охватила всё её тело. Она подошла к окну и уставилась на спину мужа, стоящего посередине двора и о чём то сосредоточенно думающего. Её ум, заточенный на анализ и логику, отказывался принимать вывод. Но сердце, материнское сердце, знавшее каждую клеточку своего ребёнка, кричало о совпадениях, которые не бывают случайными.
Она медленно подняла руки и схватилась за собственные волосы, сдерживая крик. Тихий, надрывный стон всё же вырвался из её груди.
«Нет. Не может быть. Он не мог. Это невозможно…»
Но ужас уже пустил в ней корни. И она поняла, что должна узнать правду. Любой ценой. Пока не стало слишком поздно. Пока её сын не привязался к этой девушке ещё сильнее. Пока эта девушка с глазами, так знакомыми и такими чужими, не стала частью их семьи навсегда. Или пока она… не стала донором.
Елена замерла, и в её глазах впервые мелькнула не догадка, а ужас
Продолжение будет ниже по ссылке, ставьте лайк и подписка, пишите отзывы
Начало по ссылке ниже
Вы всегда можете отблагодарить автора донатом перейдя по ссылке ниже или по красной кнопке поддержать, поднимите себе карму)) Спасибо
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Викуська - красивуська будет вне себя от счастья и внимания!