Её наняли сиделкой для умирающего сына. Марк искал донора для сына, а нашёл собственную дочь...
Это случилось незаметно. Как первая капля дождя на стекле. Однажды, когда Алиса читала, а Антон слушал с закрытыми глазами, он протянул руку и нашёл её руку, лежавшую на одеяле. Просто накрыл своей, холодной и тонкой. Она замолчала на полуслове, сердце заколотилось где-то в горле. Он не открыл глаза, только его пальцы слабо сжали её ладонь.
– Продолжай, – тихо сказал он. – Просто… руку не убирай.
Она продолжила, сбиваясь, краснея, чувствуя, как по её щеке скатывается предательская слеза, которую он, к счастью, не видит. С этого всё и началось.
Теперь они держались за руки, когда она сидела рядом. Он перестал язвить, стал мягче, задумчивее. Однажды попросил её принести гитару, которая пылилась в углу.
– Сыграй что-нибудь.
– Я не умею.
– А в детдоме разве не учили? Духовное развитие, хор и всё такое?
– Нас учили отбивать ритм на старых кастрюлях. Это не считается.
Он слабо улыбнулся и взял гитару. Пальцы, ослабленные болезнью, плохо слушались, бренчали фальшиво. Но он спел. Хриплым, срывающимся голосом – ту самую акустическую балладу, которая ей нравилась. Она смотрела на него, и мир сузился до размера этой комнаты, до его лица, озарённого светом настольной лампы. Она влюблялась. Безнадёжно, безоглядно, как может влюбиться только тот, кто никогда не любил и боялся, что никогда и не полюбит.
Антон тоже изменился. В нём появилась энергия. Он стал шутить больше, а колоть – меньше. Он просил помогать ему сесть, чтобы они могли вместе смотреть фильмы на ноутбуке, его плечо касалось её плеча. Однажды, во время смешной сцены, он повернул голову, их взгляды встретились, и смех замер. Он медленно, давая ей время отстраниться, приблизил своё лицо. И она не отстранилась. Их первый поцелуй был нежным, солоноватым от её слёз и горьковатым от его лекарств. Это был поцелуй не на жизнь, а вопреки смерти.
– Ты понимаешь, что я… – начал он, лбом касаясь её лба.
– Молчи, – перебила она, целуя его снова. – Просто молчи.
Весть об этом, конечно, долетела до родителей. Алиса светилась, как новогодняя гирлянда, и скрыть это было невозможно. Елена, увидев, как сын улыбается, *по-настоящему* улыбается, почувствовала прилив такого счастья, что её паранойя на мгновение отступила. Она плакала на кухне, но теперь это были слёзы облегчения.
– Он счастлив, Марк, ты видишь? Он влюблён! Это чудо!
– Это временно, Лена, – мрачно ответил Марк. Его план трещал по швам. Романтика между ними была худшим из возможных сценариев. Это усложняло всё до невозможности. – Он болен. Очень болен. Она привязывается. Чем это закончится?
– А чем может закончиться? Сейчас – счастьем! Не отнимай у него это!
– Я не отнимаю! Я думаю о ней! – рявкнул он, впервые повысив на жену голос. – Она девчонка! Сирота! Она цепляется за первую же искру тепла! А потом… потом она останется одна. С разбитым сердцем. Ты думала об этом?
Он думал, конечно, не о её разбитом сердце. Он думал о том, что если они любят друг друга, его расчётливый план с донорством превратится в грязную манипуляцию над чувствами. А если она узнает правду о своём родстве с Антоном потом… Это могло разрушить всё.
Он решил поговорить с Алисой. Поймал её, когда она несла из кухни в комнату Антона поднос с чаем и печеньем.
– Алиса, нам нужно поговорить.
– Да, Марк Сергеевич? – она остановилась, её глаза сияли. Он ненавидел это сияние.
– Ты проводишь с Антоном много времени. Это прекрасно. Но… я должен тебя предупредить. Его состояние… Оно очень хрупкое. Врачи не дают гарантий. Совсем.
Сияние в её глазах не погасло. Оно лишь стало глубже, серьёзнее.
– Я знаю.
– Ты знаешь, но не понимаешь до конца, – настаивал он, выбирая слова, как сапёр – мину. – Ты молода. У тебя вся жизнь впереди. Не стоит… Не стоит вкладывать в него всё своё сердце. Потом будет очень больно.
Она смотрела на него прямо, и в её взгляде он увидел не юношескую наивность, а стальную решимость, закалённую годами одиночества.
– Марк Сергеевич, у меня никогда не было своего сердца. Оно было никому не нужно. Пока я не пришла сюда. Пока не встретила его. И теперь оно – его. Всё. И если… если ему отведено мало, значит, и моему сердцу тоже. Я буду с ним. Сколько ему отведено.
Она сказала это так просто, так безапелляционно, что у Марка перехватило дыхание. В его голове пронеслись обрывки мыслей: «Дура! Идеалистка! Как она всё испортит!». Но вместе с этим к горлу подкатил комок стыда. Его дочь. Она была способна на такую верность, на такую жертвенность. А он… он видел в ней только инструмент.
– Ты не думаешь о будущем, – хрипло произнёс он.
– Будущее – это он, – парировала она и, кивнув, пошла в комнату к Антону, неся своё чайное счастье на подносе.
Тем временем, счастье Елены стало тревожным, двойственным. Каждый раз, глядя на влюблённых, она испытывала и восторг, и леденящий ужас. Её сын расцветал. Его анализы, которые она тайком проверяла, показывали необъяснимую стабилизацию. Врачи разводили руками: «Эффект плацебо, психосоматика. Любовь – сильное лекарство, Елена Сергеевна». Но её не оставляло чувство, что за этим кроется что-то чудовищное.
Она начала своё расследование. Тихое, безумное. Пока Марк был на работе, а Алиса с Антоном, она влезла в его кабинет. В сейф она попасть не могла, но была надежда на старые коробки на антресолях. Там хранились студенческие вещи Марка: конспекты, билеты в кино, безделушки.
И она нашла. Не в коробке, а в старой книге по философии, которую Марк, видимо, давно не открывал. Заветренную, потрёпанную фотографию. Молодой Марк, почти мальчик, с беззаботной улыбкой, обнимает девушку. Девушку с длинными светлыми волосами и большими, ясными глазами. На обороте почерком Марка: «С Аней. Дача. Последнее лето».
Елена выронила фотографию, как раскалённый уголь. Она подняла её дрожащими руками, поднесла к свету. И тогда она увидела. Не просто знакомые черты. Она увидела Алису. Точнее, Алису в двадцать лет. Тот же разрез глаз, та же форма губ, те же ямочки на щеках при улыбке. Мать. Это была её мать.
Мир поплыл. Елена сползла по стене на пол, в пыльную темноту антресоли. Звуки из дома доносились приглушённо: смех Антона, тихий голос Алисы. Смех её сына. Голос… её возможной падчерицы? Сестры её сына? В голове стучало: «Боже, Боже, Боже… Что он натворил?»
Она просидела там, не зная сколько. Пока не стемнело. Пока не услышала, как хлопает входная дверь – вернулся Марк. Она спустилась вниз, фотография зажата в её потной ладони, вжимаясь в кожу.
Марк снимал пальто в прихожей. Он что-то насвистывал. У него было совещание, и оно прошло хорошо.
– Марк, – произнесла она. Голос её был тихим, но таким ледяным, что он обернулся сразу.
– Что такое? Ты как будто…
– В кабинет. Сейчас, – она прошла мимо него, не глядя.
В кабинете она заперла дверь на ключ. Повернулась к нему. Лицо её было белым, как мел, только глаза горели лихорадочным огнём.
– Кто она, Марк?
– О чём ты? Алиса? Я же всё рассказал…
– НЕ ВРИ МНЕ! – крик вырвался из неё неожиданно и страшно, сотрясая воздух в тихой комнате. Она швырнула ему в лицо фотографию. – Кто это? Кто её мать? Отвечай!
Фотография плавно опустилась к его ногам. Марк посмотрел на неё, и всё его спокойствие рухнуло. Он побледнел. В его глазах промелькнула паника, которую он не смог скрыть. Но он собрался. Собрал остатки воли.
– Это… старая знакомая. Давно. Не имеет значения.
– Не имеет значения? – Елена задохнулась от ярости и боли. – У неё ТВОИ ГЛАЗА, Марк! Твой подбородок! Она – вылитая эта… эта Анна! Ты думаешь, я слепая? Ты думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Как ты её подвёл к нашему сыну? Кто она тебе? ДОЧЬ?
Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое, как гиря. Марк вздрогнул, но продолжил лгать. Ложь была уже хлипкой, непрочной, как карточный домик.
– Какая дочь? Ты с ума сошла! Совпадение! Просто похожая девчонка! Я пожалел её!
– Пожалел? – Елена истерически рассмеялась, и в смехе этом слышались слёзы. – Ты? Пожалел? Ты никого никогда не жалеешь! Ты покупаешь и продаёшь! Ты привёл её сюда не просто так! Ты что-то задумал! Что? Говори! Или я… я всё ей расскажу! Сейчас пойду и расскажу!
Она бросилась к двери. Марк в два прыжка настиг её, схватил за плечи.
– Ты не пойдёшь! Ты разрушишь всё!
– ЧТО Я РАЗРУШУ? Нашу счастливую семью, построенную на лжи? – она вырвалась, её глаза метали молнии. – Она его сестра, да? И ты это знал! Ты хотел, чтобы она стала донором! Использовать свою же дочь! Это чудовищно!
– Она спасёт Антона! – выкрикнул Марк, и это было почти признание. Его голос сорвался. – У неё должен быть подходящий костный мозг! Это единственный шанс! Ты хочешь, чтобы он умер? Хочешь?
Елена застыла, словно её окатили ледяной водой. Все её догадки, весь ужас подтвердились в одной этой фразе. Она смотрела на мужа, и видела не спасителя, не отчаявшегося отца, а монстра. Красивого, умного, убедительного монстра.
– Ты… ты свёл их, – прошептала она, с ужасом осознавая глубину замысла. – Ты надеялся, что они сблизятся, и она сама захочет… Боже… Ты видел, как они влюбляются! И ты ничего не сделал!
– Я сделал всё, чтобы наш сын жил! – прошипел он, его лицо исказила гримаса отчаяния и гнева. – Да, она моя дочь! Да, я искал её! И да, она должна помочь брату! Отдать часть своего здоровья! В этом нет ничего плохого! Это… это справедливо!
– Справедливо? – Елена медленно покачала головой, отступая от него, как от прокажённого. Слёзы текли по её лицу беззвучными ручьями. – Ты разрушил двух детей. Одного – ложью. Другую – расчётом. И ты называешь это справедливостью? Я не позволю. Завтра же всё прекращается.
– Ничего не прекращается, – голос Марка стал низким, опасным. – Если ты скажешь хоть слово – ты убьёшь Антона. Ты убьёшь его надежду. И ты убьёшь его любовь. Ты готова на это? Готова смотреть, как он угасает, зная, что шанс был, но его уничтожила его же мать?
Он бил в её самое слабое место. В материнское сердце. Елена замерла, разрываясь между долгом, ужасом и любовью к сыну. Она была в ловушке. В ловушке, которую построил её собственный муж.
Елена стояла с фотографией в руках:
- Я не знаю, что делать, Марк... Не знаю! Но это как то... НЕПРАВИЛЬНО
Продолжение ниже по ссылке, ставьте лайк и подписка, пишите отзывы
Вы всегда можете отблагодарить автора донатом перейдя по ссылке ниже или по красной кнопке поддержать, поднимите себе карму)) Спасибо
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Викуська - красивуська будет вне себя от счастья и внимания!