Тётя выгнала её в метель. Богач подобрал и предложил кое-что. Условия были необычными. Но она согласилась, не зная что будет потом...
Скамейка, где она сидела пустовала. Она ушла. Её нигде не было видно. Следов от скамейки уже почти не было. Мелкий, колючий снег заметал всё. Марк стоял на опустевшем тротуаре, и паника, холодная и липкая, начинала подбираться к горлу. Она исчезла. Его шанс, его дочь, его расчет — всё могло рухнуть, раствориться в ночной Москве.
– Идиот! – прошипел он себе под нос, сжимая кулаки в карманах дорогого пальто. – Промедлил, проехал мимо, думал, не знаю о чём думал…
Он заставил себя дышать глубже, включил фонарик на телефоне. У скамейки — скомканный бумажный стаканчик. Следы. Нечёткие, от маленькой ноги. Они вели не к дороге, а к соседнему пятиэтажному дому, тому самому, к тёткиному дому.
Сердце ёкнуло, там ли она. Значит, она там живет? Он почти побежал, следуя за почти исчезнувшими отпечатками маленьких ботинок. Подъезд был открыт. Внутри пахло кошачьей мочой, сыростью и гнилой рыбой. И тут он услышал тихий звук. Не плач. Скорее, прерывистое, короткое дыхание, всхлипы. Из угла, на лестнице между вторым и третьим этажом, где стояли детские коляски и санки.
Там, на санях, сидела она. Прижавшись спиной к холодной стене, обхватив колени, стараясь стать как можно меньше. Снег на её дешёвых сапожках не растаял. В подъезде не было отопления и было жутко холодно. Она просто замёрзла, как маленький бездомный зверёк, загнанный в самую дальнюю нору.
– Девушка, – тихо произнёс Марк, не приближаясь.
Алиса вздрогнула и вжалась в стену сильнее, широко раскрыв глаза. В них был животный страх. Не от него, а от всего мира.
– Я уйду сейчас, я ненадолго, простите...
– Не бойтесь. Я… я проезжал сегодня вечером. Видел вас на скамейке.
– Оставьте меня в покое, – её голос был хриплым от холода и слёз, но в нём проскальзывала искорка того самого внутреннего стержня. – Я никому не мешаю. Вам что нужно от меня? Я уйду сейчас.
– Возможно, вы и не нужны никому, постойте, – сказал Марк, и его слова повисли в ледяном воздухе подъезда. Он сделал паузу, давая им впитаться, увидев, как она содрогнулась. – Я могу вам дать работу. Но работа нужна всем. Мне, например, очень нужен человек. Не интим.
Она подняла на него взгляд, не веря.
– Какая… какая работа? Я ничего не умею. Я из детдома.
– Вижу, – мягко сказал он. – И вижу, что вы честны. Слишком честны, чтобы врать о своих навыках. Это уже ценное качество. Мне нужен именно честный человек. Для семьи.
– Для семьи? – она прошептала, и в этом слове была такая тоска, что Марк на мгновение почувствовал укол в самое сердце. Но он подавил его.
– Да. У меня есть сын. Он болен. Ему нужен… не столько уход, сколько присутствие. Доброе, человеческое присутствие. Сиделка, если угодно. Но не простая. Я не хочу нанимать человека из агентства, который будет смотреть на часы. Мне нужен тот, кому это тоже будет важно. Кому будет не всё равно. И вы с ним почти одногодки.
– А почему мне должно быть не всё равно? – в голосе Алисы прозвучала горькая нотка. – Вы мне чужой. Он мне чужой.
– Потому что у вас нет ничего, – холодно и четко произнёс Марк, играя на её самом больном. – А у него есть всё, кроме здоровья. Вы можете дать ему своё время, своё внимание. А я. А он… он может дать вам дом. Работу. Обеспечить. Дать чувство, что вы нужны. Это сделка. Честная сделка. У вас будут деньги.
Он видел, как в её глазах борются отчаяние и надежда. Гордость и необходимость выжить. Он мастерски надавил на рычаги её души.
– Я не знаю… – она снова опустила голову на колени. – Я не умею ухаживать за больными… Я же маленькая ещё.
– Научитесь. Вам поможет моя жена, она врач. И вам не придётся ночевать в подъездах, – он сделал последний, решающий ход. – Или возвращаться к тем, кто вас выгнал или как вы попали в Москву. Не моё дело.
Алиса замерла. Потом её плечи снова затряслись от беззвучных рыданий.
– Хорошо, – выдавила она сквозь слёзы. – Я согласна.
Он не улыбнулся. Просто кивнул, как деловому партнёру.
– Тогда поехали. Вы замёрзли. Вам нужно поесть.
В дорогом, но уютном кафе с камином она ела, как загнанный волчонок, стесняясь и одновременно не в силах остановиться. Марк сидел напротив, за чашкой эспрессо, и изучал её. Каждая черта. Изгиб брови, когда она сосредоточено намазывала масло на тёплый хлеб. Манеру прикусывать губу в раздумье. Да, в ней была Анна. Но было и что-то его. Упрямый уголок рта. Разрез глаз. Теперь он видел это ясно. И с каждой минутой его план казался ему всё более оправданным, единственно верным. Он спасал своего сына кровью своей дочери. В этом была какая-то дикая, извращённая поэзия.
– Как вас зовут?
– Алиса.
– Красивое имя. Я Марк. А моего сына зовут Антон.
После кафе они поехали в круглосуточный магазин. Он водил её по супермаркету, покупая простую, но качественную одежду, нижнее бельё, средства гигиены. Она молчала, сгорая от стыда и неловкости. Когда он протянул ей тёплые замшевые сапоги, она отшатнулась.
– Это слишком дорого… Я не могу…
– Это униформа, Алиса, – строго сказал он. – Вы не можете ухаживать за больным человеком в промокшей обуви и в заношенной куртке. Это вопрос гигиены и уважения. К нему и к себе. И это будет как аванс вам.
Он говорил с ней не как с жертвой, а как с сотрудником. И это, как он и рассчитывал, задевало в ней ту самую струну — струну достоинства. Она кивнула, сжав губы.
Когда «Мерседес» въехал на территорию закрытого посёлка и остановился у огромного, освещённого дома в стиле модерн, Алиса замерла, прижавшись к стеклу.
– Вы здесь… живёте?
– Да. Но вы будете жить не в главном доме.
Он вывел её к аккуратному гостевому домику, похожему на сказочную избушку, с собственной маленькой террасой.
– Здесь всё необходимое. Тепло и безопасно. Ваша территория. Никто не побеспокоит. Завтра познакомитесь с семьёй и приступите к обязанностям.
Она вошла внутрь. Всё было безупречно, дорого и бездушно, как номер в хорошем отеле. Марк остался на пороге.
– Спокойной ночи, Алиса. Завтра в девять завтрак в главном доме.
– Спасибо… – прошептала она, не оборачиваясь. – За всё.
– Не за что. Это работа, – повторил он своё заклинание и закрыл дверь.
В главном доме его ждала Елена. Она не спала. Сидела в кухне, с пустым взглядом уставленная в темноту за окном.
– Ну? Где она? Кто она?
– Успокойся, Лена. Она в гостевом доме. Спит. Девчонка с улицы, сирота. Ей некуда идти. Зовут Алиса.
– Ты привёз в дом абсолютно незнакомого человека! Марк, у нас тяжёлая ситуация, а ты…
– А что? – он резко обернулся. – Ты хочешь, чтобы Антон видел только наши слёзы и нашу панику? Чтобы он чувствовал себя обузой? Ему нужен свежий воздух. Новое лицо. Кто-то, кто будет просто с ним говорить, а не жалеть. У него будет друг, подруга.
– А ты уверен, что она адекватная? Не украдёт ничего? Не… не причинит ему вреда?
– Я уверен в своих инстинктах, – отрезал Марк. – И я всё проверю. Завтра утром познакомитесь.
Утром Алиса, в новой простой одежде, робко вошла в большую светлую кухню. Елена, готовя завтрак, обернулась. И замерла. Ложка в её руке дрогнула, звякнув о край тарелки.
– Здравствуйте, – тихо сказала Алиса.
– Здравствуй, – Елена медленно выдохнула, не отрывая от неё взгляда. Её врачебный, аналитический ум сканировал черты лица девушки. Что-то… что-то неуловимое. Щемяще знакомое. – Проходи, садись. Я Елена.
Марк вошёл, напряжённо наблюдая за сценой.
– Ну, познакомились? Алиса, это моя жена. Лена, это Алиса. Наш новый помощник.
Елена налила девушке чай. Руки её чуть дрожали.
– Откуда ты, Алиса?
– Из-под Кирова. Детский дом.
– А родители?
– Мама умерла. Отца не знаю, без родителей с рождения, – голос Алисы стал совсем безжизненным, она уставилась в чашку.
Елена перевела взгляд на Марка, который разглядывал свежую газету. Потом снова на девушку. И вдруг её пронзила мысль. Странное, мимолётное сходство… С кем? С Марком? С его старыми юношескими фотографиями? Нет, бред. Показалось. Просто бледная, измученная девушка, и усталость сказывается.
– Как же ты оказалась одна в Москве? – спросила Елена, уже мягче.
– Приехала к тёте. А она… не смогла меня принять. Я и оказалась на улице, с вещами, и без денег.
– Боже мой… – в голосе Елены дрогнуло искреннее сострадание. – Ну, ничего. Отдохни, освоишься. Пойдём, я познакомлю тебя с Антоном. Только, чур, не пугайся и не жалей его вслух. Он это ненавидит.
– Я… я постараюсь, – кивнула Алиса.
Когда они вышли из кухни, Елена остановила мужа в холле.
– Марк…
– Что?
– Она… она очень несчастная. И что-то в ней есть… знакомое. Ты не находишь?
Марк сделал удивлённое лицо, надевая на себя маску непонимания.
– Знакомое? Нет. Просто несчастный ребёнок. Почему?
– Не знаю… – Елена потёрла виски. – Показалось. Наверное, просто на нервах. Ладно. Идём.
Он проводил её взглядом. Первый барьер был взят. Но его жена была умна и наблюдательна. Расслабляться было рано. Теперь нужно было сделать главное: подвести Алису к Антону. И подвести Антона к необходимости того самого анализа, который подтвердит родство. Всё должно было выглядеть как счастливая случайность. Как чудо. Чудо, которое он готовил своими руками, по камушку выкладывая дорожку из лжи
Продолжение ниже по ссылке, ставьте лайк и подписка, пишите отзывы
Начало по ссылке ниже
Вы всегда можете отблагодарить автора донатом перейдя по ссылке ниже или по красной кнопке поддержать, поднимите себе карму)) Спасибо
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Викуська - красивуська будет вне себя от счастья и внимания!