— Так, стоп. Вы серьёзно думали, что я не узнаю?
Голос Инны прозвучал странно спокойно — слишком спокойно для того, что сейчас происходило в их двухкомнатной квартире на Ленинградском проспекте. Она стояла в дверях спальни, опираясь плечом о косяк, и смотрела на мужа так, будто видела его впервые.
Олег замер у шкафа с телефоном в руке. Экран всё ещё светился — там была переписка, которую он не успел закрыть. Не успел, потому что Инна вернулась на два часа раньше. Совещание отменили в последний момент, и она решила заехать домой, забрать документы для завтрашнего визита к нотариусу. Вот так — банальная отмена совещания, и вся жизнь за секунду перевернулась.
— Инна, послушай...
— Нет, это ты послушай, — перебила она, и в её интонации появилось что-то жёсткое и злое. — Я сейчас задам один вопрос. И если соврёшь — даже не пытайся что-то объяснить потом.
В коридоре послышались шаги. Из кухни вышла Светлана — мать Олега, которая последние полгода жила с ними.
— Что случилось? Ребята, вы чего?
Инна даже не повернула головы:
— Светлана Ивановна, сейчас не время.
— Как это не время? Я живу в этом доме, имею право знать...
— Знать — что ваш сын последние четыре месяца встречается с Викой из его офиса? — Инна наконец обернулась к свекрови, и та отшатнулась от её взгляда. — Пожалуйста. Теперь знаете.
Тишина, которая повисла после этих слов, была оглушительной. Олег опустился на край кровати, по-прежнему сжимая телефон. Светлана медленно прислонилась к стене.
— Инночка, ты... ты точно не ошибаешься? — голос свекрови дрожал. — Может, это всё какое-то недоразумение?
— Недоразумение? — Инна усмехнулась, и этот смех был хуже любого крика. — Я час назад встретила их в кафе на Тверской. Случайно зашла, хотела кофе взять. А они там сидели — рука об руку, смотрели друг на друга, как в кино. Олег даже не заметил меня. Он был слишком занят, рассказывал ей что-то смешное, она хохотала.
Олег поднял голову:
— Это не то, что ты думаешь.
— А что это? — Инна сделала шаг в комнату. — Просветление? Дружеский обед? Коучинг по личностному росту?
— Мы правда просто разговаривали...
— Олег, — она произнесла его имя так, будто пробовала на вкус что-то горькое. — Я прочитала переписку. Всю. Пока ты был в душе позавчера, твой телефон лежал на кухне. Я не специально — он завибрировал, я посмотрела. И потом не смогла остановиться.
Светлана охнула и прикрыла рот ладонью.
— Сколько? — спросила Инна. — Четыре месяца? Пять?
— С сентября, — выдавил Олег.
Инна кивнула, будто это подтверждало что-то, о чём она уже догадывалась.
— С сентября. Значит, когда ты ездил на ту конференцию в Питер — это была не конференция?
— Конференция была. Но Вика тоже там была, от компании...
— Господи, — выдохнула Инна и провела рукой по лицу. — Мне даже не верится, что это происходит наяву. Я что, сплю? Сейчас проснусь, и всё будет как раньше?
— Инна, я не хотел...
— Что ты не хотел? — её голос повысился в первый раз за весь этот разговор. — Ты не хотел, но четыре месяца встречался с ней? Писал ей каждый вечер? Говорил, что скучаешь? Что я тебя не понимаю?
Последняя фраза прозвучала особенно горько. Инна отвернулась к окну. За стеклом темнел зимний вечер, фонари уже зажглись, и их свет дробился на мокром асфальте. Где-то внизу смеялись дети, катаясь на ледяной горке у дома.
— Я семь лет была рядом, — произнесла Инна тихо. — Семь лет. Когда ты терял работу — была рядом. Когда твой отец ушёл — была рядом. Когда ты решил открыть свой бизнес, и все говорили, что это авантюра — я верила в тебя. Одна. Светлана Ивановна, помните, как я убеждала родителей дать нам в долг на первый офис?
Свекровь молчала, глядя в пол.
— И всё это время, — продолжала Инна, — я думала, что мы команда. Что мы вместе. А ты... ты просто искал кого-то другого. Кого-то, кто будет проще. Веселее. Моложе?
— Дело не в возрасте!
— А в чём? — Инна резко обернулась. — Объясни мне. Я правда хочу понять.
Олег встал, сделал несколько шагов к ней, но остановился, не решаясь приблизиться:
— Ты всегда занята. Работа, проекты, совещания до ночи. Я не помню, когда мы последний раз просто гуляли вместе. Или ездили куда-то на выходных.
— То есть это моя вина? — Инна покачала головой. — Я работаю, чтобы мы могли нормально жить. Чтобы твоя мама могла жить с нами, пока не найдёт квартиру. Чтобы мы расплатились с кредитом за машину, которую, между прочим, ты выбирал. И это значит, что ты имеешь право изменять?
— Я не оправдываюсь...
— Ты именно это и делаешь! — она шагнула к нему, и Олег невольно попятился. — Ты сейчас пытаешься свалить всё на меня. На мою занятость, на мою якобы холодность. А сам? Ты хоть раз за эти месяцы сказал, что тебе чего-то не хватает? Хоть раз попытался поговорить?
— Я пытался! Но ты...
— Что я?
— Ты не слушала! Каждый раз, когда я начинал говорить, ты смотрела в телефон или думала о работе. Я видел по твоим глазам.
Инна замерла. Что-то в его словах зацепило её — какая-то неприятная правда, которую она не хотела признавать. Да, она и правда часто отвлекалась. Проекты, сроки, отчёты — всё это крутилось в голове даже дома. Но разве это оправдание?
— Даже если это так, — медленно произнесла она, — ты мог сказать прямо. Сказать, что тебе плохо. Что ты думаешь о разводе. Всё что угодно — но не это. Не обман.
Светлана вдруг подала голос:
— Инна, милая, может, вам стоит остыть? Поговорить завтра, на свежую голову?
— Нет, — Инна покачала головой. — Мы поговорим сейчас. И решим прямо сейчас.
Она прошла мимо Олега к шкафу, достала с верхней полки большую дорожную сумку и швырнула её на кровать.
— Забирай манатки — и через двадцать минут, чтоб вас с мамой тут не было!
Олег уставился на сумку, потом на Инну, и что-то в его лице изменилось. Растерянность сменилась чем-то другим — жёстким, расчётливым.
— Погоди-ка, — он выпрямился. — Это моя квартира тоже. Ты не можешь просто выгнать меня.
— Твоя? — Инна повернулась к нему всем телом. — Это наша квартира. Куплена в браке, на общие деньги.
— На мои деньги, — поправил Олег, и в голосе появилась неприятная нотка. — Я вкладывал в первоначальный взнос наследство от бабушки. Помнишь? Триста тысяч.
— А остальные три миллиона? — Инна почувствовала, как внутри разгорается что-то горячее и злое. — Остальные три миллиона мы платили вместе. Я работала на двух работах, чтобы быстрее выплатить ипотеку.
Светлана вмешалась снова, но теперь её голос звучал иначе — увереннее, жёстче:
— Инночка, не надо так горячиться. Олег прав — его деньги легли в основу покупки. По закону это имеет значение.
Инна медленно перевела взгляд на свекровь:
— Светлана Ивановна, вы серьёзно? Вы сейчас на чьей стороне?
— Я на стороне своего сына, — ответила та, скрестив руки на груди. — Всегда была и буду. И если уж говорить откровенно — да, возможно, ты не совсем подходишь Олегу. Он молодой мужчина, ему нужна...
— Что? — Инна шагнула к ней. — Договаривайте. Ему нужна что? Молодая дурочка, которая будет хлопать глазками и восхищаться каждым его словом?
— Ему нужна женщина, которая не забывает о семье ради карьеры!
— Ради карьеры? — Инна рассмеялась, и смех этот был похож на стекло, рассыпающееся по полу. — Я работала, чтобы содержать эту семью! Чтобы платить за эту квартиру! Чтобы на вашем столе была еда!
— Не преувеличивай, — вмешался Олег. — Я тоже зарабатываю. И неплохо, между прочим.
— Да? А кто платил за ремонт в прошлом году? Кто оплачивал твои курсы повышения квалификации? Кто выложил двести тысяч, когда твой бизнес-партнёр кинул тебя с долгами?
Олег поморщился:
— Это были наши общие расходы.
— Именно! Общие! — Инна подошла к комоду, выдвинула верхний ящик и достала папку с документами. — И квартира наша общая. Вот договор. Вот платёжки. Пятьдесят процентов выплат шли с моей карты. У меня всё сохранено.
Она швырнула папку на кровать рядом с сумкой. Олег бросил быстрый взгляд на документы, и Инна увидела, как он обменялся взглядом с матерью.
— Знаешь что, — Светлана выпрямилась, и вид у неё стал почти торжествующий. — Раз уж мы начали откровенный разговор, давай закончим его честно. Олег имеет право на эту квартиру. И я тоже, кстати.
— Вы? — Инна даже опешила. — Каким образом?
— Я живу здесь полгода. По закону, если человек проживает в квартире больше полугода, он приобретает определённые права...
— Это неправда, — Инна покачала головой. — Вы прописаны у сестры. Здесь вы временно, по устной договорённости.
— Зато я вела хозяйство, — не сдавалась Светлана. — Готовила, убирала, создавала уют. Это тоже вклад в семейное благополучие.
Инна смотрела на них обоих — на мужа и свекровь — и не узнавала этих людей. Ещё два часа назад они были её семьёй. А сейчас стояли против неё единым фронтом, просчитывая, как отсудить квартиру.
— Вы спятили, — тихо произнесла она. — Оба спятили.
— Мы реалисты, — отрезал Олег. — Ты хочешь выгнать нас на улицу? Хорошо. Но тогда будь готова, что квартиру придётся делить через суд. И не факт, что тебе достанется половина.
— Почему не половина?
— Потому что у меня есть хороший адвокат, — Олег достал телефон. — Между прочим, Викин отец. Он специализируется на бракоразводных процессах. И знаешь, что он мне сказал?
Инна молчала, чувствуя, как холод разливается по телу.
— Он сказал, что если доказать твоё чрезмерное увлечение работой в ущерб семье, можно оспорить равный раздел имущества. Особенно если есть свидетели, что ты игнорировала супружеские обязанности.
— Какие свидетели? — выдавила Инна.
Светлана подняла руку:
— Я свидетель. Могу подтвердить, что ты приходила поздно, часто оставалась в офисе до ночи, даже в выходные работала. Олег был фактически одинок.
Инна опустилась на край дивана в гостиной. Ноги вдруг стали ватными. Всё это было похоже на абсурдный сон — мужчина, которого она любила семь лет, и его мать, которую она приютила в трудную минуту, сейчас планировали отобрать у неё дом.
— Вы готовились, — произнесла она, глядя в пол. — Вы заранее всё продумали. Переписка, адвокат, аргументы... Это не спонтанная измена. Это был план.
Олег пожал плечами:
— Не хотел бы я до этого доводить. Но ты сама всё испортила — вернулась раньше, устроила сцену. Могли бы спокойно разойтись...
— Спокойно? — Инна подняла голову. — Ты хотел тихо уйти, забрав квартиру?
— Я хотел, чтобы ты сама ушла, — признался он. — Чтобы тебе стало неуютно здесь. Чтобы ты сняла себе что-нибудь поближе к работе. А квартира осталась мне и маме.
— И Вике, видимо?
— Возможно, — Олег даже не стал отрицать. — У неё съёмная однушка на окраине. Мы могли бы...
— Хватит, — Инна встала. — Я слышала достаточно.
Она прошла в спальню, взяла свою сумку с вещами — ту, что всегда стояла готовая для командировок — и направилась к выходу.
— Уходишь? — спросил Олег. — Значит, сдаёшься?
Инна обернулась в дверях:
— Я ухожу, чтобы не наделать глупостей. А завтра утром мой адвокат получит все документы по этой квартире. И мы посмотрим, кто кого.
— У тебя нет адвоката, — усмехнулась Светлана.
— У меня есть Роман Викторович Соболев. Партнёр нашей компании, специалист по корпоративным спорам. Он с удовольствием займётся этим делом. Бесплатно, между прочим — мы друзья.
Лицо Олега дрогнуло. Он явно знал это имя.
— И ещё, — добавила Инна уже в дверях. — Поздравляю, Олег. Ты получил именно то, что хотел — свободу, новую женщину и войну за квартиру. Посмотрим, как быстро Вика от тебя сбежит, когда поймёт, что никакой квартиры не будет.
Дверь хлопнула, отрезав её от прошлой жизни.
На улице Инна остановилась, прислонившись к холодной стене подъезда. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от ярости. Она достала телефон и набрала знакомый номер.
— Роман? Это Инна. Извини, что поздно... Мне нужна помощь.
Через двадцать минут она сидела в машине Романа Викторовича, который примчался, не задавая лишних вопросов. Выслушал всё молча, только морщился иногда.
— Ну что ж, — произнёс он наконец. — Дурак твой Олег. И жадный. Это хорошо для нас.
— Почему хорошо?
— Потому что жадность делает людей неосторожными. Давай разбираться. Документы на квартиру у тебя?
— Копии в облаке. Могу скинуть прямо сейчас.
Следующие два месяца превратились в размеренную войну. Олег с матерью наняли того самого адвоката — Викиного отца, который действительно слыл акулой бракоразводных процессов. Но Роман оказался не менее опасным противником.
Первое заседание выиграл Олег — суд постановил, что пока идёт разбирательство, оба супруга имеют равные права на квартиру. Светлана торжествовала, а Вика уже начала выбирать обои для ремонта.
Но на втором заседании всё изменилось. Роман представил полную историю платежей по ипотеке — оказалось, что Инна внесла шестьдесят два процента от общей суммы, а не пятьдесят, как она думала. Несколько платежей Олег пропустил, и она покрывала их своими деньгами.
— Ещё, — Роман положил на стол судьи новую папку. — Показания коллег ответчика о том, что последние полгода он систематически опаздывал на работу, брал отгулы, а премию за прошлый квартал не получил из-за низких показателей. В то время как моя доверительница работала сверхурочно именно для того, чтобы компенсировать падение семейного дохода.
Лицо адвоката Олега вытянулось.
— И наконец, — Роман достал последний документ. — Выписка из банка господина Красильникова. Обратите внимание на переводы некой Виктории Лазаревой. Суммы небольшие, но регулярные. За четыре месяца набирается прилично.
— Это не имеет отношения к делу! — вскинулся адвокат противной стороны.
— Имеет, — спокойно возразил Роман. — Супруг растрачивал общие семейные средства на содержание любовницы, в то время как его жена вкладывала деньги в общее имущество. Это демонстрирует добросовестность одной стороны и недобросовестность другой.
Олег побледнел. Светлана что-то яростно зашептала ему на ухо.
Третье заседание стало последним. Судья постановила: квартира делится — шестьдесят процентов Инне, сорок Олегу. При этом право проживания Светланы в квартире не признано, так как она там не прописана и не вкладывалась в покупку жилья.
— Учитывая, что разделить квартиру физически невозможно, — продолжила судья, — ответчик обязан выплатить истице денежную компенсацию в размере её доли по рыночной стоимости недвижимости, либо квартира выставляется на торги, и средства делятся согласно установленным долям.
— Откуда у меня такие деньги? — выдохнул Олег.
— Это ваша проблема, — отрезала судья.
Через неделю Олег подписал согласие на продажу квартиры. Выбора не было — денег на выкуп Инниной доли у него не нашлось. Вика, кстати, исчезла ещё раньше — как только стало ясно, что квартирного вопроса не будет. Оказалось, что отец-адвокат взял за свои услуги процент от возможного выигрыша. Когда выигрыша не случилось, семейство Лазаревых быстро охладело к Олегу.
Квартиру продали за четыре миллиона восемьсот. Инна получила два миллиона восемьсот восемьдесят тысяч. Этого хватило на небольшую двухкомнатную квартиру в новостройке — без ипотеки, без долгов, без призраков прошлого.
В день переезда Роман помогал ей заносить коробки.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала Инна, распаковывая посуду. — Олег со Светланой сняли комнату в коммуналке. На его долю хватило только на старую однушку на окраине, но маме он, конечно, её отдал.
— Справедливость, — усмехнулся Роман. — Она иногда побеждает.
Инна посмотрела в окно — за стеклом разворачивался весенний город, яркий и обновлённый. Где-то там жил её бывший муж со своими проблемами и сожалениями. А здесь, в этой светлой пустой квартире, начиналась новая жизнь.
Без обмана. Без расчётов. Без людей, которые видят в тебе только средство для достижения своих целей.
— Знаешь, — произнесла она тихо, — я даже благодарна ему. За то, что показал своё настоящее лицо сейчас, а не через десять лет.
— Мудрая мысль, — кивнул Роман. — Ну что, отметим новоселье?
Инна улыбнулась — первый раз за два месяца улыбнулась по-настоящему:
— Отметим. Обязательно отметим.