— Работаешь на двоих или вообще не работаешь. Выбирай.
Олег швырнул ключи на столик у входа так, что они со звоном отскочили на пол. Лена даже не обернулась — продолжала складывать детские вещи в корзину, механически разглаживая каждую футболку. Пальцы двигались сами собой, а голова была пуста. Вернее, переполнена, но мысли там роились такие, что лучше бы пустота.
— Ты меня слышишь вообще? — Олег прошёл на кухню, открыл холодильник, захлопнул обратно. — Мать приезжает послезавтра. Надо комнату освободить, диван нормальный поставить. А у тебя тут… что у тебя тут вообще?
Лена подняла глаза. В углу детской стоял старый раскладной диван, на котором спала Милана. Четыре года девочке, а своей кровати до сих пор нет. Обещали купить, когда Олег премию получит. Потом — когда машину выплатят. Потом — когда ремонт закончат. Теперь вот мама приезжает.
— Милана где спать будет? — спросила Лена тихо.
— При чём тут Милана? — Олег вернулся в комнату, встал в дверях, скрестив руки на груди. — Ребёнок маленький, ей всё равно где. Поставишь раскладушку в нашей спальне. Или на кухне матрас кинешь. Мать в её возрасте на полу спать не будет.
Лена сжала в руках крошечный свитер с оленёнком. Милана его так любила, что носила не снимая, пока рукава не стали короткими.
— Твоя мать здоровая женщина. Пятьдесят восемь ей всего. Она и на диване…
— Моя мать привыкла к комфорту, — оборвал Олег. — Так что обеспечь его. Это твоя работа. Я деньги приношу, а ты должна дом содержать. И мать мою тоже.
Он развернулся и ушёл в ванную. Хлопнула дверь, зашумела вода. Лена опустилась на пол рядом с корзиной и прислонилась спиной к стене. Четыре года назад она бы расплакалась. Три года назад — начала спорить. Два года назад — промолчала бы, но внутри всё кипело. Сейчас она просто сидела и смотрела в пустоту.
А ведь когда-то Олег приносил ей кофе в постель. Это было до свадьбы, когда они снимали квартиру вдвоём. Он учился на последнем курсе, она работала в маркетинговом агентстве, зарабатывала прилично. Они мечтали о путешествиях, о собственном бизнесе, о детях. О многом мечтали.
Потом она забеременела. Олег обрадовался — сказал, что пора жениться, раз судьба так решила. Свадьба была скромная, без лишних трат. На медовый месяц не поехали — копили на коляску и кроватку. Лена продолжала работать до седьмого месяца, пока не началось давление и врач не запретил нервничать.
— Ничего, — говорил тогда Олег, — я справлюсь. Ты отдыхай, береги нашу малышку.
А потом Милана родилась, и Лена поняла, что отдыхать ей больше не придётся. Бессонные ночи, бесконечная стирка, готовка, уборка. Олег приходил с работы и падал на диван — мол, он устал, он вкалывает за двоих. Лена пыталась вернуться на работу, когда дочке исполнился год, но оказалось, что сад не возьмут раньше двух лет, а няня стоит почти столько же, сколько она бы зарабатывала.
— Зачем тебе тогда работать? — резонно заметил Олег. — Сиди дома, толку больше.
И она сидела. Варила, стирала, гладила, убирала. Выгуливала Милану, водила по врачам, развивала по методикам из интернета. Олег в это время делал карьеру — с позиции менеджера дорос до руководителя отдела. Зарплата выросла, но денег почему-то стало меньше. Машину взяли в кредит — солидному человеку на метро неудобно. Потом костюмы дорогие — для встреч с клиентами. Потом ремонт затеяли — надо же людям показать, что живём достойно.
Лена попросила выделить ей на карту фиксированную сумму — хотя бы знать, на что рассчитывать. Олег обиделся.
— Ты что, мне не доверяешь? Я что, тебя обделяю? Скажи — куплю. Зачем тебе деньги на карте?
Объяснять было бесполезно. Лена и не объясняла. Просто брала наличные из конверта, который Олег оставлял на холодильнике, и старалась уложиться. Иногда не хватало — тогда она экономила на себе. Милане новую курточку купила, а сама третий год в старой пуховике ходила.
Вода в ванной перестала шуметь. Олег вышел в халате, вытирая волосы полотенцем.
— Завтра освободишь комнату, — сказал он будничным тоном, будто обсуждал покупку хлеба. — Диван вынесем в гараж, купим нормальный. Постельное бельё новое возьми, мать любит сатин. И вообще, генеральную уборку сделай. Она придирчивая.
— Я знаю, — тихо ответила Лена.
Свекровь приезжала дважды в год и каждый раз находила, к чему придраться. То пыль в углах, то ужин невкусный, то ребёнок невоспитанный. Олег при матери преображался — становился услужливым сыном, который во всём ей потакал.
— Работай больше, отдыхать будешь на пенсии! Мама привыкла к комфорту, так что обеспечь его! — бросил он и пошёл на кухню.
Лена закрыла глаза. В голове пульсировала тупая боль. Она вспомнила, как полгода назад нашла объявление о вакансии в своей бывшей сфере. Удалённая работа, гибкий график. Она даже резюме отправила, не сказав Олегу. Её пригласили на собеседование по видеосвязи. Всё шло отлично, пока в комнату не ворвалась Милана с рёвом — упала, ушибла коленку. Лена попросила минуту, отключила камеру, успокоила дочь, вернулась. На лице рекрутера было написано всё. Вежливо попрощались, обещали перезвонить. Не перезвонили.
Олег тогда сказал:
— И зачем тебе эта работа? Копейки платят, а нервов сколько. Я нормально зарабатываю, тебе хватает. Или не хватает?
Хватало. На продукты, на коммуналку, на детский сад, куда Милану наконец взяли. Но ничего не оставалось на Лену. На её одежду, на парикмахера, на встречу с подругами в кафе. А если и оставалось, то она чувствовала себя виноватой — ведь это деньги мужа, он работает, а она тратит.
Телефон завибрировал. Сообщение от Риты, бывшей коллеги:
«Лен, как дела? Давно не виделись. Может, встретимся на выходных? В новом месте на Маяковского открылось классное кафе».
Лена посмотрела на сообщение и не ответила. Какой смысл? Она не пойдёт. У неё нет денег на кафе, да и Олег спросит, зачем ей это нужно. Скажет, что лучше бы дома посидела, убралась как следует, раз мать приезжает.
На кухне что-то грохнуло. Олег выругался.
— Где у нас тарелки нормальные?! Эти все со сколами!
Лена поднялась, пошла на кухню. Олег стоял у открытого шкафа с недовольным лицом.
— Купи новый сервиз, — сказал он. — Чтобы мать не подумала, что мы нищие.
— На что купить? — вырвалось у Лены.
Олег обернулся, прищурился.
— То есть как на что? Я тебе денег не даю?
— Даёшь. Но их хватает только на еду и на Милану. Сервиз стоит…
— Ну так экономь, — перебил он. — Или ты не умеешь считать деньги? Другие жёны справляются, а ты жалуешься.
Лена сглотнула. Внутри поднималась волна — горячая, душная, требующая выхода. Но она молчала. Научилась за эти годы. Просто развернулась и вышла из кухни. За спиной Олег что-то ещё говорил, но она не слушала.
В детской Милана спала, раскинув руки. Лена присела на край дивана, провела ладонью по тёплой щеке дочери. Ради неё можно было терпеть. Ради неё можно было молчать, экономить, стирать, готовить, улыбаться свекрови и соглашаться с мужем. Правда?
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок. Незнакомый номер. Лена вышла в коридор, приняла вызов.
— Алло?
— Добрый вечер. Елена Сергеевна?
— Да.
— Вам звонят из агентства «Перспектива». Полгода назад вы откликались на нашу вакансию. Тогда не сложилось, но сейчас открылась новая позиция. Интересно обсудить?
Лена замерла. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.
— Я… да. Интересно.
— Отлично. Можем назначить встречу на послезавтра? Офис находится в центре, на…
— Послезавтра не получится, — быстро сказала Лена. — У меня… есть дела.
— Понимаю. Тогда в четверг?
Четверг. Свекровь уже будет дома. Но Олег на работе. Милана в саду до шести.
— Четверг подходит, — выдохнула Лена. — Во сколько?
Договорились на одиннадцать утра. Лена положила трубку и прислонилась лбом к холодной стене. Что она делает? Зачем соглашается? Олег узнает — скандал будет. Свекровь узнает — ещё хуже.
Но что-то внутри, глубоко, где-то под слоями усталости и покорности, шевельнулось. Что-то забытое. Что-то, чего она не чувствовала уже очень давно.
Надежда.
Свекровь Тамила Борисовна появилась на пороге с двумя огромными чемоданами и видом человека, который прибыл инспектировать захолустную провинцию. Олег суетился вокруг неё, как официант в дорогом ресторане, таскал сумки, предлагал тапочки, интересовался дорогой.
— Поезд ужасный, — морщилась свекровь, оглядывая прихожую. — Грязь, вонь, люди какие-то странные. Хорошо хоть купе взяла.
Она окинула Лену оценивающим взглядом — с головы до ног, задержавшись на затянутых волосах и домашнем халате.
— Елена, ты почему не переоделась? Я ведь предупреждала, во сколько приеду.
— Я убиралась, — ответила Лена. — Хотела всё успеть до вашего приезда.
— Ну да, конечно, — свекровь сняла пальто и протянула его Лене, как прислуге. — Только результата не видно. Пол грязный, зеркало в разводах. Ты вообще моющими средствами пользуешься или так, тряпкой помахала?
Олег смущённо покашлял.
— Мам, Ленка старалась. Тут просто ребёнок, понимаешь, всё время разбрасывает…
— При чём тут ребёнок? — Тамила Борисовна прошла в комнату, которую освободили для неё. — О, диван новый. Это хорошо. А постельное бельё… Синтетика?
— Сатин, — тихо сказала Лена.
— Хороший сатин не шуршит, — отрезала свекровь. — Ладно, переживу как-нибудь. Олег, сынок, ты покушал? Тебя хоть кормят нормально?
— Конечно, мам.
— Сомневаюсь я. Ты похудел. Лицо осунулось. Елена, что ты ему готовишь?
Лена стояла в дверях со сложенным пальто в руках и молчала. Внутри что-то горело, но она гасила это пламя привычным движением — глубокий вдох, считать до десяти, не реагировать.
— Я готовлю то, что он любит, — сказала она ровно.
— То, что он любит, или то, что ты умеешь? — усмехнулась Тамила Борисовна. — Ладно, завтра я сама приготовлю обед. Нормальный, домашний. Олег, поди отдохни, ты ведь на работе устаёшь. А мы с Еленой тут управимся.
Олег с облегчением исчез в спальне. Лена повесила пальто и вернулась в комнату, где свекровь уже распаковывала чемоданы.
— Бельё моё постирай, — бросила та, не поднимая глаз. — И погладь хорошенько. Ненавижу складки. Да, и вот эту кофту тоже — видишь, пятнышко? В поезде чаем облилась.
Лена взяла стопку белья. В голове крутилась одна мысль: послезавтра собеседование. Надо придумать, как уйти. Надо…
— И ещё, — продолжила Тамила Борисовна, — мне нужно к косметологу сходить. Ты где тут обычно ходишь?
— Я не хожу к косметологу, — призналась Лена.
Свекровь подняла брови.
— Это заметно. Ну хорошо, найди мне адрес приличного салона. И запишешь меня на послезавтра, на утро. Часов в одиннадцать.
Лена замерла.
— Послезавтра утром не получится. У меня… есть дела.
— Какие дела? — Тамила Борисовна выпрямилась, скрестив руки на груди. — Важнее, чем помочь свекрови?
— Мне нужно… съездить. В поликлинику.
— В поликлинику? С чего вдруг?
— Анализы сдать. Давно откладывала.
Свекровь прищурилась.
— Перенеси. Здоровье никуда не денется. А мне важно привести себя в порядок — у меня встреча с подругами намечается. Неудобно в таком виде являться.
Лена сжала бельё в руках. Надо было настоять. Надо было сказать твёрдо, что не перенесёт. Но язык не слушался.
— Я постараюсь, — выдавила она.
— Не постараешься, а сделаешь, — поправила Тамила Борисовна. — Ты же понимаешь, Олег и так за двоих работает, содержит семью. Хоть ты матери его помоги, раз больше ничего не делаешь.
Лена вышла из комнаты, неся бельё в ванную. Руки дрожали. В животе скручивалось от обиды и злости. Она включила стиральную машину, загрузила вещи, села на закрытый унитаз и уткнулась лицом в ладони.
Телефон. Надо позвонить в агентство, перенести собеседование. Надо…
— Мама! — В ванную влетела Милана. — Бабушка сказала, что я плохо себя веду! Она сказала, ты меня не воспитываешь!
Лена подняла голову. Глаза дочери были полны слёз.
— Что случилось, солнышко?
— Я хотела показать ей рисунок, а она сказала, что он некрасивый! И что я неаккуратная! И что мне надо учиться, а не ерундой заниматься!
Лена притянула дочь к себе, обняла.
— Не плачь. Твой рисунок красивый. Бабушка просто устала с дороги.
— Она злая, — всхлипывала Милана. — Я её боюсь.
— Тише, тише…
Из коридора донёсся голос Олега:
— Лена! Где ужин? Мать голодная!
Лена вздохнула, вытерла слёзы дочери.
— Иди, поиграй в своей комнате. Тихонько. А я сейчас приготовлю покушать.
Милана убежала. Лена поднялась, посмотрела на своё отражение в зеркале над раковиной. Усталое лицо, тусклые глаза, седые волоски у висков. Тридцать два года, а выглядит на все сорок.
Она вышла на кухню. Тамила Борисовна уже сидела за столом, листала журнал.
— Наконец-то. Я уж думала, совсем про нас забыла. Что будем есть?
— Могу сделать макароны с котлетами, — предложила Лена.
— Котлеты из магазина?
— Да.
Свекровь скривилась.
— Фу. Олег, ты правда это ешь? Там одна химия. Елена, завтра я тебе покажу, как нормальные котлеты делать. Домашние, из хорошего мяса. А сегодня давай хоть яичницу. И овощи нарежь.
Лена молча достала яйца, включила плиту. За спиной свекровь продолжала:
— Вообще не понимаю, как вы живёте. Ребёнок неухоженный, квартира неубранная, еда несъедобная. Хорошо, я приехала, хоть порядок наведу.
Олег сидел рядом с матерью и кивал. Лена разбивала яйца на сковородку и думала об одном: как дожить до четверга. Как выбраться из дома, не вызвав подозрений. Как не сорваться и не наговорить лишнего.
Ночью она долго не могла уснуть. Рядом похрапывал Олег. В соседней комнате спала Милана на раскладушке, которую притащили из гаража. А в бывшей детской, на новом диване, устроилась Тамила Борисовна.
Лена смотрела в потолок и прокручивала в голове план. Завтра она позвонит в агентство. Скажет, что в четверг не сможет, попросит перенести на следующую неделю. Свекровь пробудет здесь десять дней — значит, придётся ждать. Терпеть. Молчать.
А что, если не терпеть?
Эта мысль пришла внезапно, как удар. Лена замерла. Что, если не перен
осить собеседование? Что, если просто уйти в четверг, не спрашивая разрешения? Сказать, что у врача. Или вообще ничего не говорить — Олег на работе будет, Милана в саду, свекровь сама себя развлечёт.
Но если узнают…
Лена закрыла глаза. Сердце стучало громко, почти болезненно. Страшно. Очень страшно. Но ещё страшнее было представить, что через год, через пять лет она так и будет лежать здесь, в этой постели, рядом с храпящим мужем, и думать о том, что могло бы быть.
Утро четверга началось с очередного скандала. Тамила Борисовна обнаружила, что её любимая блузка не выглажена должным образом.
— Елена! Ты вообще умеешь утюгом пользоваться? — кричала она из своей комнаты. — Тут складки остались! Как я в таком виде пойду?
Лена стояла у зеркала в прихожей и красила губы. Впервые за три года. Помада была старая, почти высохшая, но цвет ещё держался. Она надела единственные приличные брюки и светлую рубашку, которую прятала для особых случаев.
— Ты куда собралась? — Тамила Борисовна вышла в коридор, держа блузку в вытянутой руке, как улику.
— К врачу. Говорила же.
— В таком виде? К врачу? — Свекровь усмехнулась. — Да ты на свидание собралась, похоже. Олег знает?
— Олег на работе, — Лена застегнула пуговицу на манжете, стараясь не смотреть свекрови в глаза.
— Вот именно. Работает, содержит вас. А ты тут красишься, наряжаешься. Может, расскажешь, что происходит?
— Ничего не происходит. Мне просто нужно уйти.
— Никуда ты не пойдёшь, — Тамила Борисовна шагнула ближе. — Сначала блузку перегладишь. Потом обед приготовишь — я подруг пригласила на два часа. И вообще, хватит выдумывать себе дела. Сиди дома, занимайся хозяйством, как положено.
Что-то внутри Лены щёлкнуло. Тихо, почти незаметно. Но этот звук был громче любого крика.
— Нет, — сказала она.
— Что?
— Я сказала — нет. Не переглажу. Не приготовлю. Я ухожу.
Тамила Борисовна вытаращила глаза.
— Ты с ума сошла? Как ты смеешь мне отказывать?!
— Очень просто, — Лена взяла сумку. — Я не ваша прислуга. И не Олега. Я человек. И у меня есть своя жизнь.
— Какая жизнь?! — взвизгнула свекровь. — Ты никто! Сидишь на шее у моего сына, ничего не зарабатываешь, а туда же — жизнь! Олег узнает, он тебе покажет!
— Пусть узнает, — Лена открыла дверь. — Я устала бояться. Устала молчать. Устала жить так, будто меня нет.
Она вышла на лестничную площадку. За спиной свекровь кричала что-то про неблагодарность и развод, но Лена уже не слушала. Она спускалась по ступенькам, и с каждым шагом становилось легче дышать.
Собеседование прошло быстро. Беседовали двое — руководитель отдела и HR-менеджер. Задавали вопросы про опыт, про мотивацию, про готовность работать удалённо. Лена отвечала чётко, без суеты. Она забыла, как это — говорить о своих навыках, о достижениях, о том, что умеет делать хорошо.
— Когда сможете выйти? — спросила HR-менеджер.
— Хоть завтра, — ответила Лена и сама удивилась своей решительности.
Ей пообещали ответ в течение двух дней. Лена вышла из офиса и просто пошла по улице. Никуда не спешила. Зашла в кафе, заказала капучино — на последние деньги, которые нашла в старом кошельке. Сидела у окна, смотрела на прохожих и понимала, что не хочет возвращаться домой.
Телефон разрывался от звонков. Олег. Снова Олег. Тамила Борисовна. Опять Олег. Лена сбросила вызов в пятый раз и написала мужу коротко: "Мне нужно подумать. Вернусь вечером."
Ответ пришёл мгновенно: "Ты где?! Мать в истерике! Приезжай немедленно!"
Лена выключила звук и убрала телефон в сумку. Допила кофе. Вышла на улицу. Прошлась по центру, зашла в книжный, полистала журналы. Потом поехала к Рите — той самой бывшей коллеге, которая звала встретиться.
— Лена?! — Рита открыла дверь в халате, с удивлением. — Ты чего? Что-то случилось?
— Можно к тебе? Ненадолго.
— Конечно, проходи!
Они сидели на кухне, пили чай. Лена рассказывала — сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Про Олега, про свекровь, про собеседование, про то, как страшно и одновременно легко было сказать "нет".
— Ты молодец, — сказала Рита. — Серьёзно. Я горжусь тобой.
— Я не знаю, что будет дальше, — призналась Лена. — Олег точно устроит скандал. Может, выгонит.
— И что? У тебя будет работа. Снимешь комнату, заберёшь дочь. Справишься.
— А если не возьмут на работу?
— Возьмут. А если нет — найдёшь другую. Ты умная, образованная, с опытом. Проблема не в работе. Проблема в том, что тебя годами убеждали, будто ты ничего не стоишь.
Лена кивнула. Горло сжалось от слёз.
Домой она вернулась в восемь вечера. Олег встретил её в прихожей. Лицо его было красным, челюсть напряжена.
— Где ты была?!
— Гуляла.
— Гуляла?! Мать весь день рыдала! Я с работы уехал, думал, что-то случилось! А ты гуляла?!
— Да, — Лена сняла куртку. — Я гуляла. Потому что мне нужно было подумать.
— О чём думать?! — Олег схватил её за руку. — Ты обязана быть дома! Ты жена, мать! У тебя обязанности!
— И права, — тихо сказала Лена, высвобождая руку. — У меня тоже есть права.
Из комнаты вышла Тамила Борисовна. Глаза опухшие, вид страдальческий.
— Вот она, — прошипела свекровь. — Я всегда говорила, Олег, что она тебе не пара. Распустилась совсем.
— Тамила Борисовна, — Лена посмотрела ей в глаза, — с завтрашнего дня вы будете готовить себе сами. И стирать тоже. Я больше не ваша служанка.
— Ты что себе позволяешь?! — взревел Олег.
— Я позволяю себе жить, — ответила Лена. — Сегодня я была на собеседовании. Скоро выйду на работу. Буду зарабатывать сама. И никто больше не скажет мне, что я ничего не стою.
Повисла тишина. Олег смотрел на жену так, будто видел впервые.
— Ты сошла с ума, — выдохнул он.
— Возможно, — Лена прошла в комнату, где спала Милана. — Но это моё сумасшествие.
Она легла рядом с дочерью, обняла тёплое маленькое тело. Из коридора доносились голоса — Олег и его мать что-то обсуждали, возмущались, строили планы. Но Лена уже не слушала.
Впервые за долгие годы она засыпала спокойно. Потому что завтра будет новый день. И в этом дне она, наконец, будет принадлежать себе.
Через две недели Лена получила оффер. Зарплата была скромной, но своей. Она подписала договор дрожащими руками и в тот же вечер сняла однокомнатную квартиру на окраине. Маленькую, с затёртым линолеумом и старой мебелью, но свою.
Олег пытался остановить. Кричал, угрожал, умолял. Тамила Борисовна названивала среди ночи, обвиняла в разрушении семьи. Лена слушала и молчала. Она уже приняла решение.
— Милану не отдам, — сказал Олег в последний вечер перед её отъездом. — Ты не сможешь её содержать.
— Смогу, — Лена складывала детские вещи в коробку. — И буду. Она моя дочь.
— И моя тоже!
— Тогда плати алименты. И приходи к ней, когда захочешь. Я не против. Но жить с тобой я больше не буду.
Олег сел на диван, опустил голову. Впервые за все годы он выглядел растерянным, почти испуганным.
— Я же не хотел... Я просто думал, что так правильно. Что я должен быть главным, зарабатывать, решать...
— Я знаю, — Лена присела рядом. — Но быть главным не значит унижать другого. Мы могли быть командой. Могли уважать друг друга. Но ты выбрал по-другому.
Она забрала Милану и уехала рано утром, пока свекровь спала. Девочка крепко держала маму за руку и не плакала. Будто понимала — начинается что-то новое.
Первый месяц был адом. Денег катастрофически не хватало. Лена работала по ночам, когда Милана спала, экономила на всём. Но каждое утро просыпалась в своей квартире, варила кофе в своей турке и знала — это её жизнь. Не идеальная, не лёгкая, но честная.
Олег платил алименты исправно. Иногда забирал дочь на выходные. Звонил Лене, спрашивал, как дела. Однажды извинился — коротко, неловко. Лена приняла извинения, но назад не вернулась.
Прошёл год
Лену повысили. Милана пошла в новую школу, завела друзей. По вечерам они сидели на старом диване, читали книжки, рисовали. Иногда Лена смотрела на дочь и думала — вот ради чего стоило решиться.
Ради того, чтобы Милана росла, видя мать сильной. Видя, что женщина может выбирать. Может сказать "нет". Может начать заново.
И однажды, когда Милана вырастет, она не будет бояться уйти от того, кто её не ценит. Потому что мама показала — это возможно.
А Лена больше не ждала пенсии, чтобы начать отдыхать. Она жила здесь и сейчас. И это была её собственная жизнь.