Вера поправила наушники, но даже сквозь плотный пластик пробился звук, который она ненавидела, — сухой скрежет ключа в замочной скважине.
Этот звук означал, что её личное время закончилось. Ещё минуту назад она слушала роман, сидя на кухне с чашкой кофе, а теперь напряглась, ожидая неизбежного. Надежда Павловна никогда не предупреждала о визитах. Она считала, что между матерью и сыном не может быть закрытых дверей, а мнение невестки в расчет не принималось.
В прихожей зашуршали пакеты. Свекровь вошла на кухню, принеся с собой запах сырости и дешевого стирального порошка.
— Вера, ты опять глухая к миру? — Надежда Павловна улыбнулась одними губами, глаза оставались колючими. — А я пирог принесла. С вишней. Игорь с детства такой любит, ты же помнишь?
Вера стянула наушники на шею.
— Игорь на смене, Надежда Павловна. Вернется поздно.
— А я не к нему. Я к тебе.
Свекровь тяжело опустилась на табурет напротив. Сегодня она вела себя странно: не провела пальцем по подоконнику в поисках пыли, не скривилась при виде Вериной домашней футболки. В ней чувствовалась какая-то мягкость, почти заискивание.
— Знаешь, Вера... Я ведь тоже когда-то была молодой и колючей. Всё в штыки воспринимала.
Вера насторожилась. Обычно такие разговоры заканчивались поучениями.
— К чему вы это?
— К тому, что жизнь короткая, — вздохнула Надежда Павловна, глядя на узор клеенки. — Мы с отцом Игоря тяжело притирались. Его родня меня не принимала. Я плакала ночами, хотела сбежать. А он просто был рядом. И я поняла: семья — это труд.
Она говорила тихо, без привычных командных ноток. В её голосе звучала такая искренняя тоска по ушедшему времени, что Вера почувствовала укол совести. Возможно, она действительно слишком жестко реагирует на одинокую пожилую женщину?
Надежда Павловна порылась в сумке и выложила на стол бархатную коробочку.
— Я много думала. Мы делим одного мужчину, но нам нечего делить. Я хочу мира в вашем доме. Возьми.
Она щелкнула замочком. На подушечке лежали массивные серебряные серьги с темно-синими камнями. Видно было, что вещь старая, добротная.
— Это мой подарок на свадьбу был, — голос свекрови дрогнул. — От мужа. Они семью берегут. Я хочу отдать их тебе. Как знак... что я всё понимаю.
У Веры перехватило дыхание. Она знала, как трепетно Надежда Павловна относилась к своим вещам. Отдать такое — серьезный шаг.
— Надежда Павловна... я даже не знаю. Спасибо.
Вера протянула руку, коснулась холодного камня. Ей вдруг стало стыдно за свои мысли. Она подалась вперед и неловко обняла свекровь за плечи. Та ответила легким, сухим объятием.
— Носи, Верочка, — шепнула она. — Носи постоянно. Пусть они вас охраняют.
Весь вечер Вера чувствовала странное спокойствие. Казалось, многолетняя холодная война закончилась. Она надела подарок, и Игорь, придя с работы, удивленно заметил перемену в настроении жены, но ничего не спросил.
На следующий день Вера заметила, что дужка на одной серьге плохо держит. Боясь потерять семейную реликвию, она зашла в ремонтную мастерскую в торговом центре.
Мастер, грузный мужчина в очках с толстыми линзами, долго рассматривал изделие. Хмурился. Потом взял тонкий инструмент.
— Интересное кино, — пробормотал он. — Камень натуральный, хороший. А вот начинка... Девушка, вы в курсе, что у вас тут «сюрприз»?
— Какой сюрприз? — не поняла Вера.
— Технический.
Он аккуратно поддел камень. Тот отъехал в сторону, открывая крошечную нишу. Мастер извлек оттуда черную капсулу размером меньше горошины.
— Это не ювелирка. Это электроника. Жучок. Пишет звук, может, и координаты передает. Батарейка совсем свежая. Кто-то очень хочет знать вашу личную жизнь в подробностях.
Вера смотрела на черную точку на широкой ладони мастера.
Внутри стало пусто.
Вся эта сцена с примирением, слезы, рассказы о молодости — всё было ложью. Надежда Павловна не просто пришла мириться. Она пришла установить контроль. Она хотела слышать каждый их разговор, каждую жалобу Игоря, каждое слово Веры, чтобы потом использовать это против них.
Вера сжала серьгу в руке так сильно, что острая грань больно впилась в ладонь. Эта боль привела её в чувство.
— Поставьте всё на место, — сказала Вера. — И жучок тоже. Сделайте так, чтобы я могла его включить.
Вечером Вера накрыла на стол. Она позвонила Игорю и попросила его прийти пораньше, а заодно позвать маму — якобы чтобы ещё раз поблагодарить за подарок.
Надежда Павловна сидела за столом, довольная, с видом победительницы. Она пила чай и благодушно улыбалась.
Вера положила перед ней открытую коробочку.
— Что-то не так, Вера? — свекровь приподняла брови. — Тяжелые?
— Вес нормальный, — Вера села напротив. — Только функционал слишком широкий.
Надежда Павловна перестала жевать. Её взгляд забегал.
— О чем ты?
Игорь, сидевший во главе стола, отложил вилку.
— Вера?
Вера выложила рядом с серьгами тот самый черный чип.
— Мастер нашел это сегодня. Твоя мама подарила мне не украшение, Игорь. Она подарила мне прослушку. Чтобы знать, о чем мы шепчемся по ночам. Где я бываю. На что ты жалуешься.
Игорь посмотрел на мать. Его лицо окаменело.
— Мама? Это правда?
Надежда Павловна попыталась изобразить возмущение, открыла рот, но под тяжелым взглядом сына сдулась, став похожей на старый воздушный шар.
— Я волновалась... — забормотала она. — Ты же мне ничего не говоришь! А она... она тебя настраивает! Я мать, я должна знать, что происходит в семье!
— В моей семье, — тихо поправил Игорь. Он взял со стола свои ключи, которые мать выложила по привычке, и убрал их в карман. — Уходи.
— Сынок, ты не понимаешь...
— Уходи. И не приходи, пока я сам не позову. А это будет не скоро.
Надежда Павловна встала. Она выглядела жалко — суетливая, пойманная за руку женщина. Она схватила сумку и, не глядя на Веру, вышла в коридор.
Замок щелкнул.
Вера подошла к окну. На улице было темно. Игорь сидел, закрыв лицо руками. Ему было стыдно за мать, но Вера знала: это необходимая боль.
Она смахнула серьги и чип в мусорное ведро. Глухой стук металла о пластик прозвучал финальной точкой.
Теперь в их доме будет тишина. Настоящая, без посторонних ушей. Вера положила ладонь на плечо мужа, и он накрыл её руку своей. Больше им не нужны были слова.