Истории Гориной

– Я тридцать лет приносил деньги, а ты сидела дома. Какая тебе половина? – сказал Виктор и подвинул ко мне лист. В тот четверг, 16 апреля 2026 года, я сперва даже не поняла, что это уже не очередной разговор о разводе. А на обычном листе из принтера Виктор разделил имущество по-своему: слева записал квартиру и банковские накопления, справа – мебель, бытовую технику и строчку «компенсация», оставив после неё пустое место. И рядом с ним сидела Антонина Фёдоровна. А свекровь приехала вечером будто бы...

– Ты здесь была женой, а не совладелицей, – сказал Виктор и подвинул ко мне серебристый кейс. – Забирай ножницы, машинки, фен. Остальное к тебе отношения не имеет. Вечером 18 февраля 2026 года до закрытия оставалось совсем немного. В дальнем кресле мастер заканчивала укладку, у мойки работала вода, администратор вполголоса переносила запись на следующий день. Вечер выглядел совершенно обычным для салона, который мы поднимали около двадцати лет, и только лист на стойке казался чужим. Сверху Виктор написал: «Личное имущество Елены» и ниже перечислил мой рабочий инструмент...

– Салон мой, я ИП, поэтому забрал своё, – сказал Виктор. – Инне открываться через несколько дней, оборудование теперь у неё. Я стояла посреди почти пустого зала. Из стены торчали смотанные шланги. Ещё вечером здесь были мойки, возле зеркал стояли кресла, в кабинете работал стерилизатор, а у окна – два сушуара. К утру остались стойка администратора, диван для клиентов и одна тележка с расчёсками. Последнюю клиентку 7 сентября я проводила около восьми вечера. Сама выключила свет, проверила воду, убрала инструменты и закрыла помещение...

– Детям потом что-нибудь купим. Сейчас квартиру делим пополам, – сказал Антон и положил на стол проект соглашения. – Половина тебе, половина мне. После нотариуса каждый распоряжается своим. А Тамара Павловна пришла вместе с ним и устроилась у окна, хотя прав на квартиру у неё не было. Она почти не вмешивалась, только время от времени поглядывала на бумаги так, будто мы обсуждали не жильё после развода, а давно согласованную бытовую покупку. Но в проекте были указаны только мы с Антоном. Миши и Кати там не было...

– Да оставляйте всё на столе. Моя лошадь к восьми приедет, посуду соберёт, кухню приведёт в порядок, – сказал Роман. – Она у меня выносливая. Кто-то коротко засмеялся, но другой голос почти сразу оборвал веселье и заметил, что Роман перегибает. – Да брось. Лена не обижается. Она вообще удобный человек: поворчит минут пять и всё сделает. Я стояла в прихожей, ещё не сняв пальто. Вечернее обучение у нас отменили, поэтому домой я вернулась почти на час раньше обычного. Роману писать не стала: хотела...