Ритмичный стук ухоженных ногтей по полированному столу действовал на нервы сильнее, чем звук бормашины.
Ольга смотрела в свою чашку, где плавал одинокий лимонный ломтик. Воскресный визит Ирины Семеновны затянулся. Свекровь сидела напротив, прямая, как жердь, и с хозяйским видом оглядывала кухню, словно прикидывая, сколько можно выручить за гарнитур на вторичном рынке. В воздухе висел тяжелый запах дорогих духов, который Ольга терпеть не могла, но молчала.
— Оленька, я всё жду, когда у тебя проснется женская мудрость, — голос свекрови звучал ровно, без эмоций, отчего становилось еще более жутко. — Квартира, доставшаяся тебе от бабушки, стоит мертвым грузом. А у Антона в фирме кассовый разрыв. Семья — это единый организм. Если гангрена на пальце, лечат весь организм, а не жалеют палец.
Ольга скомкала тканевую салфетку в тугой ком. Никаких побелевших костяшек — просто злость, глухая и темная, поднималась откуда-то из желудка. Это была её квартира. Её единственная гарантия того, что она не окажется на улице, если этот брак рухнет.
— Ирина Семеновна, тема закрыта, — Ольга старалась смотреть прямо в переносицу собеседнице. — Я не буду ничего продавать. Антон взрослый мужчина, он решит проблемы с бизнесом сам.
Свекровь перестала барабанить пальцами. Наступила плотная, вязкая пауза.
— Решит... — женщина усмехнулась, кривя тонкие губы. — Ты просто эгоистка. Я воспитала сына, который всё тащит в дом, а ты держишься за свои квадратные метры, как утопающий за солому. Ты его не любишь. Ты просто пользуешься им.
— Хватит, — твердо сказала Ольга.
— Что хватит? Правду слышать неприятно? — Ирину Семеновну понесло. — Ты разрушаешь его будущее. Тебе лечиться надо от жадности. Ты неадекватна, раз не понимаешь элементарных вещей. Опасна для семьи. Может, тебя проверить у психиатра?
В этот момент внутри у Ольги словно перегорел предохранитель. Страх исчез. Осталась только ледяная ясность.
— Психиатра? — переспросила она тихо. — Отличная мысль. Только не для меня.
Она взяла телефон. Движения были спокойными, механическими.
— Сейчас приедут специалисты, Ирина Семеновна. Увезут вас. Туда, где покой и режим. Потому что только человек с расстройством может так издеваться над близкими. Вы заговариваетесь. Вы агрессивны.
Свекровь замерла. Её лицо осунулось, потеряв маску превосходства. Она не верила своим ушам.
— Ты не посмеешь, — прошипела она.
— Уже, — Ольга приложила телефон к уху, имитируя разговор, потом нажала отбой. — Они рядом. Собирайтесь.
Она была уверена, что блефует. Хотела просто напугать, заставить замолчать. Но не прошло и пяти минут, как в дверь требовательно постучали.
Ольга вздрогнула. Она на ватных ногах вышла в прихожую, щелкнула замком. На пороге стояли двое крепких мужчин в серой униформе.
— Специализированная бригада, — буркнул один. — Где пациентка?
Ольга отступила, пропуская их. Реальность начала расплываться. Неужели она действительно вызвала их в состоянии аффекта и забыла?
Мужчины прошли на кухню. Ирина Семеновна при виде их вжалась в спинку стула.
— Вы кто? Убирайтесь! — закричала она фальцетом. — Невестка ненормальная, это её надо забрать!
— Гражданочка, давайте без сцен, — санитар профессионально взял её под локоть. — Проедемте, доктор разберется.
Ольга стояла в дверном проеме и смотрела, как всегда уверенную в себе Ирину Семеновну выводят под руки. Свекровь оглядывалась, в глазах плескался животный страх, но сопротивлялась она вяло, будто во сне.
Дверь захлопнулась.
В квартире стало тихо. Абсолютно, стерильно тихо. Ольга не сползала по стенам — она просто села на обувную тумбочку и уставилась в одну точку. Её трясло. Это статья. Она упекла мать мужа в лечебницу.
Но где-то под слоем ужаса пробивалось странное чувство — облегчение. Будто кто-то выключил громкую, визгливую музыку, которая играла неделями.
Вечер прошел как в тумане. Ольга ждала Антона. Когда повернулся ключ в замке, она даже не встала.
Антон вошел, увидел жену в полумраке прихожей. Вид у него был измотанный.
— Антон... — Ольга сглотнула ком в горле. — Прости. Я не знаю, как так вышло. Я... твоя мама... её увезли.
— Я в курсе, — перебил он.
Ольга подняла на него глаза.
— В курсе?
Антон разулся, прошел в кухню, налил воды из графина и залпом выпил.
— Мама позвонила мне час назад. Оля, выдохни. Это были не настоящие врачи.
Ольга моргнула, пытаясь осознать услышанное.
— Что?
— Это актеры, — Антон потер переносицу. — Ребята из самодеятельности, знакомые маминой подруги. Мать... она видела, что ты на взводе. И придумала этот цирк.
— Цирк? — голос Ольги звучал плоско, безжизненно.
— Да. Она сказала: "Пусть невестка выпустит пар. Пусть почувствует себя хозяйкой положения. Ей нужна разрядка, иначе мы разведемся". Она сама всё организовала. Хотела проучить тебя и дать почувствовать контроль. Сейчас она сидит у себя дома и пьет чай с сушками.
Ольга почувствовала, как к горлу подкатывает истерический смешок. Свекровь, изображавшая жертву произвола, на самом деле режиссировала этот спектакль? Даже свое поражение она превратила в акт "милосердия".
— То есть... она решила лечить мои нервы своим театром? — спросила Ольга.
— Она хотела мира, — устало ответил Антон. — Методы у неё, конечно, дикие. Но теперь ты знаешь, что мы на твоей стороне. Квартиру продавать не будем. Тема закрыта.
Ольга закрыла лицо ладонями. Злость ушла. Осталась пустота и неловкость. Свекровь была чудовищем, но чудовищем, которое по-своему пыталось сохранить семью.
Она хотела сказать Антону, что им нужно поговорить, но в дверь снова позвонили. Долго, настойчиво.
Антон нахмурился.
— Кого там еще принесло? Мама забыла реквизит?
Он пошел открывать. Ольга поплелась следом.
На пороге стояли двое. В этот раз форма была настоящей, потертой, казенной. Тяжелые ботинки, чемоданчик с оранжевым крестом. За их спинами маячил полицейский.
— Психиатрическая помощь, — сухо произнес врач, сверяясь с планшетом. — Вызов с этого адреса сорок минут назад. Сообщение о неадекватном поведении пожилой женщины, угрозах убийством, буйстве. Где больная?
Лицо Антона вытянулось и посерело.
— Какая помощь? — прошептал он. — Вы ошиблись. У нас... у нас уже были. Это розыгрыш был. Актеры.
— Какие еще актеры? — врач нахмурился. — У нас вызов через 112. Всё записано. Ложный вызов спецслужб карается законом, гражданин. Где пациентка? Нам нужно осмотреть помещение.
Антон обернулся к Ольге. В его глазах застыл ужас.
— Оля... — губы его дернулись. — Это не я. Я не вызывал настоящих. И актеры уже уехали...
Ольга медленно перевела взгляд на кухонный стол. Там, среди чашек, лежал смартфон Ирины Семеновны. Свекровь так увлеклась своей ролью перед "актерами", что забыла его.
Экран светился уведомлением. Ольга подошла ближе.
«Исходящий вызов: 112. Длительность: 02:14. Статус: Завершен».
Пазл сложился мгновенно.
Пока Ирина Семеновна сидела за столом и обвиняла Ольгу в безумии, она сама, тайком, набрала номер под столом. Она хотела подстраховаться. Вызвать реальную бригаду для невестки, чтобы окончательно сломить её, припугнуть настоящими врачами, пока едут подставные. Она хотела полной победы.
Но перепутала время. Или актеры приехали слишком рано.
— Она сама их вызвала, — сказала Ольга. — Для меня. Но не успела отменить.
— Где больная? — повторил врач жестче.
— Её здесь нет, — ответила Ольга, глядя на Антона. — Её уже увезли. Ваши коллеги. Или не совсем ваши.
Антон тяжело опустился на пуфик. Он понял. Мать переиграла саму себя. Её спектакль оказался слишком убедительным, а капкан захлопнулся на ноге охотника.
Ольга подошла к окну. Во дворе мигали синие маячки настоящей спецмашины.
Впервые за полгода голова не болела. Ольге стало легко. Свекрови придется долго объяснять полиции и врачам, почему она вызвала психиатричку, находясь в здравом уме, и куда она исчезла с неизвестными людьми. Эта история не закончится сегодня. Но главное Ольга знала точно: в её квартиру этот человек больше не войдет.
Игра окончена.