— Ты когда риелтору позвонишь? Неделя прошла, а мы топчемся на месте! Цены растут, пока ты в облаках витаешь!
Вадим с грохотом опустил кружку на стол, расплескав кофе на чистую скатерть. Ольга вздрогнула, но промолчала, методично вытирая бурое пятно салфеткой. Это был уже третий разговор за вечер на одну и ту же тему.
— Вадик, я устала на работе. Давай не сейчас, — тихо попросила она.
— А когда? Когда вариант уйдет? — муж вскочил и начал мерить шагами их небольшую кухню. Четыре шага от окна до двери, поворот, четыре шага обратно. — Посмотри, как мы живем! Как в спичечном коробке. Я, взрослый мужик, спотыкаюсь о твои туфли в коридоре. Мне нужен простор! Кабинет, балкон нормальный, а не этот скворечник.
Ольга посмотрела на мужа. Два года назад, когда он переезжал к ней с одной спортивной сумкой, "скворечник" казался ему раем. А теперь, когда он освоился, ему стало тесно.
— Это мое добрачное имущество, Вадим. Единственное, что у меня есть. Продать его — значит остаться без страховки.
— Опять ты за свое! — он картинно закатил глаза. — Мы семья или соседи по коммуналке? "Мое, твое"... В браке все общее! Мы продаем твою квартиру, вносим как первый взнос за трешку, остальное в ипотеку. Зато у нас будет шикарное жилье в новом районе. Я же для нас стараюсь!
Давление нарастало с каждым днем. Вадим действовал грамотно: сначала ласка и красивые картинки интерьеров на планшете, потом обиды и обвинения в недоверии.
В выходные подключилась "тяжелая артиллерия". Без звонка приехала свекровь, Тамара Ивановна. Женщина властная, шумная, она сразу заполнила собой все пространство квартиры. Она не привезла гостинцев, зато достала из сумочки рулетку.
— Ну, что тут у вас? — деловито спросила она, даже не разуваясь. — Тесновато, конечно. Вадику дышать нечем. Оля, ты же умная женщина, бухгалтер, должна понимать выгоду. Сейчас рынок на пике. Скинете эту конуру, возьмете нормальные хоромы.
— Тамара Ивановна, я не хочу брать ипотеку на двадцать лет. Мы только начали жить спокойно, — попыталась возразить Ольга.
— Спокойно — это на кладбище! — отрезала свекровь, проходя в комнату и зачем-то измеряя ширину дивана. — А молодым развиваться надо. Детей рожать. Куда ты здесь кроватку поставишь? На голову себе? Эгоистка ты, Оля. О себе думаешь, а мужик страдает. У него от этой тесноты депрессия начинается.
Ольга слушала их дуэт и чувствовала, как внутри нарастает холодное, липкое чувство тревоги. Они говорили складно, правильно. Действительно, расширяться надо. Но почему за счет её единственного актива?
Вечером, когда свекровь уехала, Вадим подсел к жене, обнял за плечи и зашептал на ухо:
— Оль, ну правда. Мама дело говорит. Я уже нашел вариант. Сказочный! Застройщик знакомый, скидку дает персональную, но только до конца месяца. Надо решаться. Ты меня любишь?
— Люблю, — выдохнула Ольга.
— Ну вот. Докажи. Давай построим наше общее будущее.
Она почти согласилась. Но профессиональная привычка проверять цифры взяла свое. На следующий день Ольга взяла калькулятор. Её квартира стоила семь миллионов. Новая трешка — двенадцать. Пять миллионов в ипотеку. Если они разводятся, имущество делится пополам.
Схема вырисовывалась простая и жестокая. Вадим получает половину новой квартиры (шесть миллионов) при разводе, вложив ноль. Она же теряет гарантированные семь миллионов своего личного имущества, получая взамен те же шесть миллионов в проблемном активе с долгами. Минус миллион на ровном месте и куча проблем.
"Он же не планирует разводиться, — успокаивала она себя. — Это паранойя".
Но проверить мужа стоило.
Вечером Ольга приготовила ужин. Вадим ел быстро, в хорошем настроении, предвкушая победу.
— Риелтор звонил, спрашивал, когда можно прийти на оценку, — как бы невзначай бросил он.
Ольга отложила вилку и прямо посмотрела на мужа.
— Пусть приходит. Я согласна продавать.
Вадим расплылся в улыбке, чуть не поперхнувшись:
— Серьезно? Зая, ты лучшая! Я знал, что ты меня услышишь!
— Но есть условие, — Ольга говорила спокойно, без лишних эмоций. — Я сегодня была у нотариуса. Мы составим брачный договор.
Улыбка сползла с лица Вадима, словно была приклеена на плохой клей.
— Чего? Какой договор?
— Справедливый. В договоре мы пропишем, что доля в новой квартире, эквивалентная сумме от продажи моего жилья — 7/12 долей — принадлежит только мне и разделу не подлежит. А вот оставшуюся часть, которую будем платить вместе, и саму ипотеку, мы делим как совместное имущество. По-моему, честно. Мои семь миллионов остаются моими, а всё, что наживем сверху — общее.
В кухне повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как назойливо гудит холодильник. Лицо Вадима начало наливаться краской.
— Ты... ты мне не доверяешь? — прошипел он. — Мы еще квартиру не купили, а ты уже имущество делишь?
— Я не делю, я страхую свои риски. Вадим, если мы будем жить долго и счастливо, эта бумажка никому не помешает. Она сработает только при разводе. Тебе же нечего бояться, ты ведь не собираешься меня бросать?
Вадим вскочил, опрокинув стул.
— Да пошла ты со своими бумажками! Я к ней с душой, я о семье думаю, а она... Торгашка! Меркантильная, расчетливая баба!
— То есть, без возможности оттяпать половину моих денег, "семейное гнездо" тебе не нужно? — уточнила Ольга, чувствуя не боль, а какое-то мрачное удовлетворение от своей правоты.
— Да подавись ты своими метрами! Чахни тут одна в своей норе! — заорал он. — Я найду ту, которая будет меня ценить, а не считать копейки!
Он вылетел в коридор и начал яростно швырять вещи в сумку. Ольга не стала его останавливать. Она стояла в дверном проеме и смотрела, как человек, клявшийся в вечной любви, превращается в чужого, злобного незнакомца.
Хлопнула входная дверь.
Ольга прошла на кухню. На столе осталась лежать папка с красивыми буклетами жилого комплекса, которую Вадим забыл в бешенстве. Она машинально открыла её, собираясь выкинуть все в мусорное ведро.
Из глянцевого буклета выпал сложенный вдвое лист бумаги. Это был предварительный договор бронирования той самой "квартиры мечты". Ольга развернула его и пробежала глазами по строчкам.
В графе "Покупатель" стояло не имя Вадима. И не их общие имена.
Там черным по белому было напечатано: "Зотова Тамара Ивановна".
Ольга села на табурет, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Схема была куда изящнее, чем она думала. Они не просто хотели сделать квартиру общей. Вадим планировал оформить новую квартиру на свою маму.
Деньги от продажи Ольгиной квартиры пошли бы как "подарок" или просто передача наличных, а собственником шикарной трешки стала бы свекровь. При разводе Ольга не получила бы даже половины. Она осталась бы на улице, без прописки, без денег и без прав на жилье, в котором платила бы ипотеку.
— Вот тебе и "все общее", — прошептала она в пустоту.
Телефон на столе звякнул. Пришло сообщение от Вадима: "Одумаешься — звони. Я пока у мамы".
Ольга усмехнулась, взяла папку с документами, разорвала договор бронирования на мелкие кусочки и с наслаждением высыпала их в мусорное ведро. Затем заблокировала номер мужа и пошла закрывать дверь на верхний замок, которым никогда раньше не пользовалась.