Гуляю я вчера по центру города и вижу — возле сувенирной лавки столпотворение. Шум, гам, смесь языков.
Стало интересно, подхожу ближе.
Оказывается, это студенты по обмену из местного университета. Компания разношерстная: французы лопочут, ребята из Индии что-то обсуждают, парень из Африки стоит, как завороженный.
Все они облепили прилавок и крутят в руках наши ложки с хохломской росписью. Глаза горят, как у детей в магазине игрушек.
И тут этот парень из Африки берет большую ложку, тяжелую, лакированную, и на ломаном русском с придыханием спрашивает у продавщицы-бабули:
— Скажите, мадам, это настоящее золото? Очень дорого?
Бабушка, божий одуванчик, аж очки на нос сдвинула от удивления. Посмотрела на него поверх стекол и улыбнулась так по-доброму:
— Милок, — смеется, — какое золото? Откуда у нас золото? Дерево это! Липа обычная и краски.
Студенты переглядываются, не верят. Француз пальцем по ложке стучит, головой качает:
— Нет, это металл. Блестит как металл. Не может дерево так сиять.
Я стоял, слушал и думал: а ведь действительно. Мы привыкли, для нас это просто «ложка у бабушки на полке». А для мира это чудо.
Пришлось вмешаться и объяснить ребятам (насколько английского хватило), что перед ними — не золото, а великая русская алхимия.
Секрет беглых иконописцев
На самом деле, у Хохломы две истории. Одна красивая, сказочная: мол, жил в лесах мастер, к которому прилетела Жар-птица, коснулась крылом деревянной чашки — и та стала золотой.
А вторая история — суровая и детективная.
В XVII веке в глухие леса Заволжья (туда, где сейчас Ковернинский район Нижегородской области) бежали старообрядцы. Люди, которые не приняли реформы Никона.
Среди них были иконописцы. Они умели золотить оклады икон, но золота в лесу не было. Зато было серебро (а позже — олово) и смекалка.
Они придумали способ, как сделать «золотую» посуду для монастырей и богатых столов, не потратив на это ни крупинки драгметалла.
Алхимия в русской печи
Студенты слушали, открыв рты.
— Так как же это работает? — спрашивает индиец. — Это краска такая специальная?
— Нет, — говорю. — Это чистая химия и физика.
Процесс такой:
Бьют баклуши. Грубые чурбаки из липы забивают в токарный станок и вытачивают форму. Поэтому хохлома всегда круглая — чашки, бочонки, ложки.
Грунт. Дерево пористое, оно впитывает всё как губка. Его надо запечатать глиной.
Олифа. Мажут вареным льняным маслом. Много слоев.
Лужение. И вот он, главный секрет. В липкую поверхность втирают алюминиевый порошок (раньше оловянный).
Изделие становится серебряным. Блестит, как дешевая алюминиевая вилка в столовой. Холодно, скучно.
Роспись. Художницы тонкими кисточками рисуют узоры.
Печь. И самое главное. Посуду покрывают лаком и суют в печь при температуре 160 градусов.
Под жаром лак желтеет. А серебристый металл под ним начинает светиться сквозь эту желтую пленку и... превращается в «золото»!
Происходит оптический обман. Серебро + Жёлтый фильтр = Золото. Причем золото теплого, медового оттенка.
Неубиваемая посуда
Ребята ложки из рук не выпускают, цокают языками.
А ведь благодаря этой закалке в печи Хохлома становится не просто красивой, а вечной. Лак полимеризуется и превращается в каменную броню.
Из хохломской ложки можно есть горячие щи! В чашку можно лить кипяток!
Она не боится ни жира, ни мыла. Даже после морозилки узор не треснет (в отличие от фарфора).
Единственное «но» — в микроволновку ставить нельзя. Там же металл внутри! Заискрит, как фейерверк.
Хохлома шагает по планете (и не только)
И не думайте, что это забытый промысел для бабушек.
Буквально в конце прошлого года в Нью-Дели, в Индии, открылась выставка. Наш художник Никас Сафронов привез туда... слонов в натуральную величину, расписанных под Хохлому! Индийцы были в восторге.
А у нас? У нас это вообще новый черный.
На последней Московской неделе моды я обратил внимание: дизайнеры снова «припадают к корням». Не в лоб, не просто сарафаны шьют, а ищут смыслы.
Вот, например, Сергей Сысоев (мэтр нашей моды) показал коллекцию с явной отсылкой к Хохломе. Но как! Деликатно, умно. Он говорит правильную вещь: промысел оброс стереотипами, стал сувенирным китчем, а в нем скрыт огромный потенциал. Его надо «реставрировать», возвращать в жизнь.
И это уже происходит. Посмотрите на спорт!
Нижний Новгород (родина Хохломы) в этом году вообще всех переиграл по стилю.
Они сделали форму для семи своих клубов — футбольного «Пари НН», хоккейного «Торпедо» и других — с элементами хохломской росписи.
Смотрится — космос! Черный фон, огненные узоры. Это не лубок, это стиль. Болельщики в восторге, мерч сметают.
А коллаборация «Хохлома х Алёна Ахмадуллина»? Это же вообще разрыв шаблона.
Представьте: ГУМ, Красная площадь. Раньше на этом месте был бутик Chanel. А теперь там — наша Хохлома, только переосмысленная, модная, современная.
Не только ложки: почему они не уходят?
Студенты еще долго толпились у этой лавки. Их, кажется, магнитом притянуло.
И ведь смотрели они не только на ложки. Рядом стояли матрешки, лежали брелоки в виде балалаек, фигурки медведей... Весь наш «золотой запас» символов.
И знаете, что я подумал? Как же круто, что через эти простые вещи мы показываем миру свою душу. Свою единую российскую идентичность. Особенно сейчас, когда объявлен Год единства народов России.
Нас узнают по ним. И мы сами себя по ним узнаем. Это наш культурный код.
Это наш паспорт, который не нужно показывать — его и так видно за километр.
В любой точке мира — хоть в Париже, хоть в Зимбабве — покажи человеку шапку-ушанку, матрешку или балалайку, и он сразу улыбнется: «О, Россия!».
Это уникальная узнаваемость, которой завидуют многие страны. Это символы, за которыми стоит характер.
Вот, например, Матрёшка.
Многие говорят: «Ой, да это японская кукла, которую мы переделали».
А вы знаете, что в последние годы японцы сами закупают матрешки в Семенове?
Им наша версия нравится больше!
А в Китае, во Внутренней Монголии, вообще построили гигантский отель Matryoshka Hotel.
Представьте: здание в форме матрешки, внутри всё в росписях, люстры-матрешки. Туристы пищат от восторга. Это уже мировой бренд.
Или Медведь.
Для иностранцев это часто «страшный зверь в ушанке». А для нас — символ силы и... доброты.
Я тут читал новости: в Башкирии мужик спас медвежонка, который выбился из сил в воде. В Подмосковье всем миром решали судьбу медвежат с Камчатки. Мы их любим. Мы носим вязаные брелоки с мишкой Умкой. Это про заботу, а не про агрессию.
А Балалайка?
Это же не просто «брынчалка». В Ульяновске есть уникальный Музей балалайки, где собраны раритеты. А на конкурсе «Интервидение» организаторы торжественно вручили нашу балалайку участнице из Катара Дане Аль-Мир.
Представьте: восточная красавица и наш звонкий инструмент! Это лучшее доказательство того, что наша музыка — это универсальный язык, который понятен и на Волге, и в песках Ближнего Востока.
И я давно подметил, что молодежь сейчас фанатеет от «славянской эстетики» (slavic core). Им это не стыдно, им это стильно.
Так что, когда вы видите, как африканский студент с восторгом крутит в руках расписную ложку, знайте: он держит в руках частичку нас. Нашей истории, нашей смекалки и нашей большой души.
Нравятся такие истории? Хотите ещё? Дайте знать — поставьте лайк, и мы напишем ещё!
Спасибо за вашу активность!
А пока вы ждёте новую статью, вот пара лучших материалов, которые уже собрали множество комментариев: