Девушка-сирота пыталась парня от смерти. Новая сиделка заставила умирающего сына миллионера снова захотеть жить
Швейцария встретила их холодным, стерильным сиянием. Клиника, похожая на дворец из стекла и хрусталя. Алиса ни на шаг не отходила от Антона, держала его за руку и в лифте, даже когда к нему подходили врачи в белоснежных халатах. Елена была тенью — бледной, молчаливой, с огромными темными кругами под глазами. Она почти не смотрела на мужа. А Марк… Марк играл роль потерявшего все надежды отца, который везет сына на последнюю консультацию. И внутри у него все сжалось в ледяной ком.
Они сдали анализы. Прошли бесконечные обследования. Антон, уставший, но с какой-то новой искоркой в глазах, шутил с медсестрами на ломаном английском. Он смотрел на Алису так, что у Марка сердце переворачивалось от гнева и ужаса.
Шли дни, они жили в гостинице неподалеку от больницы. Наконец, день вердикта. Они сидели в кабинете главного профессора — тот самый, который полгода назад только развел руками и вынес неутешительный вердикт. Он изучал свежие снимки и распечатки графиков, сначала его лицо было непроницаемым. Потом он снял очки.
— Господин Берестов, — обратился он к Марку. — Я не знаю, как это объяснить. Это… не поддается стандартной логике.
Елена вцепилась в подлокотники кресла, костяшки пальцев побелели.
— Что? Что с моим сыном?
— Произошел значительный регресс заболевания. Активность патологических клеток снизилась на семьдесят процентов. Функции органов улучшились. Это… — профессор развел руками, и в его глазах светилось неподдельное изумление. — В моей практике такое случалось считанные разы. Единицы за всю историю наблюдений. Спонтанная ремиссия. Чудо, если хотите.
В комнате повисла тишина. Потом Алиса громко, сдавленно всхлипнула, зажала рот рукой. Антон медленно повернул к ней голову, его губы дрогнули в нерешительной, почти детской улыбке.
— Чудо? — прошептал он.
— Да, молодой человек, — кивнул профессор, и сам улыбнулся. — Похоже, жизнь дает вам второй шанс. Нужно продолжать терапию, наблюдение, но прогноз… прогноз кардинально изменился в лучшую сторону.
Елена вскрикнула — коротко, отрывисто, и разрыдалась. Она бросилась к сыну, обнимая его, целуя его щеки, его лоб, смеясь и плача одновременно.
— Слышишь, Антошка? Слышишь? Ты выздоравливаешь!
— Мам… мам, дыши, — он обнял ее одной рукой, а другую протянул Алисе. Та вложила в нее свою ладонь, и слезы текли по ее лицу безостановочно, но это были слезы того самого, чистого, безоговорочного счастья.
Марк сидел как парализованный. Он видел, как плачет жена. Видел, как сияет его сын. Видел, как смотрит на него Алиса — со слезами благодарности, будто это он совершил это чудо. А внутри у него все кричало. Это не чудо. Это естественный процесс, который, возможно, был запущен гораздо раньше, но они его не видели, потому что были ослеплены отчаянием.
Или это психосоматика. Его хваленый мозг аналитика тут же выдавал варианты: стресс ушел — организм вздохнул. Любовь как мощнейший иммуномодулятор. Да все что угодно! Но только не чудо.
Его гениальный, чудовищный план рушился на глазах, рассыпаясь в прах. Ему больше не нужен был донор. В прежнем смысле. Антон выздоравливал сам.
Но что теперь делать с Алисой? Увольнять и выгонять?
Он смотрел на ее сияющее, заплаканное лицо. На ее руку в руке Антона. Она уже не просто инструмент. Она стала… частью картины. Временной? Нет. Она вросла в их жизнь корнями. Она — его дочь. Его кровь. И она любит его сына. А сын любит ее.
Ловушка, которую он построил для других, захлопнулась, раздавив его самого.
Обратный путь в Москву был полон смеха, надежд, планов. Антон, окрыленный, говорил без умолку.
— Значит, к лету я уже смогу поехать на море? Настоящее, с соленой водой?
— Конечно, сможешь, — Елена гладила его по голове, и в ее глазах, помимо радости, была какая-то глубокая, неиссякаемая грусть.
— Алиса, ты же плавать умеешь?
— В речке купалась. В море — нет. Я море видела только на картине, у нас в детдоме.
— Научишься! Я научу! — Антон сиял. Потом его взгляд стал серьезным. Он взял ее руку в обе свои. — И вообще… мы же договорились. Как только врачи скажут, что я полностью в порядке… мы поженимся. Да? Ты выйдешь за меня?
Алиса задохнулась, снова заливаясь слезами, и могла только кивать, кивать без умолку. Елена отвернулась к окну самолета.
— Пап, ты же не против? — Антон посмотрел на отца. В его взгляде была мольба, вызов и счастье.
Марк чувствовал, как его лицо деревянно растягивается в вымученную улыбку.
— Конечно, не против. Только выздоравливай полностью. Остальное — дело наживное.
Фраза прозвучала фальшиво, даже в его собственных ушах. Но Антон, опьяненный счастьем, не заметил.
Ночь после возвращения была адом. Марк метался по кабинету. Все рухнуло. Теперь Алиса была не спасением, а угрозой. Самой страшной угрозой. Если они поженятся… Если она когда-нибудь узнает правду… Это убьет Антона. Уничтожит его психологически. Он не переживет такого удара. Его здоровье, такое хрупкое, может снова рухнуть.
Надо было остановить. Любой ценой. Но как? Выгнать Алису? После всего? Антон возненавидит его навсегда. И она, озлобленная, может что-то начудить, начать искать правду… Рассказать все? Но тогда он потеряет и сына, и жену, и… дочь, которую уже начал по-своему, уродливо, любить. Он потеряет всех...
Он вышел в сад, чтобы покурить (бросил десять лет назад, но теперь снова начал). И увидел их. Они стояли у пруда, обнявшись. Лунный свет падал на их лица. Антон что-то шептал ей на ухо, она смеялась тихим, счастливым смехом. И потом он поцеловал ее. Долго, нежно, с такой любовью, от которой у Марка сжалось все внутри.
Это был не детский поцелуй. Это была клятва. Клятва двух людей, которые прошли через тьму и нашли друг друга.
Марк потушил сигарету, раздавив ее каблуком с такой силой, будто хотел раздавить весь этот неудобный мир. Он должен был действовать. Сейчас. Пока не стало слишком поздно.
Он дождался, когда Алиса, проводив Антона в комнату, направится в свой гостевой домик.
— Алиса. Зайди ко мне в кабинет. На минуту.
Она вздрогнула, но кивнула. Она все еще светилась изнутри.
В кабинете он не предложил ей сесть. Стоял за своим столом, как судья.
— Ты счастлива?
— Да, — она улыбнулась такой открытой, солнечной улыбкой, что ему захотелось закричать. — Очень. Разве это не чудо?
— Чудо, — безжизненно повторил он. — Алиса, ты понимаешь, что Антон еще очень слаб? Что ремиссия — не гарантия?
Улыбка на ее лице померкла.
— Я понимаю.
— И ты понимаешь, что любые сильные эмоции, стрессы… могут все перечеркнуть? Его психика сейчас — как тонкий лед.
— Что вы хотите сказать, Марк Сергеевич? — в ее голосе появилась настороженность.
— Я хочу сказать, что с помолвкой… с такими серьезными планами лучше повременить. Год. Два. Пока он полностью не окрепнет. Давайте не спешить, хорошо?
Она смотрела на него, и свет в ее глазах медленно угасал, сменяясь болью и непониманием.
— Но… мы же не сразу. Мы подождем. Но обещание… оно дает ему силы! Он сам так сказал!
— Детские обещания, данные в болезни, — жестко сказал Марк. — Не стоит принимать их за чистую монету. Ты должна быть мудрее. Ты же его любишь?
— Больше жизни! — вырвалось у нее.
— Тогда подумай о нем, а не о себе! — его голос сорвался, в нем прозвучала та самая ярость, которую он не мог сдержать. — Если ты его действительно любишь, ты должна отойти! Дать ему прийти в себя, встать на ноги БЕЗ ТЕБЯ! Чтобы это был его осознанный выбор, а не благодарность сиделке!
Он видел, как его слова, словно ножи, вонзаются в нее. Она отшатнулась, лицо стало бумажно-белым.
— Вы думаете… он из благодарности?..
— Я думаю, что он девятнадцатилетний парень, который увидел в тебе ангела-спасителя в самый темный час! Это мощнейшая связь, но это не обязательно любовь! Ты можешь сломать ему жизнь! И свою тоже!
Алиса стояла, глотая воздух, слезы катились по ее щекам, но теперь это были слезы жестокого прозрения.
— Так вот… почему вы всегда смотрели на меня так странно, — прошептала она. — Не как на человека. Как на проблему. Я всегда чувствовала… Я думала, мне показалось.
— Ты никому здесь не родная, Алиса, — добил он, сознательно выбирая самые жестокие слова. Хотя внутри что-то кричало, протестуя. — Ты приходящий иногда персонал. И твоя миссия, к счастью, почти завершена. Не стоит путать профессиональную привязанность с семьей.
Она смотрела на него несколько секунд. Потом медленно, как автомат, кивнула.
— Понятно. Спасибо за… честность.
— Иди.
И она вышла. Не побежала. Не хлопнула дверью. Просто вышла, тихо прикрыв ее за собой.
Марк опустился в кресло. Он сделал это. Он нанес удар. Теперь она, раненная, либо уйдет сама, либо отдалится. Но почему вместо облегчения он чувствовал только вкус пепла на губах? И почему в ушах стоял ее голос, сказавший когда-то: «Я буду с ним. Сколько ему отведено»?
Он не знал, что Алиса, выйдя из кабинета, не пошла в свой домик. Она поднялась в комнату Антона. Он еще не спал, читал что-то на планшете. Увидев ее заплаканное лицо, он тут же выронил гаджет.
— Что случилось?!
— Антон… — ее голос дрожал. — Ты уверен? Уверен в своих чувствах? Это не… не благодарность? Не потому что я была рядом, когда было плохо? Когда ты почти смирился что скоро умрёшь...
Он смотрел на нее, и в его глазах не было ни капли сомнения. Только любовь и тревога.
— Что? Кто тебе такое сказал? Отец? — он угадал мгновенно. Его лицо потемнело. — Алиса, слушай меня. Я был в аду. И ты протянула мне руку. Да. Но я влюбился не в руку. Я влюбился в тебя. В твои глаза, когда ты злишься на мою музыку. В твой смех. В твою глупую, упрямую веру в то, что я выкарабкаюсь. Я люблю тебя. Не благодарен. Благодарен безумно. Но. Люблю. Понимаешь?
Она кивала, всхлипывая, и подбежала к нему, прижалась к его груди.
— Тогда ничего не ждем, — сказал он решительно, гладя ее волосы. — Ни года, ни двух. Мы все расскажем матери. И поженимся, как только будет можно по закону. Я не хочу ждать. Я уже потерял слишком много времени.
И в этот момент Марк, стоявший внизу в холле и слышавший через приоткрытую дверь комнаты сына каждый слово, понял, что проиграл. Его сын выбрал ее. Несмотря ни на что. И теперь ему, Марку, придется либо признаваться во всем, разрушая жизнь обоих, либо молча наблюдать, как его дети… его сын и его дочь… строят свою семью на костях его лжи.
Видя как Алиса и Антон признаются друг другу в любви и решают пожениться Марк решается остановить это любой ценой...
Продолжение ниже по ссылке, ставьте лайк и подписка, пишите отзывы
Начало по ссылке ниже
Вы всегда можете отблагодарить автора донатом перейдя по ссылке ниже или по красной кнопке поддержать, поднимите себе карму)) Спасибо
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Викуська - красивуська будет вне себя от счастья и внимания!