Энглер и Дорпер, все 80е с головой находившиеся в синтезаторной музыке, ранее при создании песен отталкивались именно от электронной основы. В 1992 году они описывали творческий процесс так:
Любые последовательности, как правило, представляют собой аналоговые паттерны – для этого используется много старых аналоговых синтезаторов. Mini-Moog, Korg MS20, Sequential Circuits Pro-One и все такое прочее. Песни обычно начинаются с определенной последовательности; у меня появляется некое представление о том, что я буду делать, и я начинаю играть до тех пор, пока у меня не получится какой-нибудь хороший ритм, из которого я смогу создать песню. Затем я запрограммирую компьютер (Atari под управлением Cubase) в этом стиле и продолжу продюсировать, пока буду писать.
Описание творческого процесса напоминало не работу рок-группы, а, скорее, исследования, в которые погружались люди из Depeche Mode или Kraftwerk. Но альбом “I” подвигнул Die Krupps взять за основу не столько синтезаторы, сколько гитары, что в итоге не могло не привести к созданию принципиально иной музыки.
"На следующем альбоме, я думаю, будет интересно начать сочинять песни на гитаре, а затем поиграть на клавишных. Гитара становится частью процесса разработки песен, чего у меня никогда раньше не было. Я действительно с нетерпением жду этого".
Сам процесс написания материала Die Krupps начинается с того, что Юрген остается в студии один. "Большую часть времени я просто сажусь и начинаю с секвенций и барабанного боя. Ральф пишет слова после секвенций". Ральф продолжает рассказ: "Я думаю, что грув для нас очень важен... Мы начинаем с грува, а затем двигаемся в определенном направлении, и тема песни адаптируется к треку. Я предпочитаю работать так, иначе вы, как правило, слишком ориентируетесь на концепцию – я думаю, это неправильная идея.
Мое сочинение более или менее соответствует настроению секвенций... мы должны начинать с определенных идей о песнях, но это не значит, что мы не меняем их. Мы не концептуальная группа”.
MIDI-секвенирование находится в самом начале творческого процесса; при записи “I” использовались исключительно секвенированные барабаны и драм-машины, и настоящий барабанщик в этом не участвовал, хотя трэш-гитары присутствуют; живые барабаны вполне возможны в будущем. На самом деле, происходит много пересечений; на новых записях и концертах к группе присоединяются Рюдигер Эш на басу и Фолькер Борхерт (Accuser) на барабанах; в новый альбом даже вошла их версия песни Metallica "One", и будущее, похоже, больше связано с трэшево-электронным звучанием, от которого Юрген в восторге. "Чего я хотел бы добиться дальше, так это сделать барабанный ритм по-настоящему жестким и добавить больше гитар или чего-то в этом роде, чтобы сделать его более компактным. На новом альбоме все основы были закончены без гитар — есть другая версия альбома, без гитар — затем мы добавили гитары. Следующим шагом будет сочинение песен с использованием гитар и клавишных одновременно. Я действительно хочу сочинять песни на гитаре и сделать их более сырыми и компактными".
(По материалам статьи “Metallurgy”, журнал “Sound On Sound”, ноябрь 1992 года).
Для создания нового альбома были привлечены новые музыканты с более солидным опытом работы на металлической сцене. На сей раз отцам-основателям и басисту Рёдигеру Эшу (Rüdiger Esch, появился в группе в 1989 году и делал с ней альбом “I”) помогали участники американской трэш-металл-группы Heathen Ли Альтус (Lee Altus, гитара) и Даррен Минтер (Darren Minter, ударные). Постепенно процесс написания песен кардинальным образом изменился – в 1997 году группа описывала его так:
Krupps не являются чисто электро-группой, равно как и чисто металлической группой – у них просто есть своя ниша! Написание песен – общее дело Энглера и Альтуса в Остине: каждый привносит свои идеи на гитаре. „Мы джемуем, исполняем риффы и пытаемся использовать их для написания песен“. Все это происходит очень спонтанно – до тех пор, пока установленный Энглером срок не истечёт (обычно это десять дней для компакт-диска). После его окончания имеет место „ инвентаризация“. Затем Энглер программирует биты, демо-записи временно записываются на гитарах, риффы записываются на DAT и "переносятся" в студию в Дюссельдорфе, где Энглер вместе со своим партнером по студии продюсируют альбом. Там все сэмплируется, клавишные и ударные меняются местами, и скелет песни готов. В какой-то момент к нему присоединяется вокал и вносятся последние уточнения. В завершении Альтус приезжает в Дюссельдорф и играет на “правильных" гитарах, сэмплы вылетают снова, и таким образом каждая песня складывается по принципу „мозаики“.
(По материалам статьи “Die Krupps …auf dem Weg ins Paradies?”, 1997 г.)
Формирование такого состава (своего рода американо-немецкая коллаборация) и включение новых музыкантов в творческий процесс не могли не повлиять на конечный материал.
Во-первых, гитар и традиционной ритм-секции стало больше, их партии стали насыщеннее. Это дало очень плотный звук, которого ранее не достигал, пожалуй, никто. Звук был тяжёл, но – тяжёл по-своему, не так, как тяжелы были трэш- и дэт-металлические группы конца 80х. Гитара будто не оставляет свободного пространства. Риффы жестче и мощнее, гитарных соло остаётся очень мало, и мелодическое наполнение делается не столько гитарами, сколько синтезаторами и вокалом.
Во-вторых, впервые за свою историю Die Krupps стали мелодичными. Вокалист не читает, не декламирует, а именно поёт – пожалуй, мир впервые узнал, что у Энглера есть голос, и довольно узнаваемый. Этим песням можно подпеть, их мелодии прочно остаются в голове.
В-третьих, несмотря на мелодичность, музыка не переходит в традиционное для металлистов 80х исполнение. Здесь много искажённого и грязного вокала, рваных партий, скрежета и прочей звуковой агрессии на грани и за гранью гармонии. Звучание по-настоящему экстремально и агрессивно. Идеологи не стали тащить для создания звучания немузыкальные предметы, как они делали в 80е, но, используя сэмплы и синтезаторы, они смогли сделать звучание индустриальным, насытить его шумами промышленного характера.
В-четвертых, ритмически музыка очень танцевальна. Здесь нет и следа от классических металлических ритмов – по своей основе она ближе к техно и т.п. жанрам, до того не заходившим на территорию рок-музыки. Многие металлисты и прочие любители музыки потяжелее впоследствии признавались, что если бы в школах на дискотеках звучала именно такая музыка, они бы туда с удовольствием ходили.
Вот такой мощный коктейль скрывался под обложкой, на которой искажённая фотография группы, сделанная как бы в огненном оранжевом цвете, соседствовала со стальными блестящими названием группы и её знаком (три пересекающиеся круга – изначально это знак промышленного концерна Krupp – вписанные в треугольник). Картинка явно отсылает к обложке альбома Deep Purple “Machine Head” (1972) – впрочем, в музыке тех и других ничего общего нет. Похоже, Die Krupps вдохновлялись именно получившейся эстетикой названия и обложки. Здесь и игра слов: хотя изначально machine head – всего лишь название гитарного колка, для индустриальных немцев это самое «машинноголовый» наверняка означало куда больше. Здесь и промышленный колорит – на обложке Deep Purple название нанесено на металлический лист штамповкой, а группа отражается в том самом листе. Чем не индастриал? При этом в оформлении альбома Die Krupps много пламени, усиливающего впечатление. Пламя – металл – Круппы – плавление и литьё металла – этот ассоциативный ряд подчёркивал индустриальный колорит музыкального материала. С таким оформлением ожидаешь жара и мощи мартеновских печей, и – музыка не обманывает.
В качестве языка песен группа, как и на предыдущем альбоме, выбрала английский. Нацеливаясь на мировую аудиторию, музыканты делали всё для того, чтобы быть услышанными не только в Германии. Энглер:
Важно донести что-то до всех, а не концентрироваться только на крошечной Германии. Мы действительно стремимся охватить весь остальной мир.
Связи, налаженные с США, позволили в т.ч. закончить работу над альбомом именно там – сведение и мастеринг делались в нью-йоркских студиях SOUNDTRACK Studios, GIANT Recording Studios и MASTERDISK. Хорошие отношения, завязавшиеся у Die Krupps со многими американскими музыкантами (Metallica, Biohazard, NIN и др.), также помогали разрушению культурных границ между континентами.
Ещё одной причиной такой ориентированности на англоязычный мир стало специфическое отношение Юргена Энглера к своей родине, о котором он подробно и откровенно рассказывал на протяжении многих лет:
Я считаю себя гражданином мира, а не немцем, и я хочу, чтобы люди осознали, что размахивать флагом, быть националистом - это неправильно. Именно такие идеи должны были стать частью мышления людей в 90-е годы.
(1995 г.)
- А что плохого в Германии?
- Много плохого! В какой-то момент я почувствовал, что не могу там больше находиться, просто понял, что пора сваливать куда подальше — так и теперь, проведя на родине больше двух недель, чувствую, что… ну, не могу больше! Просто надо куда-то подальше… Германия меня душит, я чувствую себя чудовищно скованным: слишком мало места, слишком много людей… И это бы ещё ничего, но немцы — народ очень резкий в общении, агрессивный, скованный. Перенаселённость неминуемо сказывается на людском поведении: все становятся нервными, дёрганными… одним словом, нехорошо там, неуютно. Никогда не чувствовал Дюссельдорф своим домом.
- Америка, конечно, лучше…
- Безусловно! Тут больше места, больше благожелательно настроенных людей, теплее и благоприятнее погода…красота!
(2009 г.)
Я никогда не чувствовал себя частью этой страны и ее народа. В глубине души я никогда не чувствовал себя немцем.
(…)
В другой стране я чувствую себя как дома не меньше, чем, например, в Германии. Я чувствую себя как дома там, где обо мне заботятся и любят меня. Это вопрос сердца и разума… Из-за того, как немцы относятся друг к другу, из-за того, как там все устроено, мне было очень некомфортно там жить…как я уже говорил, с самого начала, с тех пор, как я был ребенком. Действительно, трудно кому-то объяснить, что это такое, но я могу сказать вам, что жизнь там для меня была сплошными проблемами. С самого начала слишком много людей доставляют вам неприятности в повседневной жизни, с утра до ночи. Например, здесь, в Америке, я абсолютно свободен. Я могу делать все, что захочу. Я никогда не чувствую себя ограниченным, я никогда не чувствую, что кто-то усложняет мне жизнь. Здесь у меня совсем нет такого чувства.
(2010 г.)
Сочетание немецких индустриальных корней, американской трэш-металлической школы и энглеровского космополитизма, стремление к синтезу электронной и металлической музыки, новаторство и дерзость помогли группе создать сильную и принципиально новую для начала 90х пластинку. Более подробно о вошедших туда песнях мы поговорим в следующей главе…