В конце 80х, после долгих 10 лет электронно-индустриальных опытов, в которые мир был уверен в строгом размежевании электронной и рок-сцен, а чисто индустриальная сцена считалась маргинальной и андеграундной, лидер малоизвестной тогда немецкой группы Die Krupps Юрген Энглер (Jürgen Engler) решил, что имевшихся жанров ему для самовыражения уже недостаточно, и пришла пора расширить горизонты современной музыки.
После альбома 1985 года “Entering The Arena” проект Die Krupps был поставлен на паузу, однако Энглер не сидел без дела – основал собственный лейбл “ATOM H” и занялся изданием и продюсированием других групп. Музыкальный мир тоже не стоял на месте – Энглер отслеживал новейшие тенденции, вдохновлялся интересными идеями из прошлого. В начале 90х всё это привело Энглера и его команду к открытию нового звучания, нового жанра и даже к очередной революции в музыке. Впрочем, обо всём по порядку.
В поисках нового Энглер, как это часто бывает, обратился к корням. Первым источником вдохновения было собственное панковское прошлое (Энглер начинал в дюссельдорфской панк-группе Male, успевшей в 1979 году выпустить единственный альбом “Zensur & Zensur” и вскоре распавшейся). Панковское влияние выражалось в т.ч. в новаторстве, нежелании играть по старым правилам, стремлении к открытию новых горизонтов.
Я всегда хотел видеть Die Krupps как инновационный проект, где все постоянно развивается или возобновляется. Я был свидетелем панк-эпохи, ранней панк-эпохи, когда люди ещё пытались изобрести велосипед заново. Поэтому группы появлялись из ниоткуда, пытаясь проложить совершенно новые пути. Практически ни одна из ранних панк-групп той эпохи не являлась продолжением музыки, существовавшей до неё… Именно этот дух я хотел привнести в Die Krupps, сделать что-то действительно неслыханное… В этом и заключалась идея: постоянно быть в курсе событий и развиваться, делать то, чего обычно не ожидают.
Другим источником было творчество культового американца Лу Рида (Lou Reed) и конкретно его альбом 1975 года “Metal Machine Music”. Крайне радикальная работа, стоящая особняком от остальной его музыки и представляющая собой гитарные шумы, размазанные на 2LP. Кто-то посчитал это провокацией и насмешкой со стороны артиста, кто-то – попыткой выполнить контракт с лейблом и сделать хоть какой-нибудь, но альбом. Однако некоторые эстеты, копающие чересчур глубоко, узрели здесь идеи для нового индустриального звучания, новый метод в искусстве и источник вдохновения. Энглер входил в их число – творение Лу Рида натолкнуло его на множество мыслей и не отпускало в течение долгих лет.
Это название («металлическая музыка машин», «музыка металлических машин», «металлическая машинная музыка» и т.д. – выбирайте понравившийся вариант) станет, по мнению Энглера, наиболее точным для той музыки, которую делали Die Krupps и которую записывали в очень разные жанры (EBM, аггро-индастриал, индастриал-метал и пр.).
“Metal Machine Music” Лу Рида оказала очень большое влияние на Die Krupps в те далекие времена. Я слушал его альбом в 1975-м, 76-м или около того, и был очень впечатлен его экспериментальным, радикальным подходом, а также не только музыкой, но и тем фактом, что он был растянут на четыре стороны пластинки. Мне было как-то скучно от всего этого панка. Я видел группу Pere Ubu, которая занималась чем-то подобным… у них были элементы нойза, хлесткого металла и гитарных панк-риффов. Когда мне немного наскучил весь этот панк, я вспомнил, как Дэвид Томас из Pere Ubu стучал молотком по металлической наковальне, и я подумал, что идея этого в сочетании с “Metal Machine Music” Лу Рида была бы идеальным и интересным направлением для развития…
Таким образом, это была, по сути, смесь идей, которые принесла “Metal Machine Music”. Позже, после того как я познакомился с такими метал-группами, как Accuser и так далее, когда у меня появился свой собственный метал-лейбл и я занялся продюсированием, меня по-настоящему заинтересовала идея объединить металл и электронику, на что меня опять-таки вдохновило название “Metal Machine Music”. Так что работа Лу Рида на "Die Krupps" оказала в этом смысле очень большое влияние. За вычетом его других работ, за вычетом его других песен, есть одна, которая, по сути, наименее типична для Лу Рида, но самая радикальная и, на мой взгляд, самая интересная.
Радикализм, новаторство и музыкальные основы панка 70х и альбома “Metal Machine Music” вдохновляли Энглера и в начале 80х, когда он не помышлял о металлической музыке, и позже, когда новые жанры 80х годов двинули металлическую сцену вперёд, впитав влияния панк-рока и сделав музыку быстрее и злее. Ознакомившись с новейшими достижениями металлической сцены 80х, Юрген узрел там влияние и следы не чуждого ему панк-рока и вплотную занялся этой музыкой – пусть пока что и не в качестве исполнителя.
Лейбл Энглера “ATOM H” в 80е занимался изданием трэш-метала, спид-метала, хардкора, кроссовера и т.п. экстремальных жанров (к слову сказать, именно этот лейбл в 1989 году издал пластинку советской трэш-металлической группы SHAH под названием “Beware”, на которой тогда сыграл в т.ч. басист Анатолий Крупнов – насколько всё-таки тесен мир). Услышанное постепенно сподвигло Энглера не только возобновить Die Krupps, но и внедрить понравившееся в собственную музыку (до того лишённую рок-элементов).
- Почему вы решили добавить в микс электрогитары, тяжелую музыку?
- Это произошло не сразу… Мы взяли перерыв в 1986 – 1989 годах. После 1985 года, после выхода последнего альбома в середине 80-х, я основал лейбл, специализирующийся на метале: трэш, спид-метал. Потому что это чем-то напоминало мне ранние панк-дни. До Die Krupps я играл в панк-группе. И ранняя метал-кроссовер-сцена чем-то напоминала мне об этом. Было много независимых лейблов, музыка была жесткой и быстрой и не имела ничего общего с традиционным хэви-металом, который мне никогда не нравился. Поэтому я основал лейбл. Я начал продюсировать такие группы, как Accuser, Rumble Militia. Знаете, кроссовер, своего рода панк-музыка. А потом, когда мы снова начали работать с Die Krupps, это был лишь вопрос времени, когда эти влияния проникнут в музыку. И для меня это время было как раз подходящим. Объединить элементы, которые раньше не смешивались.
Я заинтересовался спид-металом и тому подобными вещами. Для меня это было что-то вроде следующего панк-направления, с фэнзинами, очень быстрого, в общем, андеграундного. Он отличался от хэви-метала, который нам никогда не подходил со всем этим с*ксом, н**котиками, рок-н-роллом, бла-бла-бла... Спид-метал, на мой взгляд, был похож на панк – жесткий, быстрый; даже тексты песен были похожи на панковские. Это было интересно; я тоже был по-настоящему очарован гитарной техникой, потому что когда я начал играть на гитаре, эта техника быстрой правой руки была важна – гораздо важнее, чем быстрая левая. Так что спид-метал меня действительно привлек.
Сказано – сделано. Энглер привлёк к работе давнего соратника по Die Krupps Ральфа Дорпера (Ralf Dörper), в прошлом покидавшего группу ради более лёгкой музыки (например, ради синти-поп-проекта Propaganda). Электронщики сделали материал в обычной для себя манере, а потом решили позвать для пущего эффекта металлистов из немецкой трэш-металлической группы Accuser, обретавшейся на энглеровском лейбле – гитаристов Рене Шутца (René Schütz) и Франка Томса (Frank Thoms), а также ударника Фолькера Борхерта (Volker Borchert). Энглер впоследствии вспоминал:
Альбом существовал как готовый продукт без гитар, и мы добавили их позже. Мы записали все эпизоды на пленку, и вся запись была закончена. Затем мы позвонили немецкой группе Accuser и попросили их присоединиться. Они пришли и заиграли на своих гитарах!
Энглер решил тряхнуть панковской стариной и тоже взял в руки гитару. Кроме того, к работе над новым материалом в качестве сопродюсера был привлечён Джон Фрайер (John Fryer), успевший к тому времени поработать с Nine Inch Nails – группой, искавшей синтеза электроники, индастриала и тяжёлых гитар по ту сторону океана.
Результатом работы стал альбом 1992 года с незамысловатым названием “I” (т.е. «один»). По сути – нарочитая, жёсткая, немелодичная электронщина, украшенная жёсткими рублеными гитарными звуками. Это ещё не было ни прорывом, ни революцией, не принесло группе значимого успеха, но – группа нащупала новую тему, к которой до них никто не подходил. Особо стоит отметить последний трек альбома “Rings Of Steel”, представлявший собой дерзкое по тем временам сочетание гитарного хардкора, электронщины и даже блэк-металла (местами прорывается что-то, похожее на злобный вопль с бласт-битом). Песня очень выделяется из остального материала и как бы предвосхищает будущие работы Die Krupps.
Многие отнеслись скептически, говорили, что «так не бывает», «это не по правилам» и «это никто не будет слушать», но Энглер был смел, дерзок и решил идти этим путём и дальше.
Я сделал это, потому что мне понравилась четкость исполнения гитар в стиле спид- и трэш-метал, а также барабанов и всего остального. Это было похоже на часовой механизм, почти как у машины. Поэтому, когда я решил объединить эти два направления, в основном металл и машинную музыку Die Krupps, это было очень рано, когда большинство людей о них еще не слышали, и это вызвало много споров. Люди думали: “Что это, черт возьми, такое? Ты не можешь этого сделать!”. Я помню, как моя звукозаписывающая компания говорила нам, что мы сумасшедшие, что мы никогда не сможем продавать такое, и я сказал: “Знаете, что? Мы докажем вам, что это возможно”.
Кроме того, в начале 90х, на фоне успехов электронной сцены прошлых лет Юрген чувствовал, что сделать что-то принципиальное новое в этом направлении крайне сложно – ресурсы развития чистой электроники начинали исчерпываться. В 1992 году он дал такой комментарий:
Я думаю, что сейчас невозможно быть "первопроходцами" в области электроники. Именно поэтому мы начали использовать гитары, чтобы попытаться создать что-то новое. Музыка 90-х – это сочетание разных стилей, избавление от границ и ярлыков. На дворе 90-е, и быть новатором в чисто электронной сфере практически невозможно. Все уже сделано.
Интеграция в мир металлической музыки шла по нескольким направлениям. В том же 1992 году Die Krupps делают весьма дерзкий по тем временам шаг – альбом-трибьют группе Metallica, находившейся тогда в зените славы после выпуска альбома 1991 года. Кавер-версии хитов Металлики были сделаны в электронно-синтезаторной манере, никоим образом не были попыткой «сойти за своих» среди металлистов, но – получили признание и на той, и на другой сцене. Автор этих строк неоднократно слышал уважительные отзывы об этом трибьюте от волосатых, облачённых в кожу людей, которые и близко не желали подходить к остальной электронной музыке, но – здесь Die Krupps сумели растопить их сердца. Кроме того, в ту пору Die Krupps получили одобрение и от самой Металлики. Всё это придало группе дальнейшей уверенности:
Зачем ограничиваться несколькими песнями? Для меня интереснее выпустить полноценный альбом, который может сочетать как одно, так и другое... например, сейчас у нас много рецензий и в металлических журналах, и в техно-журналах. Это меня взволновало. Я как чувствовал, что именно это и стоит сделать.
Словом, музыканты были настроены наступательно. Не откладывая в долгий ящик, Энглер сотоварищи приступили к созданию новой пластинки, которой предстояло уже не быть очередным достоянием андеграунда, но радикально изменить лицо мировой популярной музыки…