Клавдия замерла посреди кухни, так и не донеся чашку до рта. Телефонная трубка, прижатая к уху, казалась вдруг невыносимо горячей, а бодрый голос подруги Светы звучал теперь как сигнал тревоги. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, скручивался тугой, холодный узел. Еще минуту назад она была спокойной женой, планирующей ремонт в будущей детской, а теперь чувствовала себя так, будто её обокрали средь бела дня. И сделал это самый близкий человек.
— Клава, ты там? — переспросила Света. — Я думала, ты в курсе. Твоя свекровь вчера в парикмахерской на весь зал рассказывала. Мол, Феденька, золотой сын, пообещал ей квартиру твоей бабушки продать, чтобы ей «двушку» поближе к вам купить. Говорит, уже и риелтора нашли.
Клавдия медленно опустилась на стул.
— Нет, Света, — ответила она сухо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не в курсе. Спасибо, что сказала.
Она завершила вызов и посмотрела на старую связку ключей, лежащую на тумбочке. Ключи от бабушкиной квартиры. Той самой, которую она берегла как старт для будущего ребенка. Той самой, которую муж, оказывается, уже мысленно «поделил».
Вечером Фёдор вернулся домой в приподнятом настроении. Он насвистывал какую-то мелодию и нес в руках торт в пластиковой упаковке.
— Клав, ставь чайник! Есть повод отметить!
Клавдия стояла у окна, скрестив руки на груди. Она не обернулась.
— И что отмечаем? — спросил она ледяным тоном. — Удачную сделку за моей спиной?
Фёдор запнулся. Мелодия оборвалась.
— Тебе уже доложили? — он поморщился, ставя торт на стол. — Ну вот, хотел сюрприз сделать. Мама так счастлива, Клава! Она уже варианты смотрит. Представляешь, будет жить в соседнем доме. Помогать будет с малышом, когда родится.
— Сюрприз? — Клавдия медленно повернулась. — Ты называешь продажу моего наследства сюрпризом? Ты распорядился моим имуществом, даже не спросив меня?
— Ну зачем ты начинаешь? — Фёдор раздраженно махнул рукой. — Мы же семья! Какая разница, на кого записано? Бабушкина квартира стоит пустая, только коммуналку тянет. А маме тяжело в её районе, там до поликлиники три остановки. Мы продадим ту, добавим немного и купим маме хорошую квартиру рядом. Это разумно.
Он говорил уверенно, по-хозяйски. Как человек, который привык, что его слово не обсуждается.
— Разумно для кого? — тихо спросила Клавдия.
Она подошла к столу и взяла в руки ту самую связку старых, потемневших от времени ключей.
— Это жилье — подушка безопасности для нашего ребенка. Я не планировала его продавать.
— Да что ты заладила: «мое», «мое»! — вспылил Фёдор. — А жить мы как будем? Мама обидится, если мы откажем. Она уже настроилась! Я дал слово!
— Ты дал слово насчет того, что тебе не принадлежит.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Антонина Павловна, свекровь. Сияющая, с пакетом фруктов и свернутыми в трубку распечатками под мышкой.
— Ой, детки, привет! — она вошла в квартиру, не замечая напряжения. — А я вот планировки принесла, которые риелтор скинул. Там кухня большая, Феденька, как ты любишь! Клавдия, завтра надо документы собрать, доверенность на продажу оформить, чтобы я сама бегала, вас не отвлекала.
Она разложила бумаги прямо поверх нераспакованного торта.
— Вот тут диван поставлю, тут телевизор... Федя сказал, за месяц управимся с продажей?
Клавдия смотрела на мужа. Тот отвел глаза. Ему было неловко, но страх расстроить маму был сильнее.
— Мама, подожди... — начал он неуверенно.
— Чего ждать? Рынок не стоит! — отмахнулась Антонина Павловна. — Клава, паспорт далеко?
Клавдия сжала ключи в ладони. Острые грани больно врезались в кожу, и эта боль привела её в чувство. Обида ушла, уступив место холодной ясности.
Она подошла к столу и демонстративно убрала ключи в карман джинсов.
— Паспорта не будет, Антонина Павловна. И сделки не будет.
Свекровь замерла с яблоком в руке.
— Это как? Федя же сказал...
— Федя ошибся, — Клавдия говорила твердо, глядя прямо в глаза свекрови. — Эта квартира — наследство моей семьи. Она останется неприкосновенной. Продавать её, чтобы улучшить чьи-то жилищные условия, я не буду.
— Ты... ты что такое говоришь? — лицо свекрови потемнело от негодования. — Федя! Скажи ей! Ты муж или кто?
Фёдор переводил взгляд с матери на жену. Клавдия стояла прямо, не отводя взгляда. В её позе не было истерики, только спокойная сила человека, который защищает свой дом.
— Мам... — выдавил Фёдор. — Клава права. Это её собственность. Я не имел права обещать.
— Ах так?! — Антонина Павловна с стуком опустила яблоко на стол. — Значит, жена тебе дороже матери? Значит, пусть мать на другом конце города мучается, а у вас метры простаивают? Эгоистка! Я так и знала!
— Это не вопрос эгоизма, Антонина Павловна, — перебила её Клавдия. — Это вопрос границ. Мы ждем ребенка. И я не позволю решать ваши проблемы за счет его будущего.
— Ноги моей здесь больше не будет! — крикнула свекровь и выбежала из квартиры.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что Фёдор невольно вздрогнул. В наступившей тишине этот звук показался оглушительным. Он опустился на стул, обхватив голову руками.
— Ну вот, — глухо сказал он. — Теперь она с нами год разговаривать не будет. Ты довольна?
Клавдия достала ключи из кармана, подошла к комоду и положила их в верхний ящик. Повернула маленький ключик встроенного замка.
— Я не довольна, Федя. Мне жаль, что ты поставил меня в такое положение. Но я спокойна. Потому что у нашего ребенка будет старт в жизни, что бы ни случилось. А с мамой ты помиришься. Если она, конечно, любит тебя, а не твои обещания.
Она ушла в спальню, оставив мужа наедине с нетронутым тортом и чужими планами на жизнь.
Прошло три месяца. Эмоции улеглись. Антонина Павловна сначала звонила только сыну, жалуясь на здоровье, но потом, узнав, что скоро станет бабушкой, сменила гнев на милость.
Клавдия и Фёдор больше не поднимали тему продажи. Тот вечер стал для них уроком. Фёдор понял, что нельзя быть щедрым за чужой счет, а Клавдия осознала, что способна защитить себя.
Теперь, проходя мимо комода, она иногда касалась ящика, где лежали старые ключи. Они стали для неё символом не просто недвижимости, а её личного достоинства, которое она смогла отстоять.
Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Впереди еще много жизненных историй!