Телефон на столе завибрировал, и этот звук отозвался в висках Анны тупой болью. На экране высветилось имя «Жанна», и внутри все сжалось от привычного, гнетущего напряжения. Это был уже пятый звонок за вечер, и Анна прекрасно знала, что за ним последует: просьбы, жалобы, требования, завуалированные под родственные чувства. Ей хотелось просто выключить звук, но она понимала — проблему игнорированием не решить, она лишь наберет силу.
Анна перевела дух и сбросила вызов. Сегодня она была не готова слушать очередную историю о том, как несправедлив мир к сестре её мужа.
— Опять она? — тихо спросила подруга Ира, сидевшая напротив.
Они встретились на кухне у Анны, чтобы просто выпить кофе, пока мужья были на работе.
— Опять, — кивнула Анна. — Жанна считает, что мы с Максимом — её личный запасной аэродром. И финансовый, и моральный.
— Знакомая история, — грустно усмехнулась Ира. — Моя свекровь тоже думает, что моё время — это общественная собственность. Знаешь, Ань, мы сами виноваты. Мы слишком боимся показаться плохими.
В этот момент в замке повернулся ключ. Дверь распахнулась без звонка. Анна вздрогнула. У Жанны был свой комплект ключей — «на всякий пожарный», как настояла когда-то свекровь. Но «пожары» у золовки случались подозрительно часто.
Жанна вошла на кухню, даже не сняв плащ. Её лицо выражало смесь праведного гнева и глубокой обиды.
— Ты почему трубку не берешь? — с порога начала она, игнорируя присутствие постороннего человека. — Я звоню, звоню! У меня ситуация критическая!
Анна медленно поставила чашку на стол. Раньше она бы вскочила, начала оправдываться. Но разговор с подругой что-то изменил в её настрое.
— Я была занята, Жанна. Что случилось?
— Мне нужно перехватить денег до зарплаты. Немного, тысяч двадцать. Я там сапоги увидела, скидка сгорает завтра. А у меня на карте по нулям, кредит списали.
— Жанна, мы давали тебе в прошлом месяце. Ты еще не вернула, — спокойно напомнила Анна.
Золовка закатила глаза, словно услышала глупость.
— Ну ты сравнила! Тогда было на ремонт машины, а сейчас — на жизнь! Макс же мой брат, он бы не отказал!
— Но бюджет у нас общий, — твердо сказала Анна. — И мы сейчас откладываем на отпуск. Лишних денег нет.
Жанна на секунду замерла, переваривая отказ. В её картине мира отказа быть не могло.
— Ты сейчас серьезно? — её голос сорвался на крик. — Из-за каких-то бумажек ты родного человека без помощи оставишь? Что же ты за родственница такая? Обычно родня помогает друг другу!
Она села на стул, демонстративно схватившись за голову.
— Я к вам со всей душой, а вы... Сапоги — это не прихоть, мне ходить не в чем! Осень на дворе!
Анна посмотрела на добротные кожаные ботильоны Жанны. Взгляд её упал на связку ключей, которую золовка небрежно бросила на край стола. Те самые ключи от квартиры Анны и Максима. Брелок в виде пушистого зайца, который когда-то казался милым, теперь выглядел как символ вторжения.
— Жанна, — Анна говорила тихо, но твердо. — Помощь — это когда человеку есть нечего. А когда человеку не хватает на третью пару обуви — это каприз. Денег я не дам.
— Ах так? — Жанна вскочила. — Ну, погоди. Я маме позвоню. Пусть она послушает, как ты с семьей мужа обращаешься. Макс придет, я ему устрою!
— Звони, — равнодушно пожала плечами Анна. — И Максиму звони.
Ира, наблюдавшая за сценой, ободряюще кивнула подруге.
Вечером того же дня в квартире собрался «военный совет». Приехала свекровь, Людмила Петровна, и вернулся с работы Максим. Жанна сидела на диване с видом мученицы, прижимая к груди платок.
— Максим, — начала свекровь торжественным тоном. — Твоя жена сегодня довела сестру до гипертонического криза. Жанночка попросила сущую мелочь, а получила от ворот поворот. Разве мы так тебя воспитывали?
Максим устало потер переносицу. Он перевел взгляд с матери на жену. Анна стояла у окна, скрестив руки на груди. Она не плакала, не прятала глаза. Она ждала.
— Мам, Жанна просила деньги на сапоги, — сказал Максим. — У нас сейчас нет свободных средств.
— Для сестры должны быть! — отрезала Людмила Петровна. — Анна настраивает тебя против нас! Она эгоистка! Мы её приняли в семью, а она нос воротит. Ключи ей, видите ли, мешают, что Жанна без звонка приходит! А мы одна семья, у нас секретов нет!
Анна подошла к столу, где все еще лежала связка ключей Жанны.
— Раз уж мы заговорили о секретах и семье, — четко произнесла она. — Максим, я посчитала, сколько мы «одолжили» Жанне за этот год.
Она достала блокнот.
— Сто пятьдесят тысяч рублей. Ни копейки не вернулось. Это стоимость нашего отдыха, на который мы копим уже два года.
В комнате наступила тишина. Жанна покраснела.
— Ты... ты записывала?! — возмутилась она. — Как мелочно!
— Это не мелочность, это бухгалтерия, — парировала Анна. — А теперь главное. Я больше не намерена терпеть визиты без звонка и требования денег. Это наш дом. И наши правила.
— Ты нас выгоняешь? — ахнула свекровь, хватаясь за сердце.
— Нет. Я просто устанавливаю границы.
Анна взяла со стола ключи.
— Жанна, это наш комплект. Я его забираю. Если захочешь прийти в гости — позвони заранее. Если мы будем свободны, мы тебя пригласим.
Она положила ключи в свой карман. Жест был простым, но он ставил жирную точку в эпохе вседозволенности.
Свекровь и золовка перевели взгляд на Максима, ожидая, что он сейчас приструнит жену.
Максим подошел к Анне и обнял её за плечи.
— Аня права, мам. Мы тоже хотим жить спокойно. Жанна взрослая женщина, пусть учится жить по средствам.
— Вы... вы пожалеете! — прошипела Жанна, вскакивая. — Пойдем, мама! Нам тут не рады!
Они уходили шумно, с громкими вздохами на лестничной площадке. Но когда дверь за ними окончательно закрылась, в квартире стало удивительно легко дышать.
Анна опустилась в кресло. Руки немного дрожали, но внутри разливалось теплое чувство победы.
— Ты как? — спросил Максим, садясь рядом.
— Нормально, — улыбнулась она. — Даже лучше, чем нормально. Я чувствую себя... собой.
— Прости, что я раньше этого не сделал, — тихо сказал муж. — Я просто привык терпеть. Думал, так проще.
— Не проще, — ответила Анна. — Но теперь все будет по-другому.
Она достала телефон и впервые за долгое время поставила его на беззвучный режим. Больше она не вздрагивала от звонков.
С того вечера жизнь в их доме изменилась. Нет, родственники не исчезли совсем, но их напор разбился о невидимую стену, которую выстроила Анна. Жанна еще пару раз пыталась манипулировать обидой, но, не получая подпитки, быстро успокоилась.
Теперь вечера Анны и Максима принадлежали только им. Они завели новую традицию — после ужина отключать гаджеты и просто разговаривать, наслаждаясь тишиной, которую никто не смел нарушить без спроса. Анна поняла одну важную вещь: настоящая сила женщины не в том, чтобы терпеть, а в том, чтобы беречь свой мир от тех, кто не умеет вытирать ноги перед входом.