Надя стояла на пороге собственной кухни и чувствовала, как внутри поднимается тяжелая волна раздражения. Еще утром на подоконнике лежала стопка её любимых рукописей — черновики историй, которые она писала по вечерам. Теперь подоконник был пуст, если не считать горшка с геранью, которого там никогда не было. Это было уже не просто нарушение границ, это было стирание её личности из её же собственного дома.
— Ольга Николаевна! — громко позвала Надя, не разуваясь.
Из комнаты вышла свекровь. На её лице играла та самая благостная улыбка, с которой обычно сообщают о причинении непоправимого добра.
— Наденька, ты уже вернулась? А я тут порядок навела. Уют создаю. А то у вас как в гостинице — ни цветочков, ни салфеточек.
— Где мои тетради? — Надя старалась говорить ровно, но голос стал сухим.
— А, эти пылесборники? — свекровь небрежно махнула рукой в сторону кладовки. — Я их в коробку убрала. Надя, тебе тридцать пять лет, а ты все в писателя играешь. Лучше бы мужу ужин нормальный приготовила, а то Игорь совсем исхудал на твоих полуфабрикатах.
Надя прошла в кухню, достала из кладовки коробку и прижала к груди старый блокнот в потрепанной обложке. Это был её символ — символ того времени, когда она верила в чудеса и собирала истории. Теперь этот символ валялся среди старой обуви.
— Игорь прекрасно ест то, что я готовлю, — сказала Надя, глядя в глаза свекрови. — И мы не просили вас наводить порядок. Вы приехали погостить на неделю, а живете уже второй месяц.
Ольга Николаевна поджала губы. В воздухе повисло напряжение.
— Я мать! Я вижу, что семья рушится. Ты совсем не занимаешься мужем. Он приходит усталый, а ты в свои книжки уткнешься. Я же добра желаю! Кто, если не я, подскажет?
— Мы десять лет жили без ваших подсказок, — тихо ответила Надя. — И были счастливы.
— Это тебе так казалось, — фыркнула свекровь, подходя к плите и демонстративно открывая крышку кастрюли. — Жидковат супчик. Вот Игорь придет, я ему расскажу, как жена его встречает. С претензиями вместо благодарности.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, атмосфера в квартире была натянута до предела. Надя сидела в комнате с ноутбуком, пытаясь работать, но строчки расплывались перед глазами. Из кухни доносился звон посуды и приглушенный голос Ольги Николаевны, которая что-то нашептывала сыну.
Надя знала этот метод. «Капля камень точит». Свекровь действовала тонко: вздох здесь, намек там, жалобный взгляд на «худого» сына.
Игорь вошел в комнату. Вид у него был виноватый.
— Надь, — начал он нерешительно. — Мама говорит, ты на неё ругалась. Она плачет на кухне. Давление поднялось.
Надя медленно закрыла ноутбук.
— Я не ругалась, Игорь. Я спросила, зачем она выбросила мои вещи.
— Ну она же не со зла, — Игорь присел на край дивана. — Она старый человек, хочет быть полезной. Может, ты будешь с ней помягче? Она говорит, что ты совсем хозяйством не занимаешься, всё пишешь что-то... Может, правда, стоит больше времени семье уделять?
Надя посмотрела на мужа. Десять лет они жили душа в душу. Они вместе путешествовали, смеялись, строили планы. Он был первым слушателем её историй. А теперь, спустя два месяца маминой «терапии», он начал говорить чужими фразами.
Она поняла, что если промолчит сейчас, то потеряет не только свои рукописи, но и свою жизнь.
— Помягче? — переспросила Надя. — Хорошо.
Она встала и пошла на кухню. Игорь поплелся следом.
Ольга Николаевна сидела за столом, прикладывая платочек к сухим глазам. Увидев сына, она шмыгнула носом.
— Вот, Игорек, видишь? Я же говорила. Никакого уважения к старшим. Я ей про уют, а она...
Надя подошла к столу. Она не стала садиться. Она возвышалась над столом, и в этот момент в ней проснулась решимость.
— Ольга Николаевна, — сказала Надя громко и четко.
Свекровь замерла.
— У меня к вам есть предложение.
— Какое еще предложение? — насторожилась свекровь.
— Вы так много знаете о том, как строить семью, что я решила не мешать вам применять эти знания. Но не здесь.
Надя достала из кармана телефон, открыла приложение и положила гаджет на стол экраном вверх.
— Это билет на поезд. Нижняя полка, как вы любите. Отправление завтра в девять утра.
— Что?! — Ольга Николаевна вскочила, забыв про давление. — Ты выгоняешь мать?! Игорь, ты слышишь?
Игорь растерянно переводил взгляд с жены на мать.
— Надя, это уже слишком... — начал он.
— Нет, Игорь, это не слишком, — перебила Надя, не отводя взгляда от свекрови. — Слишком — это когда чужой человек приходит в мой дом и начинает перекраивать мою жизнь. Слишком — это когда моего мужа превращают в безвольного ребенка.
— Я спасаю твой брак! — сорвалась на крик Ольга Николаевна. — Ты же его не ценишь!
— До того, как Вы влезли в нашу семью с советами, мы прожили вместе десять лет! — отчеканила Надя. — Мы ни разу не поссорились по-крупному. Мы любили друг друга. А вы за два месяца превратили наш дом в поле боя. Хватит.
Ольга Николаевна схватилась за сердце, картинно закатывая глаза.
— Ой, мне плохо... Сынок, воды...
Надя даже не шелохнулась.
— Таблетки у вас в сумке, Ольга Николаевна. А такси до вокзала я уже заказала на завтра. Если вы не уедете, уеду я. Но тогда Игорь останется с вами навсегда. Вы ведь этого добиваетесь? Хотите жить с сыном вдвоем?
Она повернулась к мужу.
— Игорь, выбирай. Либо мы живем своей семьей, как раньше, либо ты остаешься с мамой и её советами. Третьего не дано.
В кухне стало очень тихо. Было слышно, как тикают часы — те самые, которые они с Игорем выбирали вместе на годовщину.
Игорь посмотрел на мать, которая внезапно перестала стонать и смотрела на него цепким, ожидающим взглядом. Потом он посмотрел на Надю. На её уставшее лицо, на плотно сжатые губы. Он вспомнил, как они смеялись, когда готовили ужин вместе, без чьих-либо указок.
Он подошел к матери.
— Мам, — сказал он твердо. — Надя права. Тебе пора домой.
— Ты... ты предаешь мать ради этой писаки? — прошипела Ольга Николаевна, моментально выздоровев.
— Я выбираю жену, — ответил Игорь. — Иди собирать вещи. Я помогу.
Надя выдохнула. Только сейчас она почувствовала, как сильно у неё дрожали колени.
На следующее утро квартира опустела. Когда дверь за свекровью закрылась, в доме воцарилась благословенная тишина. Но это была не пустота. Это было пространство для новой жизни.
Надя подошла к подоконнику и поставила обратно стопку своих тетрадей. Герань переехала на балкон.
— Прости меня, — Игорь подошел сзади и обнял её. — Я был слепым.
— Главное, что ты прозрел, — улыбнулась Надя, накрывая его руку своей.
Она открыла свой старый блокнот. История, которую она хотела написать, изменилась. Теперь это была не просто сказка о любви. Это была история о том, как эту любовь защищать. Надя взяла ручку. Слова ложились на бумагу легко и уверенно. Теперь она точно знала: хэппи-энд — это не подарок судьбы, а результат твердого решения быть счастливой. И эту истину она обязательно расскажет своим читателям.