— Лена, ты одеваешься, как бабка, честное слово! Ты меня старишь!
Эта фраза больно резанула по ушам. Елена застыла перед зеркалом в прихожей, так и не донеся руку до воротника своего темно-синего платья.
Еще секунду назад она чувствовала себя почти королевой: бархат мягко облегал фигуру, скрывая лишнее, высокая прическа открывала шею, а в глазах светилось предвкушение праздника.
Пятьдесят лет. Красивая дата. И она красивая. Была. До этого момента.
Сергей стоял в дверях спальни, застегивая запонки. Идеальный костюм, ни одной лишней складки, свежая стрижка, скрывающая седину на висках. Он выглядел моложе своих пятидесяти двух. Намного моложе.
И сейчас он смотрел на нее не как на любимую женщину, с которой прожил двадцать шесть лет, а как на старую, неудобную мебель, которую жалко выбросить, но стыдно показать гостям.
— В смысле? — голос предательски дрогнул.
— В прямом, Лен. Ты поправилась. И это платье… оно тебе возраста добавляет. Лет десять сразу.
— Сережа, я родила тебе дочь. Я двадцать шесть лет готовила тебе завтраки, обеды и ужины. Эти восемь килограммов… это же просто жизнь.
Слова застряли в горле. Сергей лишь поморщился, словно от зубной боли, и подошел к зеркалу, оттеснив ее плечом.
— Ладно, поехали. Гости уже собрались. Только прошу тебя, не налегай там на сладкое. И улыбайся. У нас праздник.
В ресторане было шумно и ярко. Тосты звучали один за другим, бокалы звенели, Сергей произносил красивые, правильные слова о любви и верности.
Он обнимал ее за плечи для фотографий, улыбался на камеру своей фирменной, чуть ироничной улыбкой. Но Елена чувствовала, как напряжена его рука. Как каменеют его пальцы на ее плече, стоит только вспышке погаснуть.
Он играл роль. Идеальный муж, успешный мужчина, глава семьи. А она была просто декорацией. Необходимой, но раздражающей.
Когда вынесли торт — огромный, трехъярусный, украшенный кремовыми розами, — Елена потянулась за ножом, чтобы разрезать первый кусок.
— Давай я, — Сергей перехватил ее руку. И, наклонившись к самому уху, прошептал: — Посмотри на ту официантку, Лен. Вон, с подносом. Видишь? Вот так должна выглядеть женщина. Легкая, тонкая и звонкая. А ты… как этот торт. Тяжелая и приторная.
Елена скосила глаза. Девушке было лет двадцать пять. Тонкая талия, тугой пучок светлых волос, быстрая, летящая походка. Она порхала между столиками, смеясь чьей-то шутке. Свежесть. От нее веяло юностью и беззаботностью.
Елена почувствовала себя чугунной статуей. Кусок торта на тарелке расплылся бесформенным пятном. Ком в горле стал таким огромным, что дышать было больно.
— Я сейчас, — бросила она и почти побежала в сторону туалета.
Там, под безжалостным светом ламп, зеркало не врало. Морщинки вокруг глаз, чуть поплывший овал лица, уставший, потухший взгляд.
«Может, он прав? — билась в голове паническая мысль. — Я действительно тетка? Старая, скучная, толстая тетка?».
***
Прошла неделя. Неделя, похожая на затяжной прыжок в бездну.
Сергей стал задерживаться. Сначала на час — «совещание затянулось». Потом на два — «отчеты, конец квартала».
Потом пришел за полночь, пахнущий чужими духами и дорогим коньяком, и, не раздеваясь, рухнул на диван в гостиной. «Устал», — бросил он, не глядя ей в глаза.
Елена молчала. Она боялась спросить. Боялась услышать правду, которая разрушит ее мир окончательно. Она просто жила, как автомат: работа, магазин, кухня, дом.
Варила его любимый борщ с пампушками, тратя полдня на то, чтобы тесто подошло идеально, чтобы чесночная заправка была именно такой, как он любит. А он приходил, съедал ложку и отодвигал тарелку: «Жирно. Я на диете».
***
Звонок раздался в среду вечером. На экране высветилось: «Ольга». Ольга была коллегой Сергея, они дружили семьями много лет.
— Ленка, привет, — голос Ольги звучал странно. Глухо и виновато.
— Привет, Оль. Что-то случилось?
— Лен… я не знаю, как сказать. Я не хочу быть той, кто приносит дурные вести, но… сил нет на это смотреть. Весь офис шепчется. Ты должна знать. Он не на совещаниях. Он с Алисой.
— С какой Алисой? — сердце ухнуло кудо-то вниз.
— Новенькая наша, из маркетинга. Ей двадцать восемь. Лен, они в воскресенье в Сочи летят. Он билеты бронировал через секретаршу, какой он дурак.
Телефон выпал из рук. Елена прислонилась спиной к холодной дверце кухонного шкафа. Двадцать один день. Три недели лжи.
Пока она гладила ему рубашки, пока пекла пироги, пока ждала у окна, он был с другой. С той, кто «тонкая и звонкая». Математика предательства была простой и беспощадной.
***
Когда Сергей пошел в душ, оставив телефон на тумбочке, Елена впервые в жизни нарушила правило. Она взяла его смартфон. Пароль был простым — год его рождения.
«Алиса Маркетинг». Переписка была длинной.
«Мой котик», «Жду не дождусь пятницы», «Ты такой сильный», «Когда ты уже решишь вопрос со своей старухой?».
«Скоро, малыш. Потерпи. Скоро все решим».
Куча смайликов, сердечек, поцелуйчиков. Пошлость, от которой хотелось вымыть руки с хлоркой.
Елена нашла ее профиль в соцсетях. Алиса. 28 лет. Фотографии с пляжей, из клубов, с бокалами коктейлей. Идеальная кожа, пухлые губы, фильтры, делающие лицо кукольным. Ни одной морщинки. Ни грамма усталости.
Елена смотрела на эти фото и чувствовала, как внутри что-то умирает. Она была раздавлена не самим фактом измены. Ее уничтожило это сравнение. Сергей променял ее не на ум, не на душу, не на общие интересы.
Он променял ее на молодость. Тупо, банально, на гладкую кожу.
***
В воскресенье утром тишина в квартире была такой плотной, что звенело в ушах.
Сергей сидел на кухне, лениво помешивая кофе. Он даже не пытался скрыть раздражение.
— Нам надо поговорить, Лен.
— Надо, — она стояла у плиты, спиной к нему. Руки не дрожали. Странно, но внутри была ледяная пустыня.
— Мы живем как соседи. Ты стала скучной. Тебе ничего не интересно, кроме твоих сериалов и кастрюль. Я задыхаюсь здесь.
Он говорил заученными фразами. Как по сценарию плохого сериала.
— А Алиса — это развитие? — тихо спросила Елена, поворачиваясь.
Сергей поперхнулся кофе, но быстро взял себя в руки. В его глазах мелькнуло злорадство.
— Да, представь себе. Алиса — это энергия. Это жизнь. Она хочет путешествовать, хочет учиться, хочет… жить! А ты? Ты — это застой. Ты — это борщ и диван. Ты обабилась, Лена. Превратилась в клушу.
— Я «обабилась», когда выносила утку за твоей матерью полгода, пока она умирала, — голос Елены звенел сталью. — Я была скучной, когда сидела у твоей кровати после аварии, когда ты ходить не мог, и мыла тебя, взрослого мужика, как ребенка? Это было развитие, Сережа?
Он поморщился.
— Не начинай. Вечно ты давишь на жалость. Это прошлое. Забыли. Я тебе благодарен, конечно, но жить с чувством долга я не собираюсь. Ты — прошлое. А я хочу будущего. Посмотри на себя. Ты же… старуха.
Слово упало, как камень. Старуха.
— Вон, — сказала Елена. Тихо, но так, что Сергей вздрогнул. — Собирай вещи и вон из моего дома. Сейчас же.
Он усмехнулся, встал и пошел в спальню. Елена слышала, как хлопают дверцы шкафа, как гремит чемодан. Она не плакала. Слезы кончились.
Через полчаса он стоял в прихожей. Два чемодана, сумка с ноутбуком. На лице — выражение победителя, который сбрасывает балласт.
— Посмотрим через год, кто из нас кого старит, Сережа, — сказала Елена, глядя ему прямо в глаза.
Он рассмеялся. Громко, обидно.
— Через год я буду уже на Мальдивах с любимой женщиной. А ты будешь вязать носки внукам. Прощай, баба Лена.
Дверь захлопнулась.
***
Потом был ад. Бюрократический, липкий ад развода. Сергей оказался мелочным до тошноты.
Он делил каждую вилку, каждую тарелку. Он пытался доказать, что квартира куплена на его деньги, хотя все знали, что первый взнос — это наследство Елены от бабушки.
Но Елена была бухгалтером. Хорошим бухгалтером. У нее все ходы были записаны.
В суде она была собранной, строгой, в том самом темно-синем платье, которое «старило». Она выложила перед судьей папки с чеками, выписками, договорами.
Судья, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, листала документы и понимающе кивала. Адвокат Сергея, молодой хлыщ, потел и краснел.
— Квартиру оставить истице. Автомобиль «Тойота» присудить в равных долях, так как доказан факт покупки на личные средства, полученные в порядке наследования, — отчеканила судья.
В коридоре Сергей перехватил ее локоть. Глаза его были злыми, колючими.
— Довольна? Обобрала мужика? Алиса передавала тебе привет. Сказала, что это все от зависти и ревности старой брошенной жены.
— Передай Алисе, что я желаю ей удачи. Она ей понадобится, — спокойно ответила Елена и, вырвав руку, пошла к выходу, стуча каблуками.
Вечером она сидела в пустой квартире. Тишина больше не давила. Она звенела, как хрусталь. Позвонила Катя, дочка.
— Мам, ты как? Держишься? Он козел, мам. Ты у меня самая лучшая.
— Я знаю, котенок. Я держусь.
Положив трубку, Елена налила себе бокал вина. И заплакала. Горько, навзрыд, вымывая из себя всю боль, всю обиду, все эти двадцать шесть лет.
Она плакала по себе, по той девочке, которая верила в «долго и счастливо». Теперь она была одна. В пятьдесят лет. Одна.
***
Первые три месяца прошли как в тумане. Елена училась жить заново.
- Училась не готовить кастрюлями — ей одной хватало легкого салата на ужин.
- Училась спать посередине огромной кровати, раскинув руки «звездочкой».
- Училась гулять в парке одна, не чувствуя себя ущербной.
Она записалась в бассейн. Вода лечила. Когда она плыла, ей казалось, что с нее смывается грязь прошлого, смывается возраст, смывается тяжесть чужих слов. Тело становилось легким, послушным.
Килограммы ушли сами собой. Двенадцать килограммов за полгода. Оказалось, что она не толстая. Она просто «заедала» стресс, заедала холодность мужа, заедала свою ненужность.
Сменила гардероб. Выбросила все эти балахоны «для солидных дам». Купила джинсы, яркие свитера, элегантное пальто цвета кэмел.
А потом сделала то, о чем мечтала с юности, но Сергей запрещал («Рыжий — это вульгарно!»). Она покрасилась в глубокий, насыщенный медный цвет.
— Ленка, ты расцвела! — ахнула Ольга при встрече. — Прямо ведьма! Глаза горят, кожа светится!
От Оли доходили редкие слухи. Сергей жил с Алисой. Снимали квартиру, потому что ипотеку ему не дали. Алиса требовала денег, ресторанов, поездок. Сергей работал на износ. Елене было почти все равно. Обида ушла, оставив после себя легкую грусть и… свободу.
***
Декабрь выдался снежным. В поликлинике было душно, пахло хлоркой и лекарствами.
Елена сидела в очереди к терапевту — плановый осмотр для справки в бассейн. Она листала ленту в телефоне, чему-то улыбаясь. Рыжие локоны рассыпались по плечам, на ней была стильная белая блузка и узкая юбка. Она выглядела потрясающе.
— Девушка, вы крайняя?
Голос показался знакомым. До боли, до дрожи знакомым. Но каким-то… надтреснутым. Стариковским.
Елена подняла глаза. И замерла.
Перед ней стоял старик. Осунувшийся, серый, с глубокими мешками под глазами. Редкие волосы, не прикрывающие лысину, ссутуленные плечи. Руки мелко тряслись.
Это был Сергей.
Рядом, уткнувшись в телефон, стояла Алиса. Она выглядела скучающей и раздраженной.
— Сереж, ну долго еще? Я в салон опаздываю! — капризно протянула она, не поднимая головы.
— Сейчас, котик, сейчас… Давление скачет, голова раскалывается… Помоги талончик найти…
— Сам ищи, не маленький! Вечно ты ноешь!
Сергей поднял глаза и встретился взглядом с Еленой.
В его глазах плеснулся ужас. Потом стыд. Жгучий, невыносимый стыд. Он попытался выпрямиться, втянуть живот, но вышло жалко.
— Лена? — прохрипел он. — Ты… ты прекрасно выглядишь. Похудела…
— Здравствуй, Сережа, — голос Елены был спокойным и звонким. Вся очередь обернулась.
Алиса наконец оторвалась от телефона. Смерила Елену оценивающим, злым взглядом. Увидела ее сияющую кожу, фигуру, дорогие сапоги. И перевела взгляд на своего спутника — потного, трясущегося, жалкого.
— Сереж, пойдем отсюда! — дернула она его за рукав. — Воняет здесь!
И тут Елену прорвало. Не со зла. А от чувства высшей справедливости.
— Алиса, зачем же вы так? — громко, на весь коридор сказала она, улыбаясь. — Берегите его. Ему вредно волноваться. Помнишь, Сережа, год назад ты сказал мне: «Ты меня старишь»?
Очередь затихла.
— Так вот, Сережа. Посмотри на нас. Кто кого состарил? Ты выглядишь как дедушка своей внучки.
— Браво! — шепнула какая-то бабушка в углу. Мужики в очереди хмыкнули.
Сергей стал пунцовым. Алиса, схватив его за руку, буквально потащила к выходу. Он плелся за ней, спотыкаясь, униженный, раздавленный, старый.
Елена смотрела им вслед и не чувствовала ничего, кроме жалости. Жалости к глупому человеку, который сам украл у себя жизнь.
***
Через месяц позвонила Катя.
— Мам, Алиса бросила папу. Сразу после того случая в поликлинике. Сказала, что ей не нужен инсультник и нищеброд.
— Ожидаемо, — пожала плечами Елена.
А вечером позвонил он сам.
— Лен… прости меня. Я был дураком. Я все осознал. Можно… можно я приеду? Нам ведь было хорошо вместе. Я все исправлю.
Елена стояла у окна, глядя на заснеженный город. В отражении стекла она видела красивую, уверенную в себе женщину.
— Нет, Сережа, — твердо сказала она. — Нельзя.
— Но почему? Я же один! Я пропаду!
— Потому что я не хочу стариться рядом с тобой. Прощай.
Она нажала «отбой» и заблокировала номер. Жестоко? Возможно. Но справедливо.
Она вспомнила свои двадцать шесть лет брака. Вспомнила этот последний год. Он сделал свой выбор. Он хотел молодости — он ее получил. И заплатил за нее сполна.
А у нее впереди была целая жизнь. Своя собственная. И она только начиналась.
Ещё читают на канале:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!