Я смотрела на дорожную сумку, стоящую в коридоре, и вместо радости от предстоящего отпуска чувствовала тяжесть. В руках я сжимала связку ключей от дачи с брелоком в виде медной подковы. Мы купили её с мужем на новоселье, «на счастье». Теперь эта связка казалась мне непосильной ношей. Сезон «мы же одна семья» и «надо потерпеть» был официально открыт.
Дверь распахнулась, впуская в прихожую резкий запах духов и шумную уверенность Нины Ивановны. Свекровь вошла так, словно это она хозяйка квартиры, а мы — случайные постояльцы.
Следом, тяжело опираясь на трость, вошла бабушка мужа, Зоя Андреевна. Она сразу же прислонилась к стене, всем своим видом демонстрируя предельную усталость.
— Ну, собрались? — вместо приветствия бросила Нина Ивановна, оглядывая наши сумки. — А мы вот решили, что планы придется поменять.
Муж, Олег, вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Увидев мать, он заметно напрягся.
— Мам? Вы чего без звонка? Мы через час выезжаем.
— Выезжают они, — фыркнула свекровь, скидывая туфли. — А о стариках кто подумает? Зое Андреевне врач прописал воздух. Город душит, духота невыносимая. Так что, молодые, придется вам уступить.
Внутри меня начала подниматься злость. Мы готовили дом к этому отпуску два месяца. Я высадила цветы, Олег починил веранду. Мы мечтали о тишине, а не о семейных разборках.
— Нина Ивановна, — начала я, стараясь говорить ровно. — Мы обсуждали это неделю назад. Мы едем на дачу. У нас отпуска согласованы.
Свекровь повернулась ко мне, и её лицо приняло то самое выражение оскорбленной добродетели, которое действовало на Олега безотказно.
— Маша, ты молодая, здоровая женщина. Тебе сложно? В палатке поживете, романтика! А бабушке нужен комфорт. Там вода, туалет в доме. Где еще мы такие условия найдем бесплатно?
— Это наш дом, — твердо сказала я. — И мы не собираемся жить в палатке.
— Олежа! — свекровь перевела взгляд на сына. — Ты слышишь, как она с матерью разговаривает? Бабушка войну пережила, а вы ей пожалели две недели на природе?
Олег посмотрел на меня. В его глазах читалась виноватая тоска. Он не умел ей отказывать.
— Маш... — начал он неуверенно. — Ну, может, правда? Бабушке тяжело в городе.
— Мама уже в возрасте, а ты продолжаешь донимать её! — подхватила Нина Ивановна, чувствуя слабину. — Войди в положение! Пусть живут. Мы же родня!
Я понимала: если сейчас устрою скандал, то стану врагом номер один. Но и отдавать свой единственный отдых просто так я не собиралась.
— Хорошо, — вдруг сказала я.
Олег удивленно вскинул брови.
— Вот и умница, — расплылась в улыбке свекровь, протягивая руку. — Давай ключи. И напиши, как там бойлер включать, а то я вечно путаю.
Я сжала брелок-подкову в ладони.
— Ключи я вам дам, — медленно произнесла я. — Но с одним условием. На участке — порядок. Мои гортензии поливать каждый вечер теплой водой. И, Олег, — я повернулась к мужу, — мы сейчас же бронируем тот коттедж на озере. Платный. За счет денег, отложенных на ремонт машины.
Олег кивнул без раздумий.
— Конечно. Без проблем.
Нина Ивановна схватила ключи, пропустив мимо ушей слова про цветы.
— Ой, да разберемся! Мы же не варвары. Всё, езжайте, не мешайте нам собираться.
Мы уехали через час. Нашли уютный домик на базе отдыха — дорогой, но с видом на сосновый лес. Первые два дня я еще дергалась, проверяла телефон, ждала подвоха. Но тишина сделала свое дело. Мы купались, гуляли по лесу и впервые за долгое время просто болтали ни о чем.
На пятый день, в самый разгар обеда, у Олега зазвонил телефон. Он глянул на экран, поморщился и включил громкую связь.
— Да, мам.
— Олег! — голос матери резанул слух так, что я невольно отставила чашку. — Это безобразие! У нас воды нет! Вообще! И свет моргает! Что вы нам подсунули?!
Олег растерянно посмотрел на меня.
— Мам, там всё работало. Может, пробки выбило? Или насос...
— Какой насос?! Я что, слесарь?! — кричала Нина Ивановна. — Бабушке помыться надо! Приезжай немедленно и чини! Ты мужик или кто? Бросайте свои гулянки и дуйте сюда! Тут и огурцы ваши вянут!
Олег уже начал подниматься, хватаясь за карман с ключами от машины.
— Сейчас, мам, я...
Я накрыла его руку своей ладонью и прижала к столу.
— Нет.
Муж замер.
— Маш, ну там же бабушка... воды нет.
Я решительно взяла телефон из его рук.
— Нина Ивановна, здравствуйте.
На том конце на секунду замолчали, потом голос свекрови стал еще громче:
— Маша? Дай трубку сыну! Пусть едет чинить свою развалюху!
— Олег никуда не поедет, — ответила я, глядя на спокойную гладь озера. — У нас оплаченный отпуск. Мы отдыхаем.
— Ты в своем уме?! — возмутилась свекровь. — Мы тут сидим без воды! Мы же родня! Вы обязаны!
— Мы обязаны были уступить вам дом, и мы это сделали. Вы хотели быть хозяйкой? Будьте. Хозяйка дома решает бытовые проблемы сама. Вызовите мастера. Телефон висит на холодильнике.
— Мастера?! — задохнулась она от гнева. — Ему же платить надо!
— Комфорт стоит денег, Нина Ивановна. А наш отдых стоит тишины. Не звоните нам больше до конца недели.
Я нажала «отбой» и выключила телефон мужа.
Олег смотрел на меня с немым вопросом, но во взгляде я увидела не осуждение, а облегчение. Словно он всю жизнь ждал, что кто-то сделает этот шаг за него.
— Ты правда не пустишь меня чинить насос? — спросил он тихо.
— Правда. Если они хотят играть во владельцев загородной недвижимости, пусть учатся менять фильтры. Или платят за это профессионалам.
Олег помолчал, потом взял кусок шашлыка и улыбнулся — впервые за этот разговор искренне.
— А гортензии? — спросил он.
— Гортензии я новые посажу. А нервы у нас одни.
Мы вернулись домой через неделю. Дача встретила нас тишиной. Ключи с медной подковой лежали в почтовом ящике у ворот — видимо, свекровь не решилась передавать их лично.
Насос был починен — квитанция от местного мастера валялась на кухонном столе, придавленная пустой банкой из-под варенья. Гортензии, конечно, засохли, но это была небольшая плата за урок, который усвоили все.
Теперь, когда я собираюсь на дачу, я беру только свои вещи. Телефон Нины Ивановны по-прежнему в списке контактов, но звонит она редко. А медная подкова на ключах больше не кажется мне тяжелой. Теперь это просто брелок, открывающий дверь в мой, и только мой, дом.