Моя лучшая подруга Юля и я — как сёстры. Мы пережили вместе институт, первые работы, мою свадьбу и её болезненный развод. Мы знали друг о друге всё. До того дня, пока мой муж Андрей не подарил ей на день рождения вазу. Не просто вазу. Хрустальный арт-объект ручной работы, который мы месяц назад видели в галерее, и я, сдерживая дыхание, сказала: «Какая красота! Жаль, что стоит как ползарплаты». Андрей тогда промолчал.
И вот эта самая ваза, дорогая, бьющая в глаза своим изяществом, лежала в коробке перед смущённой Юлей. Она ахнула: «Андрей, что ты! Это же слишком!». Он великодушно махнул рукой: «Пустяки! Ты заслуживаешь красивых вещей. Это тебе поддержка». Я сидела, чувствуя, как кровь отливает от лица. На мой тридцатилетний юбилей в прошлом году он подарил мне серьги. Красивые, но… из масс-маркета. Со словами: «Ты же практичная, будешь носить каждый день».
Дома я не выдержала.
— Андрей, это что было? Ваза за ползарплаты моей лучшей подруге? Ты с ума сошёл?
Он обернулся с видом оскорблённой добродетели.
— Кать, ну что ты раздула? Человеку тяжело, одна с ребёнком, радости в жизни мало. Просто хотел поддержать. Ты что, моей щедрости завидуешь?
— Это не щедрость! — выдохнула я. — Это неуважение! Мне — практичные серьги, а ей — музейный экспонат? Ты хочешь сказать, что моя лучшая подруга «заслуживает» больше, чем твоя жена?
— Не драматизируй, — отмахнулся он. — Ты же не материшься из-за денег. Просто она одинокая, ей приятно. А ты у меня есть.
В этой фразе «А ты у меня есть» прозвучало не как признание в любви, а как обесценивание. Я — уже завоеванная территория, где можно сэкономить на эмоциях и подарках. Она — хрупкий объект, требующий дорогого утешения.
С этого дня всё пошло под откос. Юля, которая всегда звонила первой, теперь отписывалась короткими смайликами. Она отменила наши традиционные субботние встречи под предлогом занятости. Ваза, как я узнала из её осторожных сторис, заняла центральное место в её гостиной. Моя подруга от меня шарахалась, будто я была не той, кому она плакала в жилетку, а опасной соперницей, получившей неоспоримые доказательства её тайной власти над моим мужем.
Андрей же искренне не понимал проблемы. «Ты сама говорила, она тебе как сестра! Я сестре твоей сделал приятно! Ты стала какой-то мелочной, ревнивой». Он возвёл мою боль в ранг женской истерики, закрыв тему. Но в воздухе висело невысказанное: почему такая щедрость? Что он хотел этим купить? Её восхищение? Её благодарность? Что-то ещё?
Я решила не устраивать сцен. Я стала наблюдать. И заметила, как Андрей оживлялся, когда в общем чате появлялось сообщение от Юли. Как он запомнил, что она любит рафаэлло и случайно купил их к чаю. Мелочи. Но этих мелочей стало слишком много для простой «поддержки одинокой матери».
Я пригласила Юлю на прогулку. Без Андрея. Без возможности отвертеться. Мы шли молча, пока я не спросила прямо:
— Юль, что происходит? Из-за вазы?
Она покраснела, закусила губу.
— Кать, прости. Мне неловко. Очень. Он… он как-то слишком. Я не знаю, как себя вести. Мне кажется, он ждёт чего-то, чего я дать не могу. И не хочу. А ты… ты смотришь на меня как на предательницу.
— А он? Что-то говорил? Делал намёки?
— Нет! — воскликнула она. — Ничего такого. Он просто… чрезмерно заботливый. Говорит, что я «заслуживаю большего». Это льстит, но и пугает. Особенно когда вижу твои глаза.
И тут я всё поняла. Это была не измена. Это была эмоциональная инвестиция. Андрей, скучая в браке, где всё стало привычным, играл в благородного рыцаря, спасающего хрустальную принцессу. Он покупал не её внимание, а свои ощущения: значимости, щедрости, власти дарить «счастье». А я и наш стабильный, пресный быт были фоном, с которого так приятно было играть в героя.
Вечером я положила перед Андреем два листка. На одном — скриншот вазы с ценой. На другом — фото моих серёг с примерной стоимостью.
— Объясни мне, как человек, который считает деньги, — сказала я ледяным тоном. — Вот — «поддержка одинокой матери». А вот — «практичный подарок жене». Цифры не врут. Ты не поддержал Юлю. Ты унизил меня. Ты показал нам обеим, где твои истинные приоритеты и где ты ищешь эмоций, которых тебе не хватает.
Он пытался юлить, но цифры были железными.
— Я не хочу скандала, — продолжила я. — Я хочу понять. Ты влюблён в неё?
— Нет! Боже, что ты! — он был искренне испуган.
— Тогда что? Тебе нравится, как она на тебя смотрит после таких подарков? Нравится чувствовать себя её спасителем? Так знай: ты не спасатель. Ты — тот, кто разрушил мою дружбу и посеял между нами недоверие. И эту трещину, дороже любой вазы, уже не заклеить.
Мы не развелись. Мы пошли к психологу. Андрею пришлось признать свою «синдром спасателя» и негласное обесценивание наших отношений. Вазу Юля тихо продала, сказав, что деньги пойдут на образование сына. Наши с ней отношения теперь — как та хрустальная ваза: красивые издалека, но с огромной, зияющей трещиной. Мы общаемся, но той лёгкости больше нет.
Вопросы читателям:
- Как должна была поступить Юля, получив такой подарок от мужа подруги? Вернуть? Поговорить с Катей?
- Как вы поступили бы на месте Кати: устроили бы скандал, промолчали или действовали бы иначе?
Читайте также: