Мандаринка

Моя совершеннолетняя дочь Алиса только закончила школу, поступила в институт, вся жизнь впереди. Мы с мужем мечтали, как она будет встречаться с мальчиками своего возраста, ходить на свидания, влюбляться. Мы не мечтали о том, что она приведёт домой мужчину, который старше нас с мужем. Его зовут Виктор. Ему 54 года. У него взрослые дети, развод за плечами, солидный бизнес и дорогая машина. Он старше моего мужа на 9 лет. Старше меня на 11. Когда я увидела их вместе, у меня подкосились ноги. — Мама, папа, это Виктор...

Квартира Алины досталась ей от бабушки, и это был кусочек старой Москвы внутри новой жизни — высокие потолки с лепниной, скрипучий дубовый паркет и трубы, помнившие, наверное, еще оттепель шестидесятых. Муж, Игорь, терпеть не мог эту квартиру. «Деньги любят новый бетон, а не бабушкины склепы», — говорил он, но переезжать в его жилой комплекс на набережной Алина отказывалась. Здесь пахло детством, корицей и мамиными духами. Здесь было тепло. Игорь же тепла не давал. Он был успешен, холоден и скуп...

Этот звонок раздался, когда я поливала герань на подоконнике. Старый, дребезжащий звонок городского телефона, который я держу по привычке. — Алло, — сказала я в трубку, вытирая мокрые руки о джинсы. В трубке было тихо. Потом глубокий вдох, будто человек набирался смелости перед прыжком в воду. — Мам... это я. Голос низкий, мужской, с хрипотцой. Но я узнала бы его из тысячи. Это был голос того самого мальчика, который в три года просил почитать на ночь сказку. Который в семь лет кричал с крыльца: «Мама, смотри, как высоко я качаюсь!» Я опустилась на табуретку...

Моему сыну Артёму 14 лет. Он хороший мальчик — учится, помогает по дому, не грубит. Был хорошим. Пока не настала эра айфонов. Всё началось с того, что у Артёма сломался телефон. Старенький, китайский, рабочий, но с разбитым экраном. Мы пообещали купить новый, бюджетный, в пределах разумного. И тут началось. — Мам, а можно айфон? У всех в классе айфоны. Я один с этим старьём хожу. — Артём, айфон стоит как наша половина ипотеки. Мы не можем. — Но у Вовки есть, у Сашки есть, у Ленки есть! Вы что, меня не любите? Я опешила...

Они поженились, когда обоим было слегка за сорок. За плечами — по разводу, по двое детей и огромный багаж надежд, что в этот раз всё будет по-настоящему. Ольга смотрела на Игоря и видела не просто мужчину, а скалу. Уверенного, состоятельного, привыкшего отвечать за свои слова. А он, кажется, ценил в ней мягкость и умение создавать уют из ничего. Их дом был большим, светлым и… разделенным. Не стенами, а невидимой оптикой. Игорь купил его до брака, и это чувствовалось в мелочах: в выборе плитки в прихожей, в планировке гостиной...

Мы познакомились с Пашей три года назад в очереди в МФЦ. Я меняла паспорт, он пришел за какой-то копией свидетельства. Разговорились. Он был обаятельным, улыбчивым и, как мне тогда показалось, очень хозяйственным. Тогда я решила провести эксперимент. Глупый, жестокий, но, как оказалось, очень эффективный. До Паши были другие. Стоило мужчине узнать, что у меня своя небольшая, но стабильная сеть цветочных магазинов, доставшаяся от тетки, и что на счету лежит приличная сумма от продажи ее же квартиры, как их поведение менялось...

Моя жена Настя второй раз в декрете, я работаю на двух работах. Мы оба устали. Мы оба злимся. Мы оба считаем, что правы. Всё началось не вчера. Когда родился первый, я работал на одной работе. Помогал по дому, вставал по ночам. Было тяжело, но терпимо. После рождения второго цены взлетели, ипотека стала неподъёмной. Я нашёл вторую работу — удалённо, по вечерам. Теперь мой день выглядит так: основная работа с 9 до 18, вторая — с 20 до 23. Дорога, пробки, дом — в 11 ночи. Утром вставать в 7. Я валюсь с ног...

Мы сидели на кухне, пили чай с вишневым вареньем. Свекровь, Тамара Павловна, промокнула салфеткой губы и, как о чем-то обыденном, сказала: — Леночка, у нас к тебе дело. Мы с отцом решили взять кредит. Хотим сделать ремонт дома, давняя мечта. Я улыбнулась. Муж, Димка, сжал мою руку под столом. — Но банк просит поручителя, — продолжила свекровь. — У нас пенсии небольшие, а у тебя зарплата белая, хорошая. Это просто формальность. Сходишь, распишешься, и всё. Дима тут же включился: — Лен, правда, чего тут думать? Свои же люди...

Он вошел в мою жизнь вместе с запахом краски и свежего дерева. В моей холеной однушке с дизайнерским ремонтом как раз меняли полы, и Рашид был прорабом. Высокий, с открытой улыбкой и невероятными глазами. Мне 35, я руководитель отдела в крупной компании, у меня есть своя квартира, машина и полное ощущение, что жизнь удалась. Нет лишь одного — тепла настоящего мужского плеча. Рашид ухаживал красиво, по-старинному. Приносил гортензии, просто потому что «они как ты — нежные». Говорил, что из ближнего...

У нас с женой двое детей, ипотека, обычная жизнь. Обычная, если не считать того, что моя жена зарабатывает в два раза больше меня. И не даёт мне об этом забыть. Я не комплексовал по этому поводу. Ну, зарабатывает и зарабатывает. У меня нормальная работа, инженер, не копейки получаю. Просто у неё карьера пошла круче, она руководитель, бонусы, премии. Я радовался за неё. Пока она не начала радоваться за себя слишком громко. Всё началось с мелочей. "Я купила детям новую куртку, а то ты вечно экономишь"...

Диана смотрела в иллюминатор и впервые за полгода не чувствовала комка в горле. Там, в Москве, остался токсичный брак, развод, дележка пыльных полок и бесконечное «ты ни на что не способна». Здесь, на высоте десяти тысяч метров, она решила: следующие две недели она просто женщина. Не менеджер, не бывшая жена, а Диана, которая едет за теплом. Отель в турецком городке встретил её ароматом кофе с кардамоном. Хозяин, высокий, статный мужчина с усталыми, но очень живыми глазами, представился Амиром. Он...

— Саш, посмотри, как Кир рисует! Настоящий корабль получился, — Лена протянула мужу рисунок, надеясь на привычную теплоту в его глазах. Александр даже не повернул головы, продолжая листать ленту в телефоне. — Угу. А где Стас? Опять в своей комнате книжку читает? В десять лет читать — это ненормально. Иди, гони его на улицу, пусть мяч пинает. Весь в тебя, ботаник. Лена замерла. Сердце кольнуло знакомой, но от этого не менее острой болью. — Саша, ну зачем ты так? Он просто любит читать. Не говори так про него...