Мы с мужем Игорем три года копили на мечту — поездку в Грецию. Это был не просто отдых. После выкидыша, долгого лечения и, наконец, рождения нашей дочери Маши, мы хотели стать просто мужем и женой на берегу тёплого моря, а не врачом и пациентом, не тревожными родителями. Всё лишнее уходило в копилку-свинью, а потом — на отдельный сберегательный счёт. 350 000 рублей. Наша общая тайна и общая гордость.
Тайну мы не уберегли. Свекр, Пётр Семёнович, как-то помогал Игорю с банковским приложением и, видимо, что-то увидел. А через неделю нам объявили радостную новость: «Дети, мы наконец-то начинаем капитальный ремонт на даче! Сломали старую веранду, залили фундамент под пристройку!». Мы, конечно, обрадовались за них.
Прозрение пришло медленно и мучительно. Сначала Игорь стал как-то странно отнекиваться от обсуждения деталей поездки: «Давай позже, не до того». Потом я не нашла в общем ящике договор со страховкой. Когда я напрямую спросила: «Где наши деньги?», он опустил глаза и пробормотал: «Папа взял. В долг. На дачу. Они же потом вернут».
В тот вечер мы поехали «на шашлыки» на ту самую дачу. Была новая веранда, пахло краской. За столом свекор поднял тост:
— За семейную взаимопомощь! Вы — молодые, у вас вся жизнь впереди, а у нас старость. Дача — это вам же важнее! Внучке нужен свежий воздух, а не какая-то Греция. Мы для вас всё и делаем.
Свекровь кивала, гладила мою руку:
— Олечка, не кисни. Вы ещё наотдыхаетесь. А вот дача — это на века. Ваш вклад в семейное гнездо!
У меня в ушах стоял звон. Это не был долг. Это был «вклад». Без спроса, без обсуждения. Мои мечты о море были объявлены незрелой блажью, а их желание иметь просторную веранду — стратегической необходимостью для нашей же семьи. Игорь молча наливал всем вино, избегая моего взгляда.
Дома грянула ссора.
— Как они могли?! Это воровство! — кричала я, не боясь разбудить Машу. Я была слишком опустошена для шёпота.
— Успокойся! — огрызнулся Игорь. — Это не воровство! Они же родители! Они вложили в нас всю жизнь! Это просто… помощь наоборот. Мы им помогли. Они для нас же стараются!
— Помощь без спроса — это грабёж! — шипела я. — И ты знал! Ты покрывал их! Ты выбрал их, а не нас!
— Не заводись! — он кричал уже в ответ. — Что я мог сделать? Они же попросили. Тебе лишь бы отдых, а у меня родители стареют!
В его глазах читался не стыд, а растерянность мальчишки, которого поймали между мамой и женой. И в этой растерянности был выбор. Он выбрал не нас.
Я поняла, что с мужем говорить бесполезно. Он живёт в иной реальности, где долг сына — безропотно отдавать всё, а долг родителей — решать, что для их взрослого ребёнка лучше. Я же оказалась в реальности, где у меня украли три года жизни, мечту и ощущение безопасности в собственной семье.
Я пошла другим путём. Не скандальным, а юридическим. Я собрала все доказательства: выписки со счёта (он был на моё имя, но с общим доступом), переписку, где мы обсуждали Грецию, запись разговора на даче (сделала тайком, на всякий случай). И поехала к свекру и свекрови. Без Игоря.
— Пётр Семёнович, Людмила Викторовна, — начала я ледяным тоном, в котором не было ни капли былой почтительности. — Вы совершили растрату чужих денежных средств. У меня на руках все доказательства. У вас есть два варианта.
Они попытались перейти на «мы же семья», «для внучки». Я подняла руку.
— Вариант первый: вы возвращаете всю сумму на мой счёт в течение трёх дней. Без обсуждений, без оправданий. И подписываете расписку, что больше никогда не приближаетесь к нашим финансовым документам.
— А второй? — хрипло спросил свекор.
— Второй — я подаю заявление в полицию. Согласно Семейному кодексу РФ (ст. 34, 35), деньги на накопительном счете, нажитые в браке, являются совместной собственностью. Супруг, чьи права нарушены, имеет право через суд требовать возмещения половины потраченных без его согласия средств, если докажет, что они были потрачены не в интересах семьи. Это было явно не в наших интересах, учитывая наше трехлетнее желание съездить в отпуск. И, учитывая сумму, я потребую через суд компенсацию морального вреда за сорванную поездку и пережитый стресс. Выбор за вами.
Игорь, узнав об этом, устроил истерику: «Ты сошла с ума! Ты хочешь посадить моих родителей?!». Я ответила просто: «Я хочу вернуть наши деньги. Ты не смог их защитить. Теперь это делаю я. Ты был под влиянием, пусть даже и родителей. Не знаю, насколько ты осознаешь всю серьезность своих действий, но или ты сейчас идешь со мной в полицию, или отходишь в сторону».
Они вернули деньги. Все до копейки. Взяли, видимо, в кредит под ту самую дачу. Расписку подписали молча. Игорь две недели не разговаривал со мной, но я увидела в его молчании не только обиду, но и… странное облегчение. Я сделала то, на что у него не хватило духа. Я стала щитом, который он должен был держать.
Мы съездили в Грецию. Море было солёным, как мои слезы в первую ночь. Мы не нашли там потерянной лёгкости, но мы нашли новое правило: общие финансы отныне неприкосновенны. Даже для «семьи».
Вопрос читателям:
Что страшнее в этой истории: воровство родителей или молчаливое согласие и оправдание мужа?
Читайте также: