Глава 3
Hic sunt Dracones
— Товарищи, посмотрите в окна… — Начало оперативки у Люциуса настораживало с первой же буквы «Т». — И что мы там видим?
Эксперты задумчиво обратили взоры на вид во дворе. Присутствовавших на оперативке было много, а вот окон в кабинете всего два. Поэтому наши взгляды разве что локтями между собою не толкались, выглядывая наружу.
А там, за окнами… Конец апреля баловал просто превосходной погодой. То ли лето торопилось вступить в свои права не по сроку, то ли всеобщее потепление необратимо перекраивало погоду пока ещё сурового Урала.
— Весна. Приближается первомай, — задумчиво промолвил СамСамыч.
— Так какой вывод? — Люциус явно на что-то намекал, и судя по нерадостным взорам корифеев, на нечто малоприятное.
— Марафон… Весенний марафон…
Печаль в голосе наставника заставила моё сердце нервно трепыхаться во внезапно ставшей очень тесной грудной клетке. Последний мой марафон по коридорам общаги оставил не самые лучшие воспоминания о минутах физической нагрузки.
Упоминание таинственного спортивного мероприятия омрачило чистые лбы даже совсем молодых экспертов. Один я пребывал в райском неведении, наивно не познав добра. И, как оказалось, зла тоже ещё не познав...
Первый день мая в это субботнее утро встречал по летнему жарким солнцем. Повсюду на улицах звучала бравурная музыка, напоминая светлые детские воспоминания о «святых» социалистических праздниках первомая и седьмогоноября. Для меня до сих пор оставалось большой загадкой — как народ в ту пору мог так беззаботно веселиться, не откушав пары сортов колбасы из многих десятков, представленных в магазине под боком, не владея иномаркой, стоящей на платной стоянке, где когда-то была детская хоккейная коробка, и даже банального сотового телефона в кармане не имея. Тому благостному времени точное название дал умный Терёха — пещерный коммунизм.
Мы шли с корешом к месту старта ежегодного марафона врачей, начинающегося, как ни странно, от главного корпуса Политехнического Института.
— Это такая традиция, первую субботу мая устраивать открытый городской марафон лечебных учреждений, — втолковывал Тереха.
— А мы причём? — удивлялся я. — Какое, к дьяволу, мы лечебное учреждение?
— Во всяком случае, из лечебных учреждений к нам много кого попадает.
— Врачей, что ли? — переспросил я.
— Да каких врачей… Пациентов. Бывших. Ну и врачи бывают тоже… Правда, все в горизонтальном положении. Что они, не люди, что ли? — сбивчиво пояснил Тереха.
Вот чёрт! Я про это и не подумал. Тогда участие Бюро судебной экспертизы в этом мероприятии как бы и оправдано. Хотя… Если продолжить смысловой ряд, то и с заводов к нам регулярно заезжают чересчур любопытные многостаночники, от излишне большого ума сующие его вместилища и ни в то время, и ни в то место. Так нам теперь и в зимней Олимпиаде работников промышленных предприятий, что ли, участвовать?
— И тут есть одна интересная деталь, — тем временем интриговал оптимистичный кореш.
— Какая?
— Наше Бюро на всех марафонах всегда занимает первое место…
— Да ну-у… — искренне удивился я. — Шутишь?
— Точно-точно. Статистика не врёт. Да ты ж видел все эти кубки в Красном уголке Бюро.
— Ага. Припоминаю.
Там, за стеклянными дверцами медицинского шкафа, плотными рядами громоздились металлические чаши, кубки и дипломы. Никогда бы не подумал, что вот эта наша экспертная братия, по большей части представленная модельной линейкой из раскисших, оплывших, вялых тел, может куда-то ещё добежать, кроме как до ближайшего магазина с алкоголем, да и то — с инспираторной диспноэ.
— Как так-то? У нас же ни одного стоящего спортсмена нет. Разве что кто-то в шахматы сечёт. Я вот точно пробежать десятку не смогу. — Заранее предостерёг от бесперспективных ожиданий на свой неспортивный счёт.
— Не с-сы, — таинственный голосом успокоил Тереха, — У Люциуса краплёные козыри в обоих карманах. Да на все случаи жизни. И не только...
Уточнять конкретнее он не стал, пообещав, что скоро сам всё увижу...
У Политеха колыхалась изрядная толпа медработников. А так как большинство окончило один и тот же ВУЗ, шло интенсивное братание, похлопывания друг-друга по бокам и воспоминания, воспоминания... Солидных дядек и тётек словно вернули на некоторое время в счастливое студенческое прошлое, и они дружно веселились до упаду.
Среди разношёрстных и разноразмерных врачей резко выделялась небольшая группа поджарых спортсменов в профессиональной экипировке, судя по всему, нанятых одной из частных клиник. Спортсмены так же весело общались своим узким кругом, наверное, воспоминая километры и километры спортивных трасс, вытоптанных совместно.
Мы подошли к лаборантке Галине, которая напротив фамилий на бумажке поставила две галочки. Подумалось, что фиксация присутствующих её именное проклятие.
— Участникам соревнований приготовиться! — раздалось над в большинстве своём седеющими и лысеющими головами «марафонцев».
Я попытался занять позицию поближе к старту, чтобы не ударить в грязь лицом. Но Терёха, ухватив за рукав, потянул назад:
— Не переживай, позиция при старте не имеет ровным счётом никакого значения.
Раздался холостой выстрел, и толпа медработников так дружно ломанулась со старта, что случайному прохожему вполне могло показаться — все бегут в кассу за мифической тринадцатой зарплатой. И только наше Бюро монолитным коллективом неторопливо потрусило за уходящим в горизонт пелетоном. Эксперты бежали молча, периодически оглядываясь. Заинтригованный, что там все высматривают, я также оглянулся… Б…! Сердце мгновенно ухнуло в пятки — за нами неслось трёхголовое чудовище! Три пары огненно красных глаз, из разверзнутых собачьих пастей срывались тягучие пенные хлопья, а в холке этот монстр легко доставал мне до плеч…
— Люциус выпустил Цербера! — Жуткий крик резанул по нервам брюшистым скальпелем.
И больше никто не оглядывался. Когда понял, что вижу только сверкающие пятки экспертов, и откуда только взялись силы — я спуртанул так, как ни бегал ещё никогда. Даже в приснопамятной общаге. Жуткие хрипы за спиной гнали по трассе не хуже отборного мата профессионального изверга-тренера. Сплочённая неподдельным ужасом наша неспортивная группа чугунным ядром протаранила рыхлую массу вяло бегущих врачей, уже изрядно выдохшихся на первой же пятисотметровке, и резко пошла в отрыв. Наматываемые километры защёлкали, как на счётчике хитроумного таксиста, колесящего с пассажиром по Москве от Ленинградского вокзала к Казанскому... Когда я одним из первых пересёк ленточку финиша и оглянулся, никакого Цербера и в помине не было. А рядом жутко пыхтел Терёха, с трудом переводя дух...
Стоит ли говорить, что все первые места заняло наше славное Бюро, оставив далеко позади даже профессиональных бегунов от таинственной клиники. Как пояснил с трудом отдышавшийся Терёха, Цербера могли видеть только штатные работники Бюро. Но что это было — ловко наведённый Люциусом морок гипноза или коллективная галлюцинация, он толково пояснить так и не смог. Но предостерёг от попыток в будущих марафонах поотстать от группы для проверки иллюзорности Цербера. Хотя мог и не предупреждать — и даже мысли такой не возникло…
...
«Одноразовая» лапша, заботливо искрошенная в металлическую чашку и осыпанная приправами из прилагающихся пакетиков, терпеливо ожидала кипяток. Но только-только служебный чайник, печально свистнув, отключился, как противно задребезжал телефон на столе. Чёрт! Какой нехороший знак — прерванный ужин судебно-медицинского эксперта. И все своё недовольство я выразил в стандартном:
— Алло-о!
— Дежурная часть. У нас криминальный труп. Машина выехала. — И дежурный, судя по торопливому говору, тонущий в потоке непрерывных заявок, бросил трубку.
В запасе оставалось минут пятнадцать, никак не больше. О каком здоровом пищеварении, позвольте спросить, в таких стеснённых временных рамках можно вести речь? Правильно. Только о хронической гастрит-язвенной болезни. Но устрашающая перспектива вообще остаться без ужина заставила по-быстрому умять чудо китайского быстрого питания...
И переваривал в спешке проглоченные быстрые углеводы уже в дежурном УАЗике, болтаясь вместе с водителем на крутых ухабах частного сектора. Повихляв по закоулкам, мы, наконец, прибыли на место преступления, коим оказался роскошный особняк. Следственно-оперативная группа из ближайшего райотдела уже рыскала здесь в полном составе. В отличие от прокурорского, который по давней привычке всех прокурорских ещё только подтягивался… В смысле — горизонтального перемещения в пространстве.
— Привет!
Я оглянулся. Ко мне подошёл Александр, старший опер местного отдела по раскрытию убийств. Антураж нашего знакомства в «Преисподне», стоит признать, отнюдь не навевал приятных воспоминаний. Но оперативник он отличный — грамотный и в меру безбашенный. Один его заход во тьму подвала «Преисподни» на поиски чёрного сантехника чего стоил! Правда, найти там никого так и не смогли.
— Привет. Чего тут? — поинтересовался обстановкой я.
— Труп женщины. Множественные колото-резанные раны. Кто-то весьма поусердствовал…
— Что, в «фарш»?
— Да не-е, не так, конечно, кардинально. Но…
Опер многозначительно замолк.
— Где?
— В доме. В спальней. На кровати, — подробно надиктовал локацию Александр и добавил, — Лежит…
Я хмыкнул — было бы странно, если бы стояла. Но устный набросок не особо помог разобраться в лабиринте многочисленных комнат особняка. Заглядывая в двери очередной комнаты, на мгновение почувствовал себя этаким Тесеем, тщетно ищущим своего Минотавра. Спасла дежурный следователь, по чудной воле греческих богов носящая редкое в России имя Ариана. Она и провела меня прямиком к бездыханному телу.
В комнате, где произошло убийство, уже шнырял знакомый эксперт-криминалист Василий Палёнкин, щедро осыпая дактилоскопическим порошком приглянувшиеся опытному взгляду предметы быта. Два свидетеля мялись в сторонке, с плохо скрываемым любопытством поглядывая на мёртвое тело. В общем, привычная рутина следственных мероприятий.
Сама картина преступления странной прихотью подсознания напоминала творение кисти безумного художника-экспрессиониста. Труп женщины, по виду едва достигшей средних лет, лежал на спине, беспомощно раскинув белоснежные руки. На домашнем халате цвета чайной розы расплывались кровавые бутоны, отмечая многочисленны места ножевых ранений. И завершающим мазком — из головы вызывающе торчала деревянная рукоять охотничьего ножа. Вот же…
— К чему бы это? — задал в никуда вопрос подошедший Александр, видимо, адресуя его ноосфере Вернадского. Но та, в своём обыкновении, предпочитала по поводу и без повода отмалчиваться...
Мне ещё не приходилось сталкиваться с подобной жутью. Обычно нож, как орудие убийства и основную улику, преступники пытались спрятать подальше и понадёжнее. Вызывая тем самым постоянную головную боль у дежурных оперов УР, тративших драгоценное время на поиски. Здесь же улика демонстративно торчала из головы.
— Сатанинский ритуал?
— Спешка? Забыл?
— Некий символ?
Мы дружно перебирали возможные версии столь странного поведения преступника.
— Анкх...
— Кхм-м. Чего? — Я оглянулся на Палёнкина.
— По-моему, это попытка воссоздать образ египетского символа Анкх.
Мы переглянулись с опером. Кто бы мог подумать, что районный эксперт-криминалист настолько умён. Как говорится, ничто не предвещало...
— Но бессмертием тут даже не пахнет, — попытался аргументированно возразить я.
— Никто и не говорит, что бессмертие предназначалось жертве...
Спорить с настолько умным экспертом на зыбкой почве нераскрытого преступления дело бесперспективное, и мы с опером просто учли дельное замечание как ещё одну из версий. Египетские штучки? Но чем чёрт не шутит...
Тем временем с улицы донёсся какой-то шум. И постепенно приближаясь, его источник материализовался в дверном проёме в виде дородного мужчины средних лет. Одежда на визитёре выглядела дорого-богато, но слегка расхристано, впрочем, как и густая шевелюра на непокрытой голове. Из-за мощной спины незваного гостя смущённо выглядывали две физиономии щуплых ППС-ников, обязанных охранять место преступления от вторжения посторонних лиц.
— Аллочка? — с порога как-то по-бабьи заголосил мужик. Что совсем не вязалось с его атлетическим видом.
Александр мгновенно сориентировался и, зло зыркнув на растяп ППС-ников, не справившихся с элементарной задачей — пресекать и «недопущать», увёл мужичка под руку прочь от бездыханного тела.
— Кто это? — поинтересовался я у коллеги эксперта.
— Известнейшая личность. Директор одного научно-производственного предприятия. Карпов Тихон Семёнович.
— Чем известен?
— Как же, как же. Его предприятие входит в структуру Госвоентеха. И как ещё ФСБ-шники тут не нарисо… — внезапно Василий умолк и начал интенсивно опылять примостившуюся на тумбочке затейливую скульптуру, тихо бормоча под нос, — Упомяни...
Я оглянулся. В проёме комнатной двери замерли два молодых человека по гражданке. Выражение каменных физиономий не оставляло и капли сомнения, что все помыслы этой парочки обращены на обеспечение безопасности нашей необъятной Родины.
Внезапно со второго этажа, куда Александр увёл Карпова, раздался утробный вой. ФСБ-шники настолько синхронно задрали вверх лица, что показались единоутробными братьями. Затем эта парочка медленно перенесла холод своих серых глаз на мою персону:
— Где Карпов?
Поёжившись, я мотнул головой в направлении, куда они только что обращали служебные взоры:
— Там...
***
***
ФСБ-шники мгновенно растворились, странным образом напомнив аналогичные способности плоскоголовых из «Преисподни». Со второго этажа, чертыхаясь, спустился Александр.
— Проклятье!
— Чего? Фейсы?
— Какое… У Карповых двое малолетних детей.
— Тоже… — Я, внутренне содрогаясь, кивнул на труп.
— Не знаю. Их просто тут нет. Пропали...
Нехорошее убийство дополнилось ещё и нехорошим киднеппингом. Вот же… В животе неприятно заурчало. Судя по всему, на свет божий активно вторгалось то самое инферно, неосторожно пробужденное прерванным ужином суд-э.
— Та-ак. Где этого эксперта носит? — раздалось от дверей в комнату.
В проёме стояла прелестная девушка в тёмно-синей форме прокурорского кроя.
— Тут эксперт, — представился я, пресекая напрасные переживания милой девушки.
— Хорошо.
Правда, хорошего в этом коттедже было мало.
— Криминалист обработал помещение?
— Да. — И предупреждая следующий вопрос, ответил сам, — Пальцы имеются. Во множестве и на любой вкус — детские, женские, мужские.
— Пальцы преступника?
— Знать бы ещё, кто преступник. — Пожал плечами умный эксперт-криминалист. — Такое натворить...
— Так, ладно. Отставим эмоциональную составляющую и займёмся непосредственно делом. Я могу приступить к осмотру? — галантно обратился я к прокурорской даме.
— Постой, я только нож из головы извлеку, — притушил мой трудовой порыв Василий.
Осмотрев голову с торчащим ножом со всех сторон, он приступил к извлечению вещдока. Сначала попытался это сделать очень деликатно, тихонько потянув двумя пальцами за гарду… Безрезультатно. Потянул сильнее… С тем же нулевым результатом. Тогда приложил всю свою силищу молодецкую…
— Эй-эй! Поосторожней! — остановил я не на шутку разошедшегося эксперта. — Голову не оторви!
— Плотно сидит, зараза. Не выходит. Что будем делать? — отдуваясь, спросил тот.
— Видимо, искать короля Артура, — пошутил я.
— А? — Василий недоуменно посмотрел на меня. Потом до него дошёл иносказательный посыл, — А-а-а…
— У меня деловое предложение — раз ты не можешь достать сей «Экскалибур», то стать избранником Небес завтра при вскрытии попытаюсь я.
— Тогда хотя бы сниму отпечатки, от греха подальше, — согласился эксперт и принялся за опыление рукояти ножа.
И пока он чёрным вороном кружил над трупом, я обратился к оперу:
— Саш, может, мы пока посмотрим на то место, где всё действо начиналось? Понятно же, что убийство произошло не здесь — на кровати. Где тут поблизости лужи и брызги крови?
— Да на кухне всё произошло и, похоже, в коридоре продолжилось. Там и следы крови, и следы волочения тела. Пойдём, посмотришь сам.
На полу в коридоре, ведущем на кухню, действительно имелась лужа свернувшейся крови. На полу возле неё и на стенах чуть повыше можно было различить множество мелких, почти пылевидных следов крови. Далее по полу тянулась кровавая полоса волочения, которая, подобно страшной нити Ариадны, выводила на кухню. Даже при беглом взгляде становилось ясно, что первая часть трагедии разыгрывалась именно здесь. На полу, на кухонной мебели и на стенах имелись множественные следы крови. Причём, если на стенах на высоте не более полутора метров это были расходящиеся веером брызги, то пол был густо заляпан обширными кровяными разводами и крупными округлыми пятнами. Среди разводов чётко угадывались фрагменты отпечатков босых стоп, а в одном месте просматривался фрагмент отпечатка протектора обуви.
— Саш, смотри-ка, похоже, обувка засветилась. Уже кое-что. И знаешь, я не такой бывалый человек, как ты, но у меня чувство дикого диссонанса кровавой картины преступления с общей обстановкой в доме. Всё как-то чисто, уютно, по доброму устроено, и вдруг такой кошмар. Никаких следов застолья, как это обычно бывает при обычной «бытовухе». Не вяжется совсем одно с другим.
Опер в знак согласия молча кивнул.
— Хотя это и не моё, конечно, дело, но вот ещё что непонятно... — Приободрённый соглашательской позицией «волка» оперативной работы, я продолжил излагать, — Ну ладно, здесь на кухне убили или убил, но в коридор-то зачем поволок? А потом ещё и в спальню... Положим, туда перенёс для каких-то своих сугубо сексуальных фантазий. Но следов крови-то на полу в спальне нет, и в коридоре перед спальней нет, а должны были остаться. А их нет! Значит, замыли. Но зачем? Пол этажа в кровище, а тут такое патологическое стремление к чистоте... На кровать зачем уложили в такой позе? Как будто вся комната это одна большая инсталляция. Какой-то инфернальный символизм, однако. Ты как думаешь?
— Да разберёмся, я думаю. Пойдём лучше посмотрим, что у неё там с повреждениями — какие раны да сколько их. Пока, как говорится, время собирать камни... А как наберём информацию во всей её полноте, будем обдумывать. Мне скоро руководству докладывать, а мы ещё труп толком не осмотрели...
При входе в спальню столкнулись с криминалистом. И вид у него был чрезвычайно озабоченный.
— Слушай, — обратился тот ко мне, — похоже, рукоять ножа все-таки придётся как-то обмотать, чтобы никто до неё не дотрагивался. Я, конечно, её обработал и отпечатки снял, но они какие-то странные. Во-первых, их очень много, и они накладываются друг на друга. А во-вторых, очень различаются по размерам: есть нормальные — крупные, а есть какие-то мелкие, и их там очень много. И, видимо, неспроста. Рукоять у ножа длинная, не то что кончик иглы — позволяет особо не толкаться. Надо бы всё сохранить, а потом уже более детально разбираться.
— Подожди, что значит — мелкие? — заинтересовался Александр.
— Да то и значит, что мелкие — размеры у них не-бо-льши-е. Что непонятного?
— Да, похоже, ничего непонятно. Тут что, банда карликов-маньяков отработала?
— Я не знаю. Это не моё дело. А банду карликов, я думаю, среди людей среднестатистического роста вам искать будет намного сподручнее. Так что лучше спасибо скажи за «наводку».
Но опер говорить «спасибо» категорически отказался.
При осмотре трупа загадок только прибавилось. Помимо проникающей раны на голове, на самом теле имелось ещё шесть ножевых: три располагались в верхней части грудины на одном уровне, причём одна располагалась по центру, а две другие примерно на одном расстоянии от неё — слева и справа; ещё одна находилась чуть ниже пупка; две сквозные располагались на кистях — одна на левой, другая на правой руке. Судя по размерам и характерным особенностям ран, все они наносились одним орудием, которым, по-видимому, был тот самый нож, что так вызывающе торчал из головы убитой.
— Я, конечно, могу и ошибаться, но вот эти раны на голове и туловище явно формируют крест. Да и раны на ладонях весьма красноречивые. С религиозной символикой здесь полный порядок. Впрочем, может, это всего лишь удивительное совпадение случайностей, — начал озвучивать первоначальное экспертное заключение, — Я бы ещё обратил внимание на то, что кожа на подошвах испачкана кровью. То есть, следы босых ног на кухне принадлежат, как ни странно, самой покойной. И значение данного факта ещё требует отдельного осмысления.
Александр задумчиво почесал затылок, наверное, таким дедовским способом стимулируя деятельность неокортекса, пока собирающего многочисленные «камни». Но на мой взгляд, чтобы раскрыть данное преступление, потребуются куда более изощрённые методы.
— Приезжай завтра после вскрытия, может ещё что прояснится. Случай, как сам понимаешь, непростой. Как любят говорить корифеи экспертизы — тут без бутылки не разберёшься. А сейчас такое предложение — побыстрее закончить с протоколом осмотра и быстренько валить отсюда. Хочется избежать трогательного общения с ответственными по району, по городу и по области. Абы не пришлось многократно пересказывать одно и тоже каждому в этой длинной очереди организующих и контролирующих.
...
На следующий день, как и договаривались, Александр сидел в моём кабинете в ожидании невиданных откровений, а в руках держал пластиковый пакет, в котором что-то весьма заманчиво позвякивало. Полуденное Солнце через окно пыталось скрасить мрачное выражение его лица. Но божественных сил лучезарного Аполлона было явно недостаточно. Видимо, древнее божество в новом свете научного прогресса утратило часть былого могущества.
— Привет. Вскрытие что-нибудь прояснило? — Завидев меня, Александр сразу перешёл к делу.
— Ты знаешь, что-то прояснило, а что-то наоборот — прибавило тумана. Из того, что прояснилось, следует отметить, что нож мы не смогли извлечь из головы по банальной причине — рана-то оказалась сквозной, и кончик ножа, выйдя из затылочной области черепа, просто загнулся...
В общем, никакой это оказался ни «Экскалибур», и извлекший его так и остался бесконечно далёк от заманчивого статуса избранника богов. Не заостряя на этом удручающем факте внимание, я озвучил свои выводы.
Так, лезвие загнулось, конечно же, не само по себе, а в результате встречи с каким-то твёрдым препятствием, на котором, соответственно, должны остаться легко обнаруживаемые следы от контакта. Все раны на грудине и животе имеют явные признаки прижизненного происхождения и причинялись в течение очень короткого промежутка времени. И при этом каждое могло быть смертельным. Чего нельзя сказать о ранах на кистях и голове — там признаки прижизненного происхождения отсутствовали. Следовательно, они наносились позже и, как мне представлялось, на полу в коридоре, где была найдена лужа крови. И для восстановления полной картины преступления там-то и следовало поискать насечки от ножа, когда загнулось острие. Шальная мысль о затейливом религиозном ритуале могла оказаться не так и далека от истины. Правда, тут имелась ещё одна странная деталь — у потерпевшей со стороны внутренней поверхности затылочной кости, в непосредственной близости от выходной раны, я зафиксировал несколько небольших насечек. Словно лезвие несколько раз утыкалось в кость, не в силах пробить. Причём, при каждом повторном воздействии немного смещалось. Я бы предположил, что столь слабые удары наносились какими-то детьми. Возможно, школьниками. Но на входе лобная кость была пробита одним очень сильным, уверенным ударом. И пока все эти факты как-то плохо увязывались друг с другом.
— А как у вас — что-нибудь прояснилось или тоже темна вода во облацех? — поинтересовался я у опера.
— Чего-о? — неожиданно удивился тот.
— Кхм-м. В общем, как бы покрыто непроглядным мраком.
— А-а-а. Да, ребусов пока хватает. Вообще ни черта не понятно. Дьявольщина какая-то. Вот, смотри, что имеем на сей момент...
Из рассказа Александра складывалась следующая интересная картина…
О преступлении сообщила домработница. Ей позвонил домой неизвестный, и голос его был совершенно незнаком. Сама домработница, женщина преклонных лет, находилась в отпуске — взяла неделю уладить кое-какие семейные дела. А уже впопыхах прибежав на адрес и обнаружив труп, сама вызвала милицию.
Отпечатки пальцев, которые сняли с рукояти ножа, сильно различались по форме и размерам. Часть из них была оставлена одним взрослым человеком. И принадлежала эта часть хозяину дома, а по совместительству любящему супругу убитой — Тихону Семёновичу Карпову. Причём термин — любящий супруг, это не фигура речи. Все соседи и знакомые, которых успели опросить опера убойного отдела, в один голос утверждали, что это была идеальная семья. Карпов — какой-то выдающийся организатор производств. И конкретно на нём держалось одно жутко засекреченное оборонное предприятие. Потому и фейсы там совсем неспроста нарисовались. Характеристики на Карпова собирались весьма скрупулёзно, и все они носили исключительно положительный характер. Он столько различных спецпроверок прошёл, что на нём ещё одно клеймо качества ставить некуда. Да и во время преступления, со слов фейсов, он находился постоянно на виду. Даже, можно сказать, под бдительной неусыпной охраной. И если пропадал из поля зрения, то за это время нереально было провернуть и убийство, и ритуал, и уборку дома. Опять же, дети… Куда подевались? Также остаётся загадкой, кто сообщил о преступлении — мужчина, позвонивший домработнице, не представился, и, с её слов, голос точно не Карпова. Вот кто он? Свидетель? Раскаявшийся соучастник, не оставивший следов?
Александр недоуменно развёл руками:
— В общем, одни загадки. Вчера я сам с Карповым общался, и скажу тебе — он производит впечатление абсолютно убитого горем человека, который не имеет представления о том, как произошло это убийство... Но отпечатки пальцев-то куда девать? Сам понимаешь, убийство теперь везде на контроле, вплоть до Департамента в Москве. Одна надежда — сегодня нашего подозреваемого хочет лично допросить генерал. А в таких случаях большинство злодеев лишь тихо плачут и с готовностью пишут явки с повинным. Тем более, Карпов-то — обычный гражданский, а не какой-то закоренелый «сиделец» с добрым десятком «ходок» за густо татуированными плечами.
— Интересно, чем это ваш босс их так расчувствует?
— Я как-нибудь потом расскажу о его допросах, но сейчас не об этом. У нас серьёзная проблема с прочими отпечатками — они действительно мелкие. И тут напрашиваются лишь два варианта — либо это какие-то карлики, либо дети. А в данном случае, как тебе известно, куда-то исчезли двое детей в соответствующем возрасте. Мы уже начали отработку школы — может, какой конфликт там возник? Мстительные одноклассники там или кто из параллельных отморозков. Преступность имеет явную тенденцию к омоложению. Может, уже и до средне-школьного возраста дошла...
— Должен тебя разочаровать, — перебил я Александра, — А силы и средства, брошенные на отработку школы, сэкономить — по моему глубокому убеждению, ни дети, ни злодеи-карлики женщину не убивали. И вот тебе обоснование моей позиции: во-первых, смертельные удары были нанесены с большой силой и твёрдой рукой, так как по ходу раневых каналов насквозь пробита грудина, полностью перерублены рёбра и слева, и справа, а у той раны, что расположена на животе, в конечной её части на шестом позвонке имеется достаточно глубокий дефект от острия лезвия ножа. А во-вторых, раны на грудине располагаются достаточно высоко. Можно, конечно, предположить, что ранения наносились в положении лёжа... Но и тут имеется неувязочка — помнишь, на кухне на полу были её отпечатки босых ног? Так вот, это значит, что во время причинения ранений наша потерпевшая находилась в вертикальном положении, то есть — стояла на ногах. При том, высота и направление брызг крови на стенах кухни также однозначно указывают на это. В общем, такой вот «рекбус-кроксворд» тебе придётся разгадывать...
Мои размышления по делу Александра точно не порадовали. Любой опер из убойного отдела обычно ожидает от судебно-медицинского эксперта некоего чуда — указания на фамилию, имя, отчество убийцы, а в идеале, конечно, ещё и на адрес его проживания. Но, к сожалению, не волшебник я. А учиться на них просто негде.
— Я ещё обратил внимание на обух рукояти ножа — помимо того, что она сама по себе необычная, какая-то чересчур длинная и с необычным изгибом, так ещё и на обухе имеются участки деформации в виде вмятин, как будто ей молотили по чему-то или по ней молотили чем-то. Всё это напоминает некий религиозный ритуал. И чутьё мне подсказывает, что — распятие. А когда распинали, то что делали? Правильно — прибивали бедолагу к кресту или к другой похожей конструкции. Потому — ищите молоток.
— Молоток? — удивлённо переспросил Александр, видимо, совсем запутавшийся в хитросплетениях умозаключений.
Но меня неудержимо несло на беспокойных волнах озарения:
— Да, простой слесарный молоток. И я так думаю, будет этот молоток со следами крови потерпевшей. А если экспертиза покажет следы металла от молотка на обухе рукояти ножа, а на молотке микрочастицы материала рукояти, то можно считать версию ритуального убийства, совершенного религиозным безумцем, доказанной.
— Ритуал? — переспросил Александр. — Проклятье! Нам ещё сатанистов-урбанистов не хватало вдобавок к привычному городскому криминалу. И куда катится этот мир?
Куда мир катится и уже довольно давно, я, конечно, мог только предполагать. Но оставил эти мысли при себе — даже ни минуты не сомневаясь, что своими измышлениями предоставил бы только великолепную возможность похохотать куда более сведущим в таких делах коллегам по Бюро.
— Посоветуюсь ещё со своими старшими коллегами — наверняка что-то подскажут дельное, — оптимистично закончил я доклад. — Пожалуй, это всё, чем я могу тебе помочь.
— Лады. Тогда поеду, ещё раз осмотрюсь на месте происшествия. Ты вот это пока придержи у себя. — И Александр протянул пакет со звенящим содержимым. — А потом, попозже, я к тебе заеду, ещё поговорим.
— Я только — за! А если что-то новенькое появится, то посидим, покумекаем. Тем более, что катализатор для проявления новых идей, судя по заманчивому звону содержимого пакета, у нас будет...
Продолжение следует...
- Часть 9
Автор: А.А. Вознин
Источник: https://litclubbs.ru/articles/53542-pominaja-byloe-chast-8.html
Содержание:
- Часть 9
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: