– А помнишь, как ты с Димой на море ездила? – Кристина засмеялась и посмотрела на Максима. – Три года назад. Или четыре?
Мы сидели в кафе втроём. Пятничный вечер, конец рабочей недели. Максим заказал пиццу, я — салат, Кристина — только кофе. Она всегда заказывала только кофе, когда рядом был кто-то из мужчин.
– Четыре, – сказала я. – И это было давно.
– Ну да, давно. Просто вспомнила. Ты тогда такие фотки выкладывала — огонь просто!
Максим посмотрел на меня. Потом на Кристину.
– Какие фотки?
– А, ничего особенного! – Кристина махнула рукой. – Просто Алина раньше была такая... ну, лёгкая на подъём. Весёлая. Сейчас-то она серьёзная, взрослая.
Она сказала «взрослая» так, будто это было что-то плохое. Будто «весёлая» — лучше.
– Я и сейчас весёлая, – сказала я.
– Ну конечно! Я же не спорю.
Кристина улыбнулась. Маникюр идеальный, как всегда. Красный. Ногти постукивали по чашке.
Максим молчал. Смотрел на свою пиццу.
Мы познакомились десять месяцев назад. Кристина нас и познакомила — на дне рождения общего друга. Сказала: «Вот, это Максим, программист. Вам будет о чём поговорить». Я не поняла тогда, почему именно нам будет о чём поговорить — я работаю SMM-менеджером, к программированию никакого отношения. Но мы правда разговорились. И через неделю он позвонил.
Десять месяцев. Хорошие десять месяцев. До последнего времени.
– Кристин, – сказала я, когда Максим отошёл в туалет. – Зачем ты это?
– Что — это?
– Про Диму. Про море. Про «лёгкую на подъём».
Она подняла брови.
– А что такого? Я же правду сказала. Мы подруги восемь лет, я всё про тебя знаю. Иногда вспоминаю что-то — нормально же?
– При Максиме?
– А что, ему нельзя знать, какой ты была раньше?
Она смотрела на меня невинными глазами. Голубыми, большими. Восемь лет я знала эти глаза. Восемь лет дружбы — с универа, с первого курса.
– Просто не надо, – сказала я. – Ладно?
Но иногда молчание — не лучший способ решить проблему: Коллега приносила мой обед на совещания — "Мне некогда было купить". Я начала добавлять в
– Хорошо-хорошо! – Она подняла руки. – Молчу. Больше ни слова.
Максим вернулся. Мы доели, расплатились, вышли на улицу. Он поцеловал меня в щёку — как-то быстро, сухо.
– Подброшу Кристину до метро.
– Хорошо.
Они ушли к его машине. Я смотрела им вслед.
Что-то было не так.
Вечером я написала Кристине.
«Ты чего сегодня? Странная какая-то была».
Она ответила через час.
«Да ничего! Просто вспомнила старое. Не бери в голову».
Потом добавила:
«Кстати, Максим классный. Ты молодец, что его нашла».
И смайлик — сердечко.
Я не стала отвечать. Легла спать.
Но заснуть не могла.
Следующую неделю Максим был странным.
Не холодным — нет, не совсем. Но каким-то... отстранённым. Отвечал на сообщения не сразу. Звонил реже. В субботу отменил планы — сказал, что много работы.
Я пыталась понять.
– Всё в порядке? – спросила я в понедельник. Мы разговаривали по телефону, он ехал с работы.
– Да, всё нормально.
– Ты какой-то не такой.
– Устал просто. Проект горит.
– Может, увидимся завтра?
Пауза.
– Может. Я напишу.
Он не написал.
В среду я поехала к нему сама. Без предупреждения — просто так, с бутылкой вина и контейнером еды из ресторана.
Он открыл дверь и удивился.
– Алина?
– Сюрприз.
– Я... я не ждал.
– Вижу. Можно войти?
Он впустил меня. Квартира была как обычно — чисто, аккуратно. Максим вообще любил порядок.
Я поставила вино на стол.
– Максим. Что происходит?
– Ничего.
– Неделю ты едва со мной разговариваешь. Отменяешь встречи. Не смотришь в глаза. Я сделала что-то не так?
Он сел на диван. Потёр лицо руками.
– Это... сложно.
– Я слушаю.
Он молчал. Долго. Потом:
– Кристина мне кое-что рассказала.
Внутри похолодело.
– Что именно?
– Про твоих бывших. Про Диму. Про Сергея. Про того парня из Питера.
Я села напротив него. Ноги подкосились.
А вот когда в доме появляются чужие правила: Золовка решила, что её дети будут жить у нас во время её развода. Без спроса заселила трои
– Какие подробности?
– Разные. Про то, как ты с Димой на юг ездила через месяц знакомства. Про Сергея — что он был женат, а ты не сразу узнала. Про питерского — что вы встречались одновременно с ещё кем-то.
Он перечислял это ровным голосом. Без эмоций. Как факты.
– Это... – я искала слова. – Это было давно. И не совсем так.
– Она сказала, что думала — я должен знать, с кем встречаюсь.
«С кем встречаюсь».
Как будто я — кто-то опасный. Кто-то, от кого надо предостерегать.
– Сергей — да, был женат. Но я узнала через неделю и сразу ушла. Питерский — не было никакого «одновременно», мы к тому моменту расстались. А Дима... это просто было. Четыре года назад. Я тогда другая была.
Максим смотрел в пол.
– Она говорила очень... убедительно.
– Конечно. Она умеет.
– Ты злишься?
– Я? – я засмеялась. Нервно, зло. – Моя лучшая подруга рассказала моему парню про моих бывших в таком ключе, что он неделю не может смотреть мне в глаза. Как думаешь, злюсь ли я?
Он поднял голову.
– Извини. Я должен был поговорить с тобой сначала.
– Да. Должен был.
Я встала. Прошлась по комнате. Руки теребили браслет на запястье — нервная привычка с детства.
– Зачем она это сделала?
– Сказала — заботится о тебе. Хочет, чтобы я знал, кто ты такая. Чтобы потом не было сюрпризов.
Забота. Опять забота.
– Я позвоню ей.
– Сейчас?
– Да.
Достала телефон. Нашла контакт. Нажала вызов.
Гудки. Один, два, три.
– Алина! Привет!
Голос радостный. Беззаботный.
– Кристина. Ты рассказала Максиму про моих бывших.
Пауза.
– А-а-а. Ну да. Рассказала.
– Зачем?
– Слушай, я думала — он должен знать. Вы же серьёзно встречаетесь, да? Десять месяцев. Это много. И я решила — если он любит тебя, то примет. А если нет — лучше сейчас, чем потом.
– Ты решила за меня.
– Я подруга. Я забочусь.
Забота. Снова.
– Ты описала всё так, будто я... будто я какая-то...
– Я ничего не придумывала. Всё правда. Сергей был женат? Был. Питерский — мутная история? Мутная. Дима — на море через месяц? Ну да.
– Это было давно!
– И что? Люди не меняются. Максим должен знать, с кем встречается.
«С кем встречается».
Второй раз за вечер.
– Мы дружим восемь лет, – сказала я. – Восемь лет, Кристина. И ты делаешь такое?
– Именно потому что дружим! Я хочу для тебя лучшего. Если Максим — твой человек, он не уйдёт. А если уйдёт — значит, не твой. Я тебе услугу оказала.
Услугу.
Я закрыла глаза. Сделала вдох. Выдох.
– Не звони мне пока.
– Алина, ты серьёзно?
– Да.
Я положила трубку.
Максим сидел на диване и смотрел на меня.
– Ну что она?
– Говорит, что заботится. Что оказала мне услугу.
Он покачал головой.
– Странная у тебя подруга.
Да. Странная. Восемь лет дружбы — и вот так.
Я села рядом с ним. Он взял меня за руку.
– Извини, – сказал он. – Я не должен был слушать. Должен был сразу к тебе прийти.
– Да.
– Но она так говорила... как будто защищала тебя от меня. Как будто я мог... не знаю, сделать что-то плохое, если не узнаю правду.
– Какую правду?
– Что ты — обычный человек. С прошлым. Как все.
Я посмотрела на него.
– И что теперь?
– Ничего. Я люблю тебя. Прошлое — это прошлое.
Он обнял меня. Я прижалась к нему.
Но внутри что-то не отпускало.
Зачем? Зачем она это сделала?
Забота?
Или что-то другое?
Через неделю был день рождения Вадима — друга Максима с института. Небольшая вечеринка, человек пятнадцать. Мы поехали вместе.
Кристина тоже была приглашена. Я не знала — узнала только когда увидела её у барной стойки.
– О, привет! – Она улыбнулась так, будто ничего не произошло. – Давно не виделись!
Неделю. Неделю я не отвечала на её сообщения.
– Привет.
– Ты всё ещё обижаешься? Алин, ну хватит. Я же хотела как лучше.
– Давай не здесь.
– А где? Ты трубку не берёшь.
– Потому что не хочу разговаривать.
Она закатила глаза.
– Господи. Ну ладно, как хочешь. Я думала, мы взрослые люди.
Она ушла к другим гостям. Громкий смех, взмах руками — она всегда была такой. Яркой, заметной. Центром внимания.
Я осталась у стойки. Максим подошёл.
– Всё нормально?
– Да. Не хочу с ней разговаривать, вот и всё.
– Понимаю.
Он взял два бокала вина, один протянул мне.
Вечеринка шла своим чередом. Музыка, разговоры, тосты за именинника. Я держалась в стороне от Кристины — она тоже не подходила.
К полуночи часть гостей разъехалась. Остались человек десять — самые близкие. Мы сидели в гостиной, болтали ни о чём.
Вадим рассказывал историю про работу. Максим сидел рядом со мной, держал за руку.
– ...и тут вспомнил, как мы с Максом в прошлом году на конференцию ездили! Помнишь?
– Помню, – кивнул Максим.
– Там ещё Кристина была. С нами в одной гостинице жила.
Я напряглась.
– Кристина?
– Ну да. Они же тогда вместе были, разве нет?
Тишина.
Я посмотрела на Максима. Он побледнел.
– Вадим, – сказал он тихо. – Ты о чём?
– О чём? О вас с Кристиной. Вы же встречались. Два года назад. Месяца четыре, кажется?
Тишина.
Я убрала руку из руки Максима.
– Что?
Кристина сидела в кресле напротив. Смотрела на Вадима так, будто хотела его убить взглядом.
– Вадим, ты пьяный, – сказала она. – Несёшь ерунду.
– Почему ерунду? Вы же мне сами рассказывали тогда. Максим говорил — серьёзно, мол, думаю, надолго...
– Вадим!
– Что — Вадим? Я что-то не то сказал?
Я встала.
– Максим.
Он смотрел в пол. Не поднимал глаз.
– Алина, я...
– Ты встречался с Кристиной?
– Это было давно. Два года назад. Четыре месяца. Мы расстались до того, как...
– До того, как она нас познакомила?
Он кивнул.
Я повернулась к Кристине.
Она сидела в кресле. Лицо — спокойное. Только пальцы с красным маникюром сжимали бокал слишком сильно.
– Ты, – сказала я. – Ты встречалась с ним. А потом познакомила нас.
– И что?
– И потом рассказала ему про моих бывших. «Чтобы он знал, с кем встречается».
– Я хотела как лучше!
– Для кого?
Она встала.
– Алина, ты сейчас делаешь из мухи слона. Да, мы встречались. Давно. Расстались. Я познакомила вас, потому что думала — вы подойдёте друг другу. Что в этом плохого?
– А потом решила рассказать ему про моих бывших?
– Это не связано!
– Не связано?
Я смотрела на неё. Восемь лет. Восемь лет дружбы.
– Покажи мне вашу переписку, – сказала я Максиму.
Он замер.
– Зачем?
– Покажи.
Он помолчал. Потом достал телефон. Открыл чат с Кристиной. Протянул мне.
Я пролистала.
Сорок семь сообщений за последние полгода. С июля — с того месяца, как мы начали встречаться.
«Как дела?»
«Скучаю по нашим разговорам»
«Помнишь, как мы в парке гуляли?»
«Алина хорошая, но она тебя не понимает так, как я»
«Если что — ты знаешь, где меня найти»
Сорок семь сообщений.
Я подняла глаза.
– Ты до сих пор ему пишешь.
– Мы друзья!
– «Она тебя не понимает так, как я»?
Кристина дёрнулась.
– Ты читала мою переписку?!
– Максим показал.
– Это... это личное!
– А моя история с бывшими — не личное? Ты рассказала её моему парню. Своему бывшему. Без моего разрешения.
Гости смотрели на нас. Никто не вмешивался.
– Я хотела как лучше, – повторила Кристина. Голос дрожал.
– Для кого? Для меня? Или для себя?
Она не ответила.
Я повернулась к остальным. Пятнадцать человек — общие друзья, знакомые, коллеги. Все смотрели.
– Восемь лет, – сказала я. – Мы дружим восемь лет. Она рассказала моему парню про моих бывших — «чтобы он знал, с кем встречается». Добавила подробности, которые выставили меня в худшем свете. Всё это время я не знала, что она сама с ним встречалась. Четыре месяца, два года назад. Она нас познакомила — и продолжала ему писать. Сорок семь сообщений за полгода. «Она тебя не понимает так, как я». «Ты знаешь, где меня найти».
Я сделала паузу.
– Это не забота. Это попытка вернуть его.
Кристина побелела.
– Ты... ты...
– Что — я?
– Ты унижаешь меня при всех!
– Ты унизила меня перед моим парнем. Наедине. А потом месяц делала вид, что ни в чём не виновата. Я просто говорю правду. Вслух. При свидетелях.
Она схватила сумку.
– Я ухожу. И ты об этом пожалеешь.
Ушла. Дверь хлопнула.
Тишина.
Вадим потёр затылок.
– Я... э... не хотел...
– Всё нормально, – сказала я. – Спасибо, что сказал.
– За что?
– За правду.
Максим сидел на диване. Смотрел на меня.
– Алина...
– Потом поговорим.
Я взяла куртку и вышла на балкон. Закурила — хотя бросила три года назад.
Руки не дрожали. Внутри было пусто и тихо.
Восемь лет дружбы.
Сорок семь сообщений.
«Она тебя не понимает так, как я».
Вот зачем она нас познакомила. Думала — не получится. Думала — он вернётся к ней.
А когда получилось — решила это исправить.
Прошло три недели.
Кристина написала пост в соцсетях. Длинный, эмоциональный.
«Когда человек, которого считала подругой, унижает тебя при всех. Когда копается в твоей личной переписке. Когда делает из мухи слона. Восемь лет дружбы — и вот так. Теперь я знаю, кто она на самом деле».
Без имён. Но все поняли.
Комментарии разделились.
Половина — на её стороне: «Держись!», «Она ещё пожалеет!», «Настоящие друзья так не поступают».
Половина — на моей. Те, кто были на вечеринке. Кто слышал всё сам.
Общие друзья разделились. Трое удалили Кристину из друзей. Четверо — удалили меня.
Максим приехал на следующий день после вечеринки.
– Нам надо поговорить.
– Давай.
Мы сидели на кухне. Чай остывал в чашках.
– Я должен был рассказать тебе сразу, – сказал он. – Про Кристину. Про то, что мы встречались.
– Да. Должен был.
– Когда она нас познакомила — я не знал, что вы подруги. Потом понял, но... мы уже встречались. Я думал — неважно. Это было два года назад, давно закончилось.
– А сообщения?
– Я не отвечал. Почти. Иногда — из вежливости. «Нормально, спасибо». Я не думал, что это... что она...
– Хотела тебя вернуть?
Он кивнул.
– Я не видел этого. Честно. Думал — она просто дружелюбная.
Я молчала.
– Алина. Я люблю тебя. Не её. Тебя. Прошлое — это прошлое. Всё, что между нами было — это было до тебя.
– Я знаю.
– Тогда... можем начать с чистого листа?
Я смотрела в окно. На улице апрель. Деревья зеленеют.
– Мне нужно время.
– Сколько?
– Не знаю.
Он кивнул. Встал. Поцеловал меня в макушку.
– Я подожду.
Ушёл.
С тех пор мы видимся. Разговариваем. Но что-то изменилось.
Доверие?
Может быть.
А может — я просто устала.
Восемь лет дружбы. Оказалось — ложь. Она смотрела, как я рассказываю про отношения с Максимом, как радуюсь, как планирую будущее. И молчала. Знала, что он — её бывший. Знала, что сама его хочет вернуть.
И рассказала ему про моих бывших — чтобы разбить нас.
Половина знакомых говорит — я была права. «Предательница получила по заслугам». «Восемь лет врала — пусть все знают».
Вторая половина — я перегнула. «Зачем при всех? Это унижение». «Можно было просто перестать общаться».
Может, они правы. Может, надо было просто уйти. Молча. Без скандала.
А может — нет. Может, некоторые вещи надо говорить вслух. Чтобы люди знали правду. Чтобы она не смогла потом рассказывать всем, какая я «плохая подруга».
Сорок семь сообщений. «Она тебя не понимает так, как я». «Ты знаешь, где меня найти».
И фраза — «чтобы он знал, с кем встречается».
Надо было просто уйти и забыть? Или восемь лет лжи заслуживали публичной правды?
Сегодня в центре внимания: