— Опять этот балкон не убран! — голос Олега резко оборвал тишину квартиры. — Ты вообще что-то делаешь дома или только в телефоне сидишь?
Вика стояла у окна, обхватив руками чашку с кофе. Снаружи мелькали огни вечернего города, а внутри — привычная пустота. Она не ответила, только сильнее сжала фарфор в ладонях.
— Я с тобой разговариваю! — продолжил муж, проходя мимо неё к холодильнику. — Мать завтра приезжает, а тут вечный бардак.
Вот оно. Свекровь. Елена Борисовна, которая каждый раз входила в их дом как на территорию врага. Проверяла углы на пыль, заглядывала в шкафы, морщилась при виде посуды в раковине. А Олег... он всегда вставал на её сторону.
— Балкон чистый, — тихо сказала Вика. — Я убирала в субботу.
— Да? — он скептически хмыкнул. — Тогда сбегай в магазин, мама хочет свежих фруктов. Купи манго, гранаты, что там ещё она любит...
Вика поставила чашку на подоконник. Руки слегка дрожали — не от злости, нет. От осознания. Вчера утром она вышла из нотариальной конторы другим человеком. Документы по сделке лежали в её сумочке, в потайном кармане. Квартира, которую они купили на её наследство от бабушки, теперь принадлежала только ей. Официально. Юридически.
Олег об этом не знал.
— Сейчас? — переспросила она, оборачиваясь. — Уже девятый час.
— И что? Магазин до десяти работает. Или тебе сложно для моей матери постараться?
Для его матери. Всегда для его матери. Три года назад Елена Борисовна выбрала им эту квартиру, лично утвердила планировку ремонта, даже обои выбрала. «У Вики вкуса нет», — сказала она тогда, и Олег согласно кивнул. А Вика промолчала, как всегда.
— Схожу, — коротко ответила она, снимая телефон с зарядки.
В прихожей, натягивая куртку, Вика поймала своё отражение в зеркале. Тридцать два года, а выглядит на все сорок. Серые круги под глазами, волосы собраны в небрежный пучок, никакого макияжа. Когда она успела стать вот этой... незаметной?
Магазин встретил её ярким светом и навязчивой музыкой. Вика медленно шла между полок, складывая в корзину фрукты. Манго — четыре штуки, самые спелые. Гранаты — три. Виноград без косточек, киви, апельсины. Елена Борисовна любит разнообразие.
У кассы перед ней стояла пара — молодые, смеющиеся. Парень обнимал девушку за талию, что-то шептал ей на ухо. Та хихикала, толкала его в плечо. Вика отвернулась. Когда в последний раз Олег обнимал её просто так? Год назад? Два?
— С вас три тысячи двести, — сказала кассирша.
Вика протянула карту. Свою карту, на которую приходила зарплата с её работы в дизайн-студии. Той самой студии, где Олег однажды сказал: «Ну это же не настоящая работа, ты там картиночки рисуешь».
Выйдя на улицу, она остановилась. Холодный февральский ветер трепал волосы, пакеты оттягивали руки. Хотелось просто стоять здесь, не возвращаться. Не слышать, как свекровь будет критиковать её готовку, уборку, внешний вид. Как Олег будет поддакивать, соглашаться, кивать.
Телефон завибрировал в кармане.
«Ты где? Мать уже выехала, будет через час. Давай быстрее».
Вика сжала челюсти. Быстрее. Всегда быстрее. Быстрее приготовь, быстрее убери, быстрее сделай. А она что — прислуга?
Нет. Не прислуга. Владелица этой квартиры.
Она набрала номер подруги Ксении.
— Вик? — удивлённый голос. — Ты чего так поздно?
— Можешь забрать меня от «Перекрёстка» на Садовой?
— Сейчас? А что случилось?
— Потом объясню. Просто... мне нужно куда-то деть эти фрукты.
Двадцать минут спустя Вика сидела в машине Ксении, а пакеты с фруктами покоились на заднем сиденье.
— Так что происходит? — спросила подруга, выруливая на проспект.
— Помнишь, я рассказывала про переоформление квартиры?
— Ага. Ты вчера к нотариусу ездила.
— Вот. Теперь всё оформлено. Квартира моя. А Олег даже не в курсе.
Ксения присвистнула.
— И что ты задумала?
— Не знаю пока, — честно призналась Вика. — Но сегодня его мать приезжает. И я просто... не могу. Не могу опять терпеть её замечания, его равнодушие. Не могу играть роль идеальной невестки.
— Поехали ко мне, — решительно сказала Ксения. — Переночуешь, голову приведёшь в порядок. А фрукты отдадим в приют для бездомных, там как раз недалеко.
Телефон Вики разрывался от звонков. Олег. Снова Олег. Потом неизвестный номер — наверное, свекровь.
Она сбросила вызов и отключила звук.
— Знаешь, — сказала она, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы, — я тридцать два года жила так, как от меня ожидали. Послушная дочь, примерная жена, удобная невестка. А теперь...
— Теперь у тебя есть козырь, — закончила за неё Ксения.
Квартира. Та самая квартира, за которую Олег и его мать привыкли ею командовать. Теперь это было её пространство, её территория. И ей одной решать, кто в ней будет жить.
Квартира Ксении пахла свежим кофе и какой-то домашней выпечкой. Вика сидела на диване, укутавшись в плед, и смотрела в экран телефона. Тридцать семь пропущенных. Двенадцать сообщений в мессенджере.
— Не читай, — посоветовала Ксения, ставя перед ней чашку. — Только нервы потратишь.
Но Вика уже открыла переписку. Первые сообщения были от Олега: «Где ты?», «Ты серьёзно?», «Мать приехала, а тебя нет». Потом тон изменился: «Объяснишься, когда вернёшься». А последнее было коротким и жёстким: «Поговорим завтра».
Ниже — сообщение от свекрови. Вика открыла его и похолодела.
«Виктория, это Елена Борисовна. Не знаю, что вы себе позволяете, но такое поведение недопустимо. Я всегда знала, что вы не подходите моему сыну. Завтра жду вас дома к десяти утра. Нам нужно серьёзно поговорить».
— Она мне пишет, — пробормотала Вика. — Откуда она вообще взяла мой номер?
— От Олега, очевидно, — Ксения присела рядом. — Слушай, а может, тебе правда пора расставить точки над «и»? Сказать им обоим, что квартира теперь твоя?
— Боюсь, — призналась Вика. — Елена Борисовна... она не простит. Она вообще мстительная. Помнишь, я рассказывала про их соседку, которая пожаловалась на шум?
— Ту, что потом съехала?
— Ага. Елена Борисовна написала жалобы во все инстанции, обвинила её в незаконной перепланировке, вызывала проверки. Соседка не выдержала и продала квартиру за бесценок.
Ксения присвистнула.
— Ничего себе свекровь.
Вика легла спать далеко за полночь. Сны были тревожные, обрывочные. Она просыпалась несколько раз, хватала телефон, проверяла уведомления. Новых сообщений не было, и это пугало ещё больше, чем сами угрозы.
Утром Ксения уехала на работу, оставив Вику одну.
— Посиди здесь сколько нужно, — сказала она на прощание. — Ключи на столе, если что.
Вика приняла душ, заварила себе чай. Надо было думать, планировать следующий шаг. Но голова была пустой. В половине одиннадцатого позвонил Олег.
— Ты где? — голос был ледяным.
— У подруги.
— Приезжай домой. Немедленно.
— Олег, я...
— Виктория, я не шучу. Мать ждёт. И я тоже.
Он сбросил звонок. Вика посмотрела на чёрный экран телефона. Сердце колотилось где-то в горле. Надо ехать. Надо закончить это.
Квартира встретила её гробовой тишиной. Вика сняла куртку, прошла в гостиную. Олег сидел на диване, свекровь — в кресле.
— Присаживайтесь, Виктория, есть что обсудить! — она указала на стул напротив.
Вика осталась стоять.
— Я не понимаю, зачем весь этот театр.
— Театр? — Елена Борисовна подалась вперёд. — Вы исчезаете на целую ночь, игнорируете звонки мужа, срываете семейную встречу. И вы говорите про театр?
— Я просто устала.
— Устала, — повторила свекровь с насмешкой. — От чего, интересно? От того, что вам предоставили крышу над головой? От того, что мой сын работает как проклятый, чтобы обеспечить эту семью?
— Олег, — Вика повернулась к мужу, — скажи ей, что квартира куплена на мои деньги. На наследство от бабушки.
— И что с того? — Елена Борисовна не дала сыну ответить. — Вы семья. Всё общее.
— Не всё, — Вика сжала кулаки. — Квартира оформлена только на меня. Я вчера переоформила документы.
Повисла пауза. Олег медленно поднялся с кресла.
— Что ты сказала?
— Квартира теперь принадлежит только мне, — повторила Вика тверже. — По закону я имела право это сделать.
Лицо Елены Борисовны исказилось. Она встала, подошла ближе. Вика невольно отступила на шаг.
— Вы... — свекровь говорила тихо, но каждое слово било как пощёчина, — вы украли у моего сына его собственность.
— Это была моя собственность с самого начала!
— Олег, — Елена Борисовна не отрывала взгляда от Вики, — позвони Анатолию Семёновичу. Пусть приедет.
— Кто это? — спросила Вика.
— Мой адвокат, — ответила свекровь с ледяной улыбкой. — Он специализируется на семейных делах. Очень хорошо умеет доказывать, что сделки совершались под давлением, в состоянии аффекта. Или по принуждению.
— Вы не можете...
— Могу. И сделаю. — Елена Борисовна взяла сумочку, достала телефон. — Вы думали, что такая мелкая афера пройдёт незамеченной? Вы думали, что сможете обмануть мою семью?
— Это моё наследство! — голос Вики сорвался на крик.
— Которое вы внесли в совместное имущество, выйдя замуж. — Свекровь набирала номер. — Здравствуйте, Анатолий Семёнович. Да, это я. У нас экстренная ситуация...
Вика слушала, как Елена Борисовна излагала ситуацию адвокату. Искажая факты, приукрашивая, добавляя детали. «Невменяемое состояние», «скрытые психические проблемы», «манипуляции с документами».
— Мама, может, не стоит так сразу... — начал было Олег, но свекровь остановила его жестом.
— Молчи. Я знаю, что делаю. — Она закончила разговор и убрала телефон. — Анатолий Семёнович будет через час. Рекомендую вам остаться, Виктория. Или вам есть что скрывать?
— Я ничего не скрываю, — Вика чувствовала, как подкашиваются ноги. — Я просто хотела защитить себя.
— От чего? — Елена Борисовна шагнула ближе. — От любящего мужа? От заботливой свекрови? Мы дали вам всё, а вы отплатили предательством.
— Вы не давали мне ничего! Вы просто командовали моей жизнью!
— Потому что вы не способны управлять ею сами. — В голосе свекрови звучала такая уверенность, такая холодная злость, что Вика почувствовала себя загнанной в угол. — Посмотрите на себя. Тридцать два года, работа непонятная, друзей нет, кроме этой вашей Ксении. Вам повезло, что мой сын на вас женился.
— Хватит, — выдохнула Вика.
— Не хватит. — Елена Борисовна развернулась к Олегу. — Я всегда говорила, что она не наш круг. Но ты не слушал. Теперь видишь, к чему это привело?
Олег молчал, опустив глаза. И в этом молчании Вика прочитала больше, чем в любых словах. Он не встанет на её сторону. Никогда не вставал.
— Я ухожу, — сказала она, разворачиваясь к выходу.
— Уходите, — бросила ей вслед Елена Борисовна. — Только учтите: когда мы закончим, у вас не останется ни квартиры, ни мужа, ни репутации. Я лично прослежу за этим.
Вика схватила куртку и выбежала из квартиры. Руки тряслись так сильно, что она едва смогла нажать кнопку лифта. В голове пульсировала одна мысль: что она наделала? Что теперь будет?
На улице Вика остановилась, прислонившись к холодной стене дома. Дышать было тяжело, перед глазами всё плыло. Достала телефон дрожащими руками и набрала номер.
— Ксюш, мне нужна помощь. Срочно.
Через двадцать минут они сидели в маленьком кафе неподалёку. Вика рассказала всё — про угрозы, про адвоката, про то, как Елена Борисовна собирается отобрать квартиру.
— Стоп, — Ксения подняла руку. — У тебя же есть все документы от нотариуса, правильно? Ты была в здравом уме, тебя никто не заставлял?
— Конечно.
— Тогда какого чёрта ты паникуешь? — подруга наклонилась ближе. — Слушай меня внимательно. У меня брат работает юристом. Хорошим юристом. Сейчас я ему позвоню, и он всё тебе объяснит.
Павел приехал через час. Высокий, собранный мужчина лет сорока с папкой документов в руках. Выслушал Вику, задал несколько уточняющих вопросов.
— Значит так, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Квартира была куплена до брака на ваши личные средства?
— Да. На наследство от бабушки.
— У вас есть подтверждающие документы?
— Все. Завещание, банковские выписки, договор купли-продажи.
— Отлично. — Павел улыбнулся. — Тогда эта квартира никогда не была совместно нажитым имуществом. Она изначально ваша личная собственность. Переоформление было чистой формальностью для ясности.
— Но его адвокат сказал...
— Его адвокат может говорить что угодно. — Павел открыл папку, достал бланк. — Сейчас мы составим заявление о защите ваших прав. Более того, если они попытаются через суд что-то оспорить, мы подадим встречный иск о клевете и моральном ущербе.
Вика почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Впервые за последние сутки она могла нормально дышать.
— То есть они ничего не смогут сделать?
— Абсолютно ничего. — Павел начал заполнять бумаги. — А вот вы сможете. Например, потребовать от мужа освободить квартиру, если решите развестись. Это ваша собственность, и только вы решаете, кто в ней живёт.
Следующие три дня прошли в напряжённом ожидании. Олег звонил, присылал сообщения. Вика не отвечала. Жила у Ксении, ходила на работу, встречалась с Павлом, готовила документы.
На четвёртый день пришла повестка в суд. Елена Борисовна действительно подала иск — о признании сделки недействительной. Вика позвонила Павлу.
— Не волнуйтесь, — сказал он спокойно. — Мы готовы. Более того, я навёл справки про их адвоката. Анатолий Семёнович специализируется на запугивании, а не на реальных делах. У него слабая практика.
Суд назначили через две недели. Вика похудела за это время на несколько килограммов, почти не спала. Но документы были безупречны. Павел собрал всё: справки из банка, показания нотариуса, даже выписки из медицинской карты, подтверждающие её адекватность.
В день заседания Вика вошла в зал суда и увидела их. Олег сидел мрачный, избегал её взгляда. Елена Борисовна — напротив, смотрела с холодным презрением. Рядом пожилой мужчина в дорогом костюме — Анатолий Семёнович.
Заседание длилось два часа. Адвокат свекрови пытался доказать, что Вика действовала втайне, обманным путём. Что она скрывала от мужа свои намерения.
— Ваша честь, — Павел поднялся со своего места, — моя подзащитная имела полное право распоряжаться своей личной собственностью. Квартира куплена до брака, на личные средства, полученные по наследству. Никаких семейных денег не использовалось. У нас есть все подтверждающие документы.
Судья изучала бумаги. Долго, внимательно. Наконец подняла голову.
— Суд не усматривает оснований для признания сделки недействительной. Квартира является личной собственностью гражданки Виктории и была таковой с момента приобретения. Переоформление документов носило уточняющий характер. — Она сделала паузу. — Иск отклоняется.
Вика услышала, как Елена Борисовна резко выдохнула. Олег опустил голову. Анатолий Семёнович что-то зашептал свекрови, но та отмахнулась.
Выходя из здания суда, Вика остановилась у колонны. Павел шёл рядом.
— Поздравляю, — сказал он. — Теперь вы официально защищены.
— Спасибо, — Вика повернулась к нему. — Серьёзно. Без вас я бы не справилась.
— Справились бы. — Павел улыбнулся. — Вы сильнее, чем думаете.
Олег окликнул её у выхода.
— Вика, подожди.
Она обернулась. Он выглядел усталым, постаревшим.
— Что ты хочешь?
— Поговорить. Нормально поговорить. — Он провёл рукой по волосам. — Мать уехала. Я понял... я многое понял за эти дни.
— Понял что?
— Что был неправ. Что слишком многое позволял ей. Что не защищал тебя. — Олег сделал шаг ближе. — Можем начать сначала?
Вика смотрела на него и понимала — нет, не могут. Потому что она увидела его настоящего. Увидела, как легко он встаёт на сторону матери, как мало значат её чувства, её голос.
— Нет, Олег. Мы не можем. — Она развернулась к выходу. — Документы на развод получишь через адвоката.
Она вышла на улицу. Солнце пробивалось сквозь облака, воздух был свежим и холодным. Вика достала телефон и увидела сообщение от Ксении: «Ну как? Победила?»
«Да, — написала она в ответ. — Победила».
И впервые за много лет почувствовала себя по-настоящему свободной. Квартира была её. Жизнь была её. И больше никто не мог этого отнять.
Вика шла по улице, и каждый шаг давался легче предыдущего. Впереди было много неизвестного — развод, новая жизнь, новые решения. Но теперь это были её собственные решения.
Справедливость победила. И она наконец-то стала хозяйкой своей судьбы.