— Ты опять купила ей эти дорогие витамины? — голос Олега был ровным, но я уже научилась распознавать в нём что-то холодное и неприятное. — Знаешь, сколько денег на всё это уходит?
Я стояла на кухне, раскладывая покупки по полкам. Пакет с апельсинами, творог, лекарства для мамы. Обычный вечер среды, ничего особенного. Только вот в воздухе витало то самое напряжение, которое появлялось всё чаще.
— Ей нужны эти витамины, доктор сказал...
— Доктор! — он усмехнулся, присаживаясь на табурет. — Лена, послушай меня внимательно. Твоей матери восемьдесят два года. Ей всё равно уже ничего не поможет.
Я медленно закрыла дверцу холодильника. Обернулась к мужу. Он сидел, положив ногу на ногу, в своей вечной домашней футболке с логотипом какого-то спортивного бренда. Лицо спокойное, будто мы обсуждаем, куда поехать в отпуск.
— Что ты хочешь сказать?
— То, что пора принять решение. Взрослое, ответственное решение.
Мама жила с нами уже два года. После инсульта она не могла оставаться одна в своей квартире. Я забрала её к нам почти не раздумывая. Олег тогда согласился, хотя и без особого энтузиазма. «Ну что ж, семья есть семья», — сказал он тогда. А теперь вот сидит и говорит о «взрослых решениях».
— Олег, она моя мама.
— И я это понимаю. Но посмотри на факты. Она требует постоянного ухода. Ты не работаешь уже полгода, потому что кто-то должен быть дома. Мы тратим безумные деньги на лекарства, памперсы, специальное питание. А что мы получаем взамен? Она даже нас толком не узнаёт.
Я опустилась на стул напротив. В горле что-то сжималось, но я заставила себя дышать ровно.
— Она узнаёт. Просто не всегда может ответить.
— Лена, я люблю тебя. И именно поэтому говорю это. Есть места, где за ней будут ухаживать профессионалы. Круглосуточно. Медсёстры, врачи, всё необходимое оборудование. А ты сможешь вернуться к нормальной жизни. Найти работу. Мы сможем снова путешествовать, ходить в рестораны. Когда мы в последний раз были в кино?
— Три месяца назад.
— Вот именно. А раньше мы ходили каждую неделю.
Он встал, подошёл ближе, положил руку мне на плечо. Жест вроде бы нежный, но почему-то от него стало ещё тяжелее.
— Я не хочу терять тебя, Лен. А сейчас я тебя теряю. Ты превратилась в сиделку. Ты забыла, что ты ещё и жена, и женщина. Посмотри на себя — когда ты последний раз красилась? Когда делала причёску?
Я машинально провела рукой по волосам, собранным в небрежный хвост. Он был прав насчёт внешности. Мне действительно было не до себя. Утром подъём в шесть, надо помочь маме умыться, одеться, покормить. Потом лекарства по расписанию, упражнения, которые велел делать реабилитолог. Днём готовка, уборка, стирка. К вечеру я просто падала без сил.
— Я подумаю, — сказала я тихо.
— Не тяни. Я уже нашёл несколько вариантов. Хорошие пансионаты, с отличными отзывами. Съездим в выходные, посмотрим. Один в Подмосковье, очень достойное место. У них даже бассейн есть и творческие мастерские.
— Бассейн? — я почти рассмеялась. — Олег, она не может ходить.
— Ну, у них разные программы. В любом случае, там лучше, чем здесь. Поверь мне.
Он ушёл в комнату, а я осталась сидеть на кухне. За окном темнело — зимние вечера такие короткие. Из комнаты мамы донёсся тихий кашель. Надо было идти, проверить, не нужно ли ей что-то. Но я просто сидела, глядя в одну точку.
В голове пронеслась странная мысль. А что, если Олег не просто устал от забот? Что, если за этими разговорами о «профессионалах» и «нормальной жизни» скрывается что-то другое? Последние месяцы он часто задерживался на работе. Телефон всегда при нём, даже в душ берёт. А ещё... он стал иначе одеваться. Новые рубашки, новый одеколон. Говорит, просто захотелось обновить гардероб.
Я встала, подошла к окну. Внизу во дворе горели фонари, под ними сидели молодые ребята на лавочке, смеялись о чём-то. Беззаботно так, легко. Когда это я последний раз смеялась?
— Леночка? — слабый голос мамы заставил меня вздрогнуть.
Я быстро пошла в её комнату. Она лежала под одеялом, глаза открыты, смотрит на меня. В такие моменты она была совсем ясной, совсем как прежде.
— Ты чего не спишь, мам?
— Слышала, как вы разговаривали. Стены тонкие.
Я присела на край кровати, взяла её холодную руку в свою.
— Не обращай внимания. Мы просто обсуждали разные вопросы.
— Лена, я всё понимаю. Я не слабоумная совсем. — Она попыталась улыбнуться, но получилось грустно. — Ты не должна из-за меня портить свою жизнь.
— Мам, не говори глупости.
— Это не глупости. Я старая, больная. Скоро умру. А ты молодая, тебе жить и жить.
— Хватит! — я сжала её руку сильнее. — Ты никуда не денешься. Мы вместе справимся.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах читалось столько всего — и любовь, и боль, и какая-то безнадёжность.
— Я тебе мешаю. Он прав, твой Олег.
— Он не прав. И ты мне не мешаешь. Ты моя мама, и я буду о тебе заботиться, несмотря ни на что.
Но когда я вышла из её комнаты, в душе поселилось странное чувство. Не то чтобы сомнение, но... какое-то предчувствие. Что-то должно было измениться. Обязательно должно было. Только я пока не знала, что именно.
На следующее утро, когда Олег уехал на работу, я села за ноутбук. Сначала просто полистала соцсети, потом открыла почту. И там, среди спама и рекламы, увидела письмо от незнакомого адреса. Тема: «Информация, которая может вас заинтересовать».
Обычно я такие письма удаляю не глядя. Но сейчас почему-то кликнула.
Внутри было всего несколько строк: «Ваш муж Олег Сергеевич регулярно посещает ресторан "Империал" по средам и пятницам. Обычно в компании одной и той же женщины. Прилагаю фотографии».
Я открыла вложения. Три фотографии. Олег и какая-то блондинка за столиком. Олег помогает ей надеть пальто. Олег целует её в щёку возле машины. Моей машины, кстати. Той самой, которую мы купили в прошлом году на мои сбережения.
Странно, но я не заплакала. Просто сидела и смотрела на экран. Почему-то вспомнилось, как полгода назад Олег вдруг стал настаивать, чтобы я бросила работу. «Зачем тебе эта беготня? Я зарабатываю достаточно. Займись мамой спокойно». Тогда это казалось заботой. А теперь...
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Елена? Это Вероника. Вероника Игоревна. Мы с вами не знакомы, но я думаю, нам стоит встретиться.
Голос был уверенный, с лёгкой хрипотцой. Дорогой такой голос, если можно так сказать.
— Кто вы?
— Я та женщина с фотографий. Которые вам сегодня прислали.
Я молчала. В голове было пусто.
— Елена, я понимаю, это шок. Но поверьте, я не враг вам. Наоборот. Нам нужно поговорить. Есть вещи, которые вы должны знать. О вашем муже. О его планах.
— Каких планах?
— Не по телефону. Давайте встретимся. Кафе на Тверской, «Шоколадница», знаете такое? Через час.
— А моя мама...
— Возьмите с собой телефон. Если что — вернётесь. Это важно, Елена. Очень важно.
Она повесила трубку раньше, чем я успела ответить.
Я сидела ещё минут десять, пытаясь собраться с мыслями. Потом зашла к маме — она спала. Оставила на тумбочке воду, телефон положила в карман. Написала записку: «Мам, вышла в аптеку, скоро вернусь».
В метро было душно и многолюдно. Люди толпились, толкались, каждый спешил по своим делам. А у меня было ощущение, будто я в каком-то сюрреалистичном фильме. Еду на встречу с любовницей мужа. Как это вообще происходит?
Вероника сидела в дальнем углу кафе, возле окна. Узнать её было легко — та самая блондинка с фотографий. Вблизи она оказалась старше, чем думалось. Лет сорок, не меньше. Хорошо одета, макияж безупречный, маникюр. Всё в ней было выверено и дорого.
— Садитесь, — она кивнула на стул напротив. — Кофе будете?
— Нет, спасибо. Говорите, зачем я здесь.
Вероника улыбнулась уголком губ.
— Прямолинейность. Это хорошо. Значит, не будем ходить вокруг да около. Ваш муж хочет развестись с вами. Но не просто так. Он хочет получить вашу квартиру.
— Какую квартиру?
— Ту, что досталась вам от бабушки. Трёшку на Кутузовском. Очень лакомый кусок, между прочим. Олег рассказывал мне, что она оформлена на вас, но вы её сдаёте, а деньги идут в общий бюджет.
Я молчала. Это была правда. Бабушкина квартира действительно приносила хороший доход.
— И при чём тут моя мама?
— При том, что Олег очень умный человек. Он знает — если просто потребовать развод, вы не согласитесь отдать квартиру. Она ваша, доказать обратное в суде сложно. Но если вы сами уйдёте... если вы сами подадите на развод, устав, измученная, сломленная... вот тогда он предложит вам сделку. Он забирает квартиру, а взамен не претендует больше ни на что. Звучит честно, правда? Только вот у вас больше ничего и нет. Кроме матери, конечно.
— Вы говорите бред.
— Правда? — Вероника достала из сумочки телефон, включила запись. Голос Олега, я узнала его сразу: «Ещё пару месяцев, и она сама не выдержит. Старуха её добьёт. Я уже намекнул про пансионат, но она упирается. Ничего, надавлю сильнее. Главное — чтобы она сама захотела уйти. Тогда квартира моя».
Вероника выключила запись.
— Он сказал это мне три дня назад. Мы с ним встречаемся уже восемь месяцев. Сначала я думала, что он просто женатый мужчина, который ищет развлечений. Но потом поняла — у него план. Очень чёткий план.
Я почувствовала, как внутри поднимается какая-то холодная ярость. Не истерика, не слёзы. Просто холод.
— Зачем вы мне это говорите? Если вы с ним вместе, зачем вам портить его планы?
Вероника отпила кофе, посмотрела в окно.
— Потому что у меня тоже есть план. Видите ли, Олег пообещал мне, что мы будем вместе. Что после развода мы поженимся, купим дом за городом, заведём собаку. — Она усмехнулась. — Я почти поверила. Пока не узнала, что у него ещё одна женщина. Молоденькая, двадцать три года. Он снял ей квартиру в центре. Мои деньги, кстати, частично на это пошли. Я давала ему в долг на «срочный проект». Дура, да?
— Значит, вы мстите.
— Называйте как хотите. Я просто решила, что если уж мне не достанется ничего, то и ему тоже. А заодно предупредить вас. Вы кажетесь неплохим человеком. Таких надо беречь.
Она встала, накинула пальто.
— Записи я вам отправлю. Остальные тоже. У меня их много. Этого хватит для суда. И ещё — он собирается продать квартиру вашей матери. Ту, которую вы думаете, что она за ней сохранена. Он уже нашёл покупателей. Через неделю сделку проводят.
— Как он может продать чужую квартиру?
— Он не может. Но его брат может. Помните, ваша мама полгода назад переписала квартиру на его брата Виктора? По доверенности? Олег сказал вам, что это для налоговой оптимизации.
Я вспомнила. Да, была такая история. Олег принёс документы, сказал, что так мы сэкономим на налогах. Мама плохо соображала в тот день, я подписала за неё...
— Боже мой...
— Вот именно. Так что думайте быстро, Елена. У вас мало времени. А я пошла. Берегите себя. И свою маму.
Она ушла, оставив меня одну с чашкой остывающего кофе и мыслями, которые роились, как пчёлы в растревоженном улье.
Олег вернулся домой поздно вечером. Как обычно — усталый, голодный, недовольный.
— Что на ужин? — бросил он, проходя на кухню.
Я стояла у плиты, помешивая суп. Медленно, методично.
— Олег, нам надо поговорить.
— Опять? Лен, я устал. Может, завтра?
— Нет. Сейчас.
Он обернулся, видимо, что-то уловил в моём тоне.
— Ты чего?
— Я знаю про Веронику. Про девочку двадцати трёх лет. Про квартиру мамы. И про твои планы насчёт моей квартиры.
Лицо его на секунду замерло, а потом расплылось в снисходительной улыбке.
— Лена, милая, кто-то тебе мозги пудрит. Какая Вероника?
— Не надо. У меня есть записи. Фотографии. Документы.
Улыбка исчезла. Он молча прошёл в комнату, вернулся с сигаретами. Закурил прямо в квартире, хотя знал, что я это ненавижу.
— Ну и что ты теперь сделаешь? — спросил он спокойно. — Устроишь скандал? Пойдёшь в полицию? Подашь на развод? Пожалуйста. Только подумай головой. Ты без работы. С больной матерью. Даже если суд будет на твоей стороне, это годы разбирательств. А жить тебе на что?
Он подошёл ближе, подбородок выставил вперёд.
— Я предложу тебе последний раз. По-хорошему. Ты отдаёшь мне квартиру, забираешь свою мамашу и уходишь. Я не буду претендовать больше ни на что. Даже алименты платить не заставлю, хотя мог бы.
— Алименты? У нас нет детей.
— Но есть совместно нажитое имущество. Эта квартира, например. Машина. Мебель. Можем долго делить, если хочешь.
Я смотрела на него и не узнавала. Это был чужой человек. Злой, циничный, жестокий.
— Убирайся, — сказала я тихо.
— Что?
— Убирайся из моего дома. Прямо сейчас.
Он рассмеялся.
— Из твоего дома? Лена, это наша квартира. И я никуда не уйду. А вот ты... ты подумай ещё. Пока не поздно.
Он ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.
А я стояла на кухне и понимала — война началась. Настоящая война. И я должна была её выиграть. Любой ценой.
На следующее утро я проснулась с ясной головой и чётким планом. Олег уже уехал на работу, даже не попрощавшись. Лучше так.
Первым делом я позвонила адвокату — знакомой ещё по университету, с которой не общалась лет пять. Рассказала всё. Она слушала молча, потом выдохнула:
— Приезжай прямо сейчас. С записями и документами.
Пока мама спала, я быстро собрала всё, что могла найти. Распечатала переписки из его почты — пароль он никогда не менял, я знала его ещё с тех времён, когда мы были счастливы. Скопировала файлы с записями от Вероники. Нашла договор о переоформлении маминой квартиры.
К адвокату я приехала через час. Ольга пролистала бумаги, послушала записи.
— У тебя железное дело, — сказала она. — Мошенничество, подлог документов. Его брата Виктора тоже можно привлечь. Но действовать надо быстро. Если сделку проведут, вернуть квартиру будет сложнее.
— Что мне делать?
— Завтра же подаём заявление о наложении ареста на квартиру матери. Аннулируем доверенность, которую он выбил обманом. Подаём на развод с разделом имущества. И ещё — заявление в полицию по факту мошенничества.
— А он не узнает?
— Узнает. Но будет поздно.
Я вернулась домой к обеду. Мама не спала, сидела в кресле у окна.
— Леночка, где ты была? Я волновалась.
— Решала вопросы, мам. Важные вопросы.
Я присела рядом, взяла её за руку.
— Слушай меня внимательно. Олег обманул нас. Он переоформил твою квартиру на своего брата и собирается её продать. Но мы это остановим. Завтра едем к нотариусу, аннулируем все документы.
Мама смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Я же говорила... он плохой человек. Я чувствовала.
— Почему не сказала раньше?
— Ты его любила. Кто я такая, чтобы вмешиваться?
Вечером Олег вернулся в хорошем настроении. Даже пытался обнять меня на кухне, но я отстранилась.
— Ну что, передумала? — спросил он с улыбкой. — Решила по-хорошему?
— Передумала, — кивнула я. — Только не так, как ты думаешь.
На следующий день, когда Олег был на работе, я отвезла маму к нотариусу. Оформили отзыв доверенности, восстановили её права на квартиру. Нотариус покачала головой:
— Сколько таких историй каждый день... Хорошо, что вовремя спохватились.
Потом мы заехали в банк — я открыла отдельный счёт и перевела туда все деньги со сдачи бабушкиной квартиры. Олег больше не получит ни копейки.
К вечеру всё было готово. Заявления поданы, документы в порядке. Оставалось только дождаться.
Олег вернулся поздно. Я сидела на кухне с чашкой чая и ноутбуком.
— Привет, — бросил он равнодушно.
— Олег, присядь. Нам действительно нужно поговорить.
Он насторожился, но сел.
— Завтра к тебе придут. Из полиции. По заявлению о мошенничестве. Я подала на развод. Аннулировала все документы на мамину квартиру. Так что сделка сорвалась. Твой брат, кстати, тоже получит повестку.
Лицо Олега медленно менялось — от недоумения к ярости.
— Ты что наделала, дура?!
— То, что должна была сделать давно. Защитила себя и свою семью.
Он вскочил, опрокинув стул.
— Ты пожалеешь об этом! Я тебя уничтожу! Я найду таких адвокатов, что ты...
— У меня записи твоих разговоров, — перебила я спокойно. — Где ты планируешь обмануть меня. Есть показания Вероники. Есть доказательства подлога. Хочешь судиться — пожалуйста. Только ты проиграешь. И заплатишь ещё и компенсацию.
Он стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки.
— Проваливай из моего дома, — сказала я. — У тебя час, чтобы собрать вещи. Иначе вызову полицию.
— Это моя квартира тоже!
— Нет. Эта квартира была моя до брака. Можешь проверить документы. Я просто была дурой, что позволила тебе здесь жить. Но я исправляюсь.
Он ушёл, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Через полчаса вернулся с сумкой.
— Ты ещё пожалеешь, — процедил он на пороге.
— Единственное, о чём я жалею — что не сделала это раньше.
Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной, медленно сползла на пол. Только сейчас до меня дошло — я свободна. По-настоящему свободна.
Мама вышла из комнаты, придерживаясь за стену.
— Всё кончилось?
— Да, мам. Всё кончилось.
Она подошла, погладила меня по голове, как в детстве.
— Моя умница. Я всегда знала, что ты сильная.
Развод прошёл быстро — адвокат поработала на совесть. Олег пытался торговаться, угрожать, но доказательств было слишком много. Суд постановил: квартира остаётся мне, машина тоже, плюс он должен выплатить компенсацию за моральный ущерб. Его брату Виктору дали условный срок за соучастие в мошенничестве.
Вероника написала мне через месяц после суда. Поблагодарила за то, что не стала упоминать её имя в показаниях.
«Я уехала в другой город, — написала она. — Начинаю всё заново. Спасибо, что дали мне этот шанс».
Я ответила просто: «Удачи. Берегите себя».
Мама пошла на поправку. Медленно, но верно. Новый доктор подобрал другие лекарства, и ей стало легче. Она снова начала узнавать людей, разговаривать. Даже начала вязать — её любимое занятие, которое забросила после инсульта.
Я устроилась на работу — удалённую, чтобы быть рядом с мамой. Не такая высокая зарплата, как раньше, но мне хватало. Мы жили спокойно, без скандалов и лжи.
Как-то вечером я сидела с мамой на кухне, пили чай с печеньем. Она вдруг посмотрела на меня и улыбнулась:
— Знаешь, Леночка, я рада, что всё так получилось.
— Что получилось?
— Что ты выбрала меня. А не его. Многие дочери выбрали бы иначе.
Я пожала плечами.
— Это даже не был выбор, мам. Ты моя семья. Настоящая семья. А он... он просто ошибка. Которую я вовремя исправила.
Она кивнула, отпила чай.
— Когда-нибудь ты встретишь хорошего человека. Я знаю.
— Может быть, — улыбнулась я. — А пока мне и так хорошо.
И это была правда. Впервые за много лет я чувствовала себя по-настоящему спокойной и счастливой. Я знала, кто я, что мне важно, за что я готова бороться.
Иногда по вечерам я думала об Олеге. Интересно, нашёл ли он ту девочку двадцати трёх лет? Или она тоже сбежала, когда всё раскрылось? В любом случае, это было уже не моё дело.
Моим делом была мама, которая засыпала в соседней комнате под шум телевизора. Моя работа, которая давала мне свободу и деньги. Моя жизнь, которую я наконец-то начала строить сама.
А ведь он был прав в одном — я действительно выбрала совершенно другой путь. Только не тот, на который он рассчитывал.