Лампа отбрасывала жёлтый свет на лицо спящего ребёнка. Женщина склонилась над ним, изучая каждую черту: лоб, нос, губы. Её пальцы дрожали, когда она осторожно приподняла маленькую ступню и провела по большому пальцу. Гладкая кожа. Никакого шрама.
«Я не уверена», — прошептала Лесси Данбар.
За окном толпа ждала ответа. Журналисты прижимались лицами к стеклу. Где-то в соседнем здании сидел под арестом человек, которого готовы были линчевать, если эта женщина скажет «да, это мой сын».
Она смотрела на мальчика уже двадцать минут. 8 месяцев назад её четырёхлетний Бобби исчез на рыбалке. 8 месяцев она не спала, не ела, превратилась, по словам газет, «в скелет, а не женщину». И вот перед ней ребёнок, которого считают её сыном.
Но глаза… Глаза Бобби были большими, круглыми. А у этого мальчика — узкие, словно прищуренные.
Последние слова
23 августа 1912 года выдалось жарким даже по меркам луизианского лета.
Данбары приехали на озеро Суэйзи: две семейные хижины, друзья, еда на свежем воздухе. Перси Данбар, 32-летний бизнесмен, организовал эту вылазку для жены Лесси и двоих сыновей: четырёхлетнего Бобби и двухлетнего Алонзо.
Это было топкое, болотистое место на юге Луизианы, где вода никогда не бывала чистой, а берега обрывались метровыми уступами в вязкую грязь. Аллигаторы здесь чувствовали себя хозяевами. Местные знали: детей к воде не подпускать.
Пол Мази, друг семьи, взял мальчиков посмотреть на охоту за панцирными щуками. К обеду Пол посадил младшего на плечи и побежал к хижинам, дурачась и изображая лошадь. Крикнул Бобби через плечо:
«Поберегись, а то затопчу!»
Мальчик засмеялся. Крикнул вслед что-то, Пол потом не мог вспомнить, что именно.
Пол добежал до хижины, спустил Алонзо с плеч. За столом уже рассаживались гости. Лесси вышла с блюдом и спросила, где старший сын.
Выражения лица Пола было достаточно. Ребенка не было рядом.
Лесси потом рассказывала, что сразу почувствовала: случилось страшное. Она выбежала из хижины с криком, и этот крик не прекращался несколько часов. К вечеру голос сел до хрипа. К ночи — пропал совсем.
Поиски по горячим следам
Родители, друзья и все, кто находился в тот момент рядом, отправились на поиски. Своими силами искали ребенка до темноты. Потом с факелами. К утру о пропаже уже знали все в округе и вызвались помочь. Сотни человек из окрестных городков прочесывали местность.
Первый след обнаружили быстро. Маленькие следы, совпадающие с размером ботинок Бобби, вели по песчаному откосу к железнодорожным путям. А потом пропадали.
На всякий случай озеро в ближайшем районе обшарили баграми. Искали следы нападения аллигатора на берегу, соломенную шляпу ребенка. Ничего.
Кто-то вспомнил, что в последние дни у озера видели бродяг — оборванцев, которые шли вдоль железной дороги. Следы Бобби тоже вели к рельсам. Мысль, которую никто не хотел произносить вслух, постепенно превращалась в надежду: а что, если мальчика не съел аллигатор? Что, если его украли?
Поэтому они схватились за идею похищения как за единственную надежду. Пока Бобби «похищен» — он жив. Признать, что мальчик погиб, что они не досмотрели за ребенком, родители категорически отказывались.
Силами всего города собрали 6000 долларов награды. Деньги дали банки, бизнесмены, богатые семьи. Напечатали плакаты с описанием мальчика:
«Большие круглые глаза, светлые волосы, очень светлая кожа, с румяными щеками. Крупный для своего возраста, полный, но не толстый. На большом пальце левой ноги шрам от ожога, полученного, когда он был младенцем».
Перси не спал, не работал, только искал. Объездил десятки городов, опросил сотни людей. Свидетели находились. Видели странную итальянку с мальчиком в похожей одежде. Видели темнокожих лесорубов с ребёнком. Видели хромого бродягу, который заставлял мальчика просить милостыню. Каждая наводка оказывалась пустышкой.
Лесси тем временем угасала. Газеты писали о ней с состраданием и жадностью одновременно. Она почти не ела. Не спала. Врачи опасались за её рассудок.
Прошло три месяца. Четыре. Полгода.
Награду отозвали. Расследование официально прекратили. Всё было кончено.
А потом, в апреле 1913 года, пришла телеграмма из Миссисипи.
Настройщик пианино
Уильям Уолтерс был немолод, небогат и не слишком разговорчив. Он был из тех людей, которых замечают только когда что-то нужно починить. Мужчина колесил по фермам на муле с повозкой, чинил органы и пианино, ночевал где придётся.
С недавних пор с ним ездил мальчик лет четырёх-пяти.
Жители Попларвиля заинтересовались этой парой. На вопрос «чей ребёнок?» Уолтерс отвечал каждый раз по-разному: мой, племянник, сын одной женщины. Люди пожимали плечами — мало ли какие у бродяги обстоятельства.
Но когда жители Попларвиля увидели, как мужчина бьёт мальчика, терпение лопнуло. Уолтерса схватили. Кто-то вспомнил плакаты о пропавшем Бобби Данбаре — награда-то давно отменена, но историю помнили.
Сравнили. Мальчик похож. Возраст подходит.
Телеграмма полетела в Луизиану.
Перси Данбар получил телеграмму и фотографию. Он смотрел на снимок: грязный ребёнок, стриженный почти налысо. Но он был похож. Господи, как похож.
Он выехал в тот же день.
Когда Перси добрался до города, Уолтерса уже отпустили, не было причин держать. Но его быстро нашли в соседнем городке Фоксворт, всё с тем же мальчиком.
Перси присел перед ребёнком. Восемь месяцев разлуки — огромный срок для четырёхлетнего. Мальчик был перепачкан с ног до головы, одежда превратилась в лохмотья. На спине виднелись следы побоев.
«Бобби», — позвал Перси.
Мальчик не отреагировал. Смотрел как на чужого. Перси протянул руки, чтобы обнять его. Ребёнок отшатнулся. Закричал. Начал отбиваться. Это было не то, чего ожидал отец. Бобби, которого он знал, обожал отца, бежал ему навстречу, а этот мальчик вёл себя так, словно Перси был опасен.
Но разве восемь месяцев с человеком, который его бил, не могли изменить ребёнка? Разве травма не могла заставить его забыть?
Перси осмотрел мальчика внимательнее. Голос — похож. Родинка была на месте. Маленький шрам над правым глазом, где Бобби когда-то врезался в швейную машинку, тоже на месте.
Но шрам от ожога на пальце ноги — нет. Гладкая кожа, никаких следов.
Врач, которого вызвали, пожал плечами. Ребёнок месяцами ходил босиком. Может, это был неглубокий ожог, который зажил полностью.
Перси хотел верить. Он приехал сюда за сыном и собирался уехать с сыном.
Испытание при свете лампы
Лесси приехала ночью. Она ехала через несколько штатов, измотанная до предела, но поддерживаемая единственной мыслью — увидеть ребёнка.
Мальчик спал, когда она вошла в комнату. За окнами толпились репортёры. На улице собралась толпа, если этот ребёнок окажется Бобби, Уолтерса ждёт суд за похищение. В Луизиане за похищение ребёнка могли дать высшую меру наказания — смертную казнь.
Лесси долго смотрела на мальчика при свете керосиновой лампы. Изучала черты лица. Провела пальцем по ступне — гладкая кожа там, где должен быть ожог.
«Я не знаю. Я не уверена».
Ей дали ещё один шанс. Утром, когда ребёнок проснётся, она сможет посмотреть ему в глаза, услышать голос. Мальчик проснулся и никак не отреагировал на Лесси. Не узнал. Не потянулся к ней, когда она попыталась его обнять.
Она потом вспоминала, что глаза показались ей неправильными. У Бобби — большие, круглые. У этого были узкие, словно он постоянно щурится. Врач, осматривавший мальчика, предложил объяснение: у ребёнка воспалены аденоиды и это, по его словам, могло «смазать» привычные черты.
Всему находилось объяснение. Каждому несовпадению — оправдание.
Лесси попросила ещё времени. Ей разрешили искупать мальчика, провести с ним несколько часов. После этого она уже была уверена: «Это мой сын».
Толпа взревела. Уолтерса увели.
Но Лесси действительно узнала своего ребёнка? Или она увидела то, что отчаянно хотела увидеть?
Другая женщина
У этой истории была еще одна несчастная мать.
Джулия Андерсон. Её жизнь можно было уместить в несколько строк газетной хроники, и каждая строка была про несчастье. Родилась она в Северной Каролине, в многодетной семье. Вышла замуж в 19, за человека, который в первую же ночь направил на неё пистолет. Пуля попала в ногу. Пять месяцев побоев, потом она сбежала. Община осудила её, ведь девушка бросила мужа.
Дальше жизнь Джулии превратилась в череду несчастий, каждое из которых толкало её глубже на дно. Она родила сына от торговца, который оставил ей пять долларов и исчез. Потом дочь от другого мужчины, который отказался жениться. Работала на ферме семьи Уолтерсов: готовила, убирала, ухаживала за стариками. Женщина едва сводила концы с концами. Дочь отдала на удочерение.
Сына звали Брюс, она не могла содержать и его. Уильям Уолтерс, тот самый настройщик пианино, привязался к мальчику. Совал ему леденцы, давал бренчать на банджо. Однажды предложил: «Давай заберу парня на время, отвезу к сестре, пока ты встанешь на ноги».
Джулия согласилась. На несколько дней.
Несколько дней превратились в месяцы. Уильям не возвращался.
А потом Джулия увидела газеты.
Тест
Когда газеты написали о найденном «Бобби Данбаре», Джулия прочла описание и узнала своего сына. Она связалась с властями и заявила: это не Бобби. Это мой Брюс.
Газеты оплатили ей дорогу в Луизиану. Не из милосердия — из жажды сенсации. Две матери, один ребёнок. Скандальное дело.
Джулия приехала в Опелусас, родной город Данбаров, и сразу поняла: здесь её ненавидят. Горожане считали, что Бобби нашёлся. Уолтерс уже сидел в тюрьме как похититель. А тут является какая-то женщина из Северной Каролины и заявляет, что все ошиблись?
Ей устроили тест. Комитет из друзей Данбаров, их родственников и адвокатов наблюдал за каждым её движением. Ей показали 5 мальчиков и попросили указать на своего сына.
Первых двух она уверенно отвергла. Кто-то из комитета ухмыльнулся: «Ошиблась». Джулия похолодела. Она не видела сына 15 месяцев. Может, забыла, как он выглядит? Эти люди смотрели на неё волками. Может, они её обманывают?
Ей показали мальчика, которого Данбары называли Бобби. Она узнала его. Но теперь боялась говорить уверенно, вдруг её опять проверяют?
Мальчик не узнал Джулию. Не откликнулся на имя Брюс. Не потянулся к ней.
Газеты вынесли приговор:
«Ее долгое путешествие оказалось напрасным. Она не видела своего сына с февраля 1912 года и забыла его. Животные не забывают, но эта крупная, грубая деревенская женщина, несколько раз ставшая матерью, забыла. Она мало заботилась о своих детях. Дети были лишь досадными случайностями в ее жизни».
Джулии разрешили вторую встречу после отдыха. На этот раз она сказала твёрдо: это мой сын Брюс.
Но у неё не было доказательств. Никаких особых примет, которые она могла бы назвать заранее. Только материнское чувство, а кто поверит чувствам женщины, которую газеты называли «распутницей»?
Горожане угрожали ей расправой, если она попытается забрать ребёнка. Денег на адвоката у неё не было. Она уехала из Луизианы одна, без сына.
Суд
Уильяма Уолтерса судили в Луизиане.
Свидетели обвинения путались в датах, противоречили друг другу. Одна официантка утверждала, что видела Уолтерса с двумя одинаковыми мальчиками, якобы в момент «обмена». Другой свидетель клялся, что видел мужчину у озера Суэйзи за день до исчезновения. Третий заявил, что Уолтерс сам хвастался похищением в толпе.
Свидетели защиты были конкретны: фермеры из Миссисипи, у которых Уолтерс с мальчиком останавливались до, во время и после исчезновения Бобби. Пожилая женщина показала: я знаю этого ребёнка много месяцев, он называет меня бабушкой.
Даже рассказ Уильяма и Джулии был одинаков. Но Уолтерса признали виновным. Пожизненное заключение.
Уильям Уолтерс отсидел около двух лет, а потом вышел на свободу: приговор отменили, а новый процесс так и не провели. До самой смерти он повторял одно и то же: мальчик всегда был Брюсом.
Жизни
Мальчик вырос в семье Данбаров под именем Бобби. Слава преследовала его с детства. Люди останавливали на улицах, разглядывали, задавали вопросы. «Так это ты тот самый мальчик?» Он ненавидел эту известность.
Джулия Андерсон уехала в Миссисипи, где её приютили те же фермеры, которые когда-то давали кров Уолтерсу и Брюсу. Она познакомилась с вдовцом, добрым человеком, который женился на ней и впервые в жизни относился к ней с уважением. Она родила ему семерых детей. Стала уважаемой женщиной в округе — акушеркой, медсестрой, прихожанкой местной церкви.
До конца жизни она утверждала, что ее ребёнок был похищен Данбарами.
Взрослый Бобби Данбар, или тот, кто жил под этим именем, похоже, еще и сам пытался выяснить, кто он на самом деле.
Двое детей Джулии — Холлис и Джуэл — встречали его во взрослом возрасте. Он сам находил их и расспрашивал, наблюдал, пытался установить контакт. Но ничего не вышло. Все предпочли оставить всё как есть. Но после смерти Бобби жалели об этом.
Бобби Данбар умер 8 марта 1966 года.
Расследование Маргарет, внучки Бобби Данбара
В 1999 году Роберт Данбар-младший, сын «Бобби», передал своей дочери Маргарет старый альбом. В нём были газетные вырезки, письма, фотографии — всё, что Лесси собирала о деле почти сто лет назад.
Маргарет заинтересовалась, начала погружаться в детали и каталогизировать материалы. То, что она обнаружила, разрушило семейную историю. Всю историю, что держалась почти 100 лет.
Газеты противоречили друг другу. В одних статьях говорилось, что Лесси сразу узнала сына и бросилась к нему с криком «Это мой мальчик!». В других, что она часами колебалась и призналась в неуверенности. Даты не сходились. Места путались. Некоторые статьи читались как дешёвое бульварное чтиво, а не репортажи. Женщина собрала к 2003 году более 1200 статей, заметок, вырезок. И везде все было по-разному: то мальчик узнавал и бежал навстречу, то плакал и отшатывался. То родители плакали и радовались, то отрицали, что это их ребенок. Где была правда?
Но больше всего Маргарет поразило письмо из папки защиты Уолтерса. Шесть страниц, подписанных «христианской женщиной», которая задавала простые вопросы: почему Джулию судили строже, чем Лесси, если обе сначала сомневались в мальчике? Почему никому не дали поговорить с ребёнком наедине? Почему родители после восьми месяцев разлуки узнавали сына только по шрамам — разве они не помнили его лицо?
Роберт-младший к тому времени попал в больницу с сердечной недостаточностью. Он понимал, что времени осталось мало. И он хотел наконец узнать правду. Он сказал:
«У папы в молодости не было знаний в области ДНК, чтобы подтвердить решение суда. Я чувствую, что мой долг — сделать это до своей смерти».
Ответ
В 2004 году провели тест. Сравнили ДНК Роберта-младшего, сына Бобби, с ДНК потомков Алонзо Данбара, родного брата Бобби.
Совпадения не было.
Человек, которого почти 100 лет называли Бобби Данбаром, не имел никакого биологического родства с семьёй Данбаров.
Семья Данбаров раскололась. Одни приняли результаты. Другие отказались верить, обвиняли Роберта и Маргарет в предательстве, в разрушении семейной памяти. Для них «Бобби» оставался Бобби, какой бы ни была наука.
Для семьи Андерсонов, потомков Джулии, это был момент странного торжества и запоздалого горя одновременно. Их прабабка была права. Её сына украли. Респектабельная семья, газеты, суд, общество. Украли законно, при свидетелях, под аплодисменты.
Для семьи Уолтерсов это означало, что их предок не был похитителем. Он говорил правду до последнего дня.
Что случилось с Бобби
А где настоящий Бобби Данбар? Мальчик с круглыми голубыми глазами и шрамом от ожога на пальце?
Скорее всего, он умер 23 августа 1912 года.
Следы на песке вели к железнодорожной эстакаде. Четырёхлетний ребёнок, оставленный один среди болот с аллигаторами, мог забраться на мост. Мог упасть. Тело могло унести течением, затянуть в ил, в конце концов могли напасть аллигаторы.
Родители искали живого ребёнка, потому что не могли смириться с мёртвым. Когда появился мальчик, похожий на их сына, они увидели то, что хотели увидеть. Врачи объяснили несовпадения. Свидетели подтвердили теории. Газеты написали красивую историю о спасении.
А где-то под мутной водой луизианских болот остался маленький скелет. Никем не найденный. Никем не оплаканный по-настоящему.
Человек, которого звали Бобби Данбаром, прожил жизнь с чужим именем, так и не узнав своего настоящего.
Что страшнее в этой истории: потерять ребёнка навсегда или найти чужого и прожить всю жизнь во лжи, которую создал сам?
Мальчик с двумя именами прожил целую жизнь между двух матерей — одна отчаянно хотела его вернуть, другая отчаянно хотела его сохранить. Ни одна не спросила, чего хочет он сам.
Впрочем, ему было четыре года. Он и сам не знал.
Подписывайтесь на мой Telegram, там я публикую то, что не входит в статьи.