Стиву Картеру было за тридцать, когда он увидел своё лицо в списке пропавших без вести. Это была реконструкцию того, как пропавший ребёнок мог бы выглядеть в 28 лет. Стив смотрел на изображение с ужасом.
Под фотографией значилось имя: Маркс Панама Мориарти Барнс. Пропал в июне 1977 года. Возраст на момент исчезновения — шесть месяцев.
«Чёрт возьми, — прошептал Стив. — Это же я».
Трещина в зеркале
Стив всегда знал, что усыновлён: родители никогда этого не скрывали. Его усыновили в Гонолулу, когда ему было четыре года. Позже семья переехала на материк, и дальше его детство выглядело вполне обычно: школа, друзья, семейные праздники, родители рядом.
История его появления в семье тоже казалась простой. Социальный работник рассказал Картерам, что мать Стива была арестована летом 1977 года. После ареста она назвала имя ребёнка и сообщила его дату рождения: 16 января 1977 года. Ещё она упомянула, что отец мальчика был коренным гавайцем. Больше подробностей не было. Ребёнок попал в приёмную семью. Через три с половиной года его усыновили Картеры.
Жизнь шла своим чередом, пока в 2010 году Стив не получил на Рождество ДНК-тест. Результаты ДНК-теста были неожиданными: в них не подтверждалось заявленное в документах «гавайское/полугавайское» происхождение. Чем дальше Стив вчитывался в бумаги об усыновлении, тем отчётливее становилось: в его истории с самого начала что-то не сходится.
Стив тогда встречался с девушкой. Отношения были серьёзными. Они обсуждали детей. И Стив понял, что не может двигаться дальше, не зная свою историю. Вопросы копились годами. Почему его свидетельство о рождении выдали только когда ему исполнился год? Почему мать дала ложную информацию об отце? Кем он был на самом деле?
Ответа не было, но была история, которая попалась Стиву на глаза.
Женщина, которая нашла себя
По телевизору показывали интервью с Карлиной Уайт. Эта женщина из Атланты стала знаменитой после того, как выяснила: её похитили из роддома, когда ей было три недели. В 1987 году неизвестная, переодетая медсестрой, просто вынесла младенца из больницы, спрятав под халатом. Двадцать три года Карлина жила с женщиной, которая называла себя её матерью. Пока однажды не наткнулась на собственную фотографию на сайте пропавших детей.
История закончилась воссоединением. Карлина нашла настоящую семью. Пресса назвала её «чудом». Телевизионщики обожали такие сюжеты: слёзы, объятия, справедливость восторжествовала.
Стив смотрел на экран и думал о ДНК-тесте. О свидетельстве о рождении. О женщине по имени Джейн Амеа, которая исчезла сорок с лишним лет назад.
«А что если?..»
Вечером он открыл сайт Национального центра по розыску пропавших детей. Ввёл фильтры: Гавайи. 1977 год. Начал пролистывать страницы.
Лица. Десятки лиц. Младенцы, малыши, дошкольники. Все они когда-то исчезли. Кого-то нашли. Большинство — нет. Стив смотрел на фотографии и чувствовал, как сжимается что-то внутри. Каждое лицо — это чья-то разрушенная жизнь. Родители, которые сходят с ума. Братья и сёстры, которые вырастают с пустотой рядом.
И вдруг — стоп.
Младенец на чёрно-белой фотографии. Светлые волосы. Широко расставленные глаза. Рядом — компьютерная реконструкция. Молодой мужчина лет 28.
Стив поднял руку и коснулся пальцами собственного подбородка. Потом снова посмотрел на экран.
Это было его лицо.
Безумное открытие
Маркс Панама Мориарти Барнс родился 17 января 1977 года в маленькой студии в городке Хауула на Гавайях. Отец — Марк Барнс, мать — Шарлотта Мориарти. Они встретились в 1975 году и влюбились. Слишком быстро, как потом думал Марк.
Шарлотта была странной. Она могла исчезнуть на три дня, а потом вернуться, как будто ничего не произошло. Марк думал, это особенность творческих людей. Художники же всегда немного не от мира сего, считал он.
Когда Шарлотта забеременела, он обрадовался. Может, ребёнок её успокоит.
Ребёнок родился в январе. Марк держал сына на руках и чувствовал: это лучший момент его жизни. Они назвали мальчика Маркс — в честь отца, но с немецким написанием. Панама — потому что Шарлотте нравилось это слово. Мориарти — её фамилия. Имя получилось длинным и немного нелепым. Но Марку было всё равно. Главное, что сын был здоров.
Шарлотта не брала ребёнка на руки три недели.
Отказывалась смотреть на младенца. Когда Марк пытался дать ей Маркса, она отворачивалась. Он не понимал, что происходит. Но вскоре Шарлотта взяла сына, начала заботиться о нём. Марк выдохнул. Всё наладилось.
21 июня 1977 года Шарлотта вышла из дома с малышом и не вернулась. Позже в Хауула нашли оставленную коляску на автобусной остановке.
Первые три дня он не волновался. Она же всегда уходила, но всегда возвращалась.
10 июля 1977 года, спустя больше чем две недели после исчезновения, Марк обратился в полицию и подал заявление.
Полицейские завели дело. Марк развесил листовки по всему острову. Каждый день садился в машину и ездил по городам, вглядываясь в лица прохожих. Искал женщину с ребёнком на руках. Искал сына.
Он не знал, что Маркс находится совсем недалеко в приюте и уже под другим именем.
Женщина, которая разбила реальность
В тот день, 21 июня, Шарлотта Мориарти зашла в чужой дом с ребёнком на руках. Хозяева вернулись через час и нашли незнакомку, сидящую в их гостиной. Они вызвали полицию.
Шарлотту привезли в участок. Она была спокойна. Назвалась Джейн Амеа. Сказала, что ребёнка зовут Тензин Амеа, ему шесть месяцев, родился 16 января. Отец — коренной гаваец, имени не помнит. Больше ничего. Полицейские отправили её на психиатрическое обследование. Врачи рекомендовали госпитализацию. Через два дня Шарлотта ушла из клиники. Просто собралась и вышла за ворота, ее никто не остановил.
Младенца по имени Тензин Амеа передали в приёмную семью. Ложное имя внесли во все документы. Когда Марк Барнс пришёл в полицию с заявлением о пропаже сына Маркса Панамы Мориарти Барнса, никто не связал это с ребёнком в приюте. Тензин Амеа и Маркс Барнс были двумя разными людьми. В базах данных. В бумагах. В головах социальных работников.
Шарлотту Мориарти больше никто не видел.
Двадцать дней, которые стоили тридцати пяти лет
Марк Барнс потом много раз прокручивал в голове эти двадцать дней. Если бы он пошёл в полицию раньше. Если бы не ждал. Если бы не думал, что она просто снова ушла ненадолго.
Если бы.
Когда полиция начала разбираться, Марк оказался под пристальным вниманием, как это часто бывает в исчезновениях, где пропадают мать и ребёнок. Его версию проверяли, задавали одни и те же вопросы снова и снова, и он годами жил с ощущением, что для многих он так и остался «под подозрением», даже без доказательств.
Полтора года он ездил по острову. Каждый день. Вглядывался в лица женщин с детьми. Останавливал тех, у кого на руках были младенцы похожего возраста. Спрашивал: «Извините, а как зовут вашего сына?»
Люди шарахались от него. Думали, что он сумасшедший.
Может, так и было.
Потом Марк переехал в Калифорнию. У него родились две дочери от другой женщины. Он работал, растил детей, жил обычной жизнью. Но каждый год 17 января думал о Марксе. Каждый год представлял, как выглядит сын. Пять лет. Десять. Пятнадцать. Двадцать.
Он никогда не переставал надеяться.
Девочка, которая помнила
У Шарлотты была дочь от первого брака. Дженнифер было восемь лет, когда исчезли мать и младший брат. Она жила с отцом в Нью-Мексико, далеко от Гавайев, но помнила Шарлотту и своего маленького брата.
Дженнифер выросла, стала школьным психологом. Вышла замуж, появились дети. Но ее травма никуда не делась. Она привыкла сканировать толпы: в торговых центрах, на улицах, в аэропортах. Искала лицо матери, искала брата, которого почти не успела узнать.
Годы шли. Дженнифер понимала: они мертвы, наверное, скорее всего. Но часть её отказывалась верить.
В 2001 году Дженнифер все-таки позвонила в полицию на Гавайях. Женщина настояла на возобновлении дела и на реконструкции фото.
На основе младенческих фото и лиц родителей была создана та самая фотография, которую загрузили на сайт Национального центра по розыску пропавших детей.
Там она провисела десять лет.
Пока её не увидел Стив Картер.
Звонок в полицию
Стив долго сомневался, не мог поверить, что такое возможно.
Если это он, то значит, всё, что он знал о себе, неправда. Где-то есть люди, которые искали его тридцать четыре года. А если это не он — значит, в мире есть человек, который выглядит точь-в-точь как он. И это просто совпадение.
Но Стив знал: совпадений таких не бывает.
Утром он позвонил в полицию на Гавайях. Объяснил ситуацию. Назвал своё имя, дату рождения, место усыновления.
Три месяца Стив ждал. Работал, встречался с девушкой, жил обычной жизнью. Он понимал: когда придёт ответ, всё изменится. Навсегда.
Ответ пришёл в виде письма. Полиция просила предоставить образец ДНК для сравнения с биологическим отцом Маркса Барнса. Стив сдал анализ. Ждал ещё несколько месяцев.
Результаты пришли в конце 2011 года.
Совпадение. Девяносто девять и девять десятых процента. Он был Марксом Панамой Мориарти Барнсом.
Финал без финала
Стив встретился с Марком летом 2012 года. Два незнакомца, связанные кровью. Марк показал фотографии: младенец Маркс на руках у Шарлотты. Марк и Шарлотта вместе, молодые, счастливые.
Шарлотта Мориарти до сих пор числится пропавшей без вести. Может, она жива. Может, где-то на другом конце света рисует океан и не помнит, что когда-то у неё был сын. Может, помнит, но боится вернуться. Может, давно мертва.
Никто не знает.
Стив иногда думает о ней. Представляет встречу. Но встречи нет. И, возможно, не будет.
История Стива стала невероятной новостью: редкий случай, когда взрослый человек фактически «нашёл себя» в базе пропавших детей и запустил цепочку, которая вернула ему биологическую семью, хотя бы частично.
Стив теперь навещает обе семьи и каждый год 17 января, в свой настоящий день рождения, думает о женщине, которая родила его и исчезла.