Он даже не стал смотреть на экран. И так знал, что там. Очередное напоминание от банка. Алые цифры, просрочка, набегающие проценты. Антон сидел на кухне в темноте, сжимая в руках кружку с простой водой, потому что дорогой зерновой кофе закончился еще вчера, а купить новый было не на что. В груди давила тяжелая, беспросветная усталость — та, от которой не помогают ни сон, ни выходные. Он посмотрел на свои ладони: мозоли от подработок на стройке не сходили уже полгода, хотя основной работой был офис. Но офисной зарплаты давно не хватало на ту жизнь, которую требовала Она.
Дверь в квартиру распахнулась. В прихожую влетела Лика — звонкая, пахнущая дорогими духами и холодной улицей.
— Антоша, ты дома? — пропела она, скидывая шубку (кредит за которую был погашен только наполовину). — А я такое видела! Там в витрине сапоги, просто мечта! И скидка всего два дня. Мы же съездим завтра?
Она зашла на кухню, включила свет и поморщилась, увидев пустой стол.
— А почему ужин не готов? Я думала, мы роллы закажем.
Антон медленно поднял голову. Электрический свет резал глаза.
— Лика, нам нужно поговорить.
— Опять? — Она закатила глаза, присаживаясь на край стула, словно делала одолжение. На её запястье блеснул золотой браслет — подарок на прошлый месяц отношений. Этот браслет теперь казался Антону наручником, который он сам на себя защелкнул. — Если ты снова про экономию, то у меня голова заболит. Мужчина должен решать проблемы, а не вешать их на девушку.
— Проблемы решил банк, — тихо сказал Антон. — Мне отказали в рефинансировании. Платеж по кредитам сейчас — пятьдесят тысяч. Моя зарплата — шестьдесят. Нам осталось десять тысяч на месяц. На еду, проезд и коммуналку.
Лика замерла. Её красивое лицо, на которое Антон любил смотреть по утрам, вдруг стало жестким и чужим.
— В смысле — десять тысяч? — переспросила она ледяным тоном. — А мои процедуры? А фитнес? Ты обещал, что я не буду ни в чем нуждаться. Ты говорил, что я твоя принцесса.
— Принцессы не требуют новый телефон, когда в холодильнике пусто, — Антон впервые за год повысил голос. — Я взял три кредита, Лика. Три! Чтобы ты ходила с последней моделью, чтобы у тебя была шуба, чтобы мы летали на море. Я работаю без выходных. Я продал машину отца. Больше продавать нечего.
— Это твои трудности, — отрезала она. — Мой бывший никогда не считал копейки. Если ты не тянешь такую девушку, как я, надо было сразу сказать. Я не нанималась жить в нищете и есть пустую гречку.
Она встала и демонстративно отвернулась к окну. Золотой браслет снова сверкнул, поймав свет лампы. Эта вещь, купленная на деньги, которых у него не было, теперь раздражала Антона больше всего. Она была символом его глупости.
— Значит, так, — Антон поднялся. Стул с грохотом отъехал назад. — Раз это мои трудности, то и решать их буду я. Карту, которую я тебе дал, я заблокировал час назад.
Лика резко обернулась.
— Ты что сделал?
— Заблокировал. И подписки твои платные отключил. Сапог не будет. Роллов тоже. Завтра я еду сдавать твой старый ноутбук в ломбард, чтобы заплатить за квартиру.
— Ты не посмеешь! — выкрикнула она, срываясь на фальцет. — Это унизительно! Ты просто неудачник, Антон. Жалкий неудачник, который хотел купить любовь, а теперь выставляет счет.
— Я не выставляю счет, — Антон подошел к ней ближе. Страх потерять её, который держал его в напряжении весь год, вдруг исчез. Вместо него пришла ясность. — Я просто больше не могу платить за входной билет в твою жизнь.
Лика посмотрела на него с презрением, потом схватила телефон.
— Я ухожу. Прямо сейчас. К маме. А завтра за вещами приедет брат.
Она метнулась в комнату. Антон слышал, как летают вешалки, как хлопают дверцы шкафа. Раньше он бы побежал за ней, стал бы умолять, обещать, что найдет деньги, займет у друзей, возьмет микрозайм под бешеные проценты. Но сейчас он стоял на кухне и пил воду.
Она вышла через двадцать минут с двумя чемоданами.
— Такси вызови, — бросила она, не глядя на него. — У меня на карте пусто, благодаря тебе.
Антон посмотрел на неё. На шубу, за которую ему платить еще год. На телефон в её руке, за который платить два года. На браслет.
— Нет, — твердо сказал он.
— Что «нет»?
— Нет денег на такси. Автобусная остановка за углом.
Лика открыла рот от возмущения. Её лицо перекосило от злости, она стала похожа на капризного ребенка, которому отказали в игрушке.
— Ты мелочный жмот! — выплюнула она. — Да подавись ты своими деньгами! Которых у тебя нет!
Она схватила чемоданы и, громко цокая каблуками, вышла из квартиры. Дверь хлопнула так, что с полки упала фотография в рамке, где они обнимались на пляже. Стекло треснуло.
Антон поднял рамку. Посмотрел на счастливые лица. Потом вынул фото и разорвал его на мелкие части.
В квартире стало тихо. Впервые за долгое время эта тишина не пугала, а лечила.
Телефон снова завибрировал. Пришло сообщение от банка: «Вам начислен штраф».
Антон усмехнулся. Он сел за стол, придвинул к себе лист бумаги и ручку. Написал: «Долг — 500 тысяч». Посмотрел на цифру. Страшная сумма. Огромная. Но она была конечной. Её можно было выплатить. Год, два — и он свободен. А запросы Лики были бездонной ямой, которую невозможно наполнить никогда.
Он встал, подошел к холодильнику, достал пачку дешевых пельменей и поставил кастрюлю с водой на плиту.
За окном падал снег, скрывая следы каблуков, ведущие прочь от его подъезда. Антон знал, что завтра будет тяжело. Будут звонки коллекторов, будет жесткая экономия, будет одиночество. Но главное он уже сделал — перестал копать яму, в которой сидел.
Он наконец-то был дома. Один. И это было лучшее, что случилось с ним за последний год.