Ирина пересчитала купюры в третий раз, хотя прекрасно знала, что ошибки быть не может. В плотном конверте, спрятанном под стопкой постельного белья, снова не хватало пяти тысяч. Это была уже четвертая пропажа за месяц. Тяжелое, давящее чувство унижения, которое она гнала от себя последние недели, теперь сменилось злостью. Кто-то методично залезал в их семейную копилку, считая это своим законным правом.
Ирина резко задвинула ящик комода. Громкий стук дерева о дерево заставил кота спрыгнуть с подоконника. Она знала, кто это сделал. Оставалось только заставить мужа признать очевидное.
Максим сидел в комнате, уткнувшись в телефон. Заметив жену, он сразу убрал гаджет, словно школьник.
— Максим, нам надо поговорить, — начала Ирина. Голос её был твердым. — Если ты еще раз возьмешь деньги из моей заначки для своей матери, то соберешь вещи и поедешь обратно в поселок. Я серьезно.
Максим растерянно заморгал, опустив глаза в пол.
— Ира, ну ты чего начинаешь? Это не я... Честно. Мама просто... она заходила цветы полить, пока мы на работе были. Может, ты сама потратила и забыла?
— Я не забыла, Максим. Я копила на ремонт машины. А теперь там пустота.
Не успел он ответить, как входная дверь открылась. В комнату вошла Анна Петровна. Она открыла дверь своим ключом — тем самым комплектом с массивным брелоком, который Максим опрометчиво дал ей полгода назад «на всякий случай».
Свекровь сразу почувствовала напряжение. Она перевела взгляд с виноватого лица сына на спокойное лицо невестки.
— Чего уставились? — громко спросила она, ставя пакет на пол. — Я печенья к чаю купила. А вы тут, я погляжу, опять выясняете отношения? Ира, ты почему мужа донимаешь?
— Мы не выясняем, — Ирина шагнула навстречу. — Мы обсуждаем пропажу денег. Пяти тысяч рублей. Вы не знаете, куда они делись?
Анна Петровна выпрямилась, её взгляд стал колючим:
— Ты меня в воровстве обвиняешь?! Да как у тебя язык повернулся!
— Я никого не обвиняю, я констатирую факт, — отрезала Ирина. — Деньги пропали. Ключи есть только у нас и у вас. Максим говорит, что не брал.
Свекровь набрала воздуха в грудь и закричала:
— Я не воровала! Я брала то, что мне полагается! Ты мой сын, Максим! Ты должен мне помогать! А эта твоя... она удавится за копейку! У меня пенсия маленькая, мне лекарства нужны, а вы тут шикуете!
Максим вжался в диван.
— Мама, тише, — прошептал он. — Ты не можешь просто так брать... надо же спросить...
— Спросить?! — возмутилась Анна Петровна. — У родного сына спросить разрешения взять на хлеб? Да я тебя вырастила! Я ночей не спала! А теперь я должна унижаться перед твоей женой?
Ирина смотрела на эту сцену и понимала: разговоры бесполезны. Свекровь искренне верила, что кошелек сына — это её личный ресурс.
Ирина подошла к комоду. Но вместо денег она взяла с полки блокнот.
— Значит так, — громко сказала она, перекрывая крик свекрови. — Анна Петровна, давайте посчитаем.
Свекровь осеклась.
— Что посчитаем?
— Вашу «помощь». В этом месяце пропало пятнадцать тысяч. В прошлом — семь. Плюс продукты, которые вы уносите из нашего холодильника без спроса. Итого за два месяца — около тридцати тысяч рублей.
— Ты... ты мелочная! — выдохнула свекровь.
— Нет, я просто умею считать, — Ирина подошла к Анне Петровне вплотную и протянула руку ладонью вверх. — Ключи.
— Что? — не поняла свекровь.
— Ключи от нашей квартиры. Тот комплект с брелоком. Верните его. Сейчас же.
Максим сидел молча. Анна Петровна переводила взгляд с сына на невестку, ища поддержки, но видела только решимость Ирины.
— Максим! — обратилась она к сыну. — Ты позволишь ей так со мной обращаться?
Максим поднял голову. Он посмотрел на Ирину, потом на мать.
— Мама, отдай ключи, — глухо сказал он.
— Что?!
— Отдай ключи. Ира права. Ты не можешь приходить, когда нас нет, и брать вещи. Это неправильно.
Анна Петровна застыла. Поддержки ждать было неоткуда. Она медленно полезла в карман плаща, достала связку и с шумом бросила её на стол.
— Подавитесь! — крикнула она. — Не нужны мне ваши подачки! И ноги моей здесь больше не будет!
Она развернулась и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что с вешалки упал зонт.
Ирина подошла к столу, взяла ключи. Тяжелый брелок холодил руку. Этот символ «доступа», который свекровь считала вечным, теперь вернулся на место. Ирина убрала ключи в свой карман.
Максим сидел, обхватив голову руками.
— Прости, — сказал он, не глядя на жену. — Я не думал, что она... что она считает это нормой.
Ирина села рядом. Гнев ушел, оставив место спокойной уверенности.
— Теперь мы будем запирать дверь на все обороты, — сказала она. — И деньги будем хранить на карте. Пин-код буду знать только я. Если твоей маме действительно понадобятся лекарства — мы купим их сами и привезем. Но наличных она больше не увидит.
— Я согласен, — кивнул Максим. — Я сам буду с ней разговаривать в следующий раз.
Жизнь после этого вечера изменилась. Анна Петровна долго не звонила, жалуясь родне на неблагодарных детей. Но Ирина и Максим держали оборону. Финансовые дыры в бюджете исчезли, а вместе с ними ушла и постоянная тревога. Оказалось, что для спокойствия в доме иногда нужно просто забрать ключи у тех, кто считает чужое своим.