Мария смотрела, как официант ставит на стол очередное блюдо с морепродуктами, и чувствовала, как внутри нарастает сильное, давящее раздражение. Это был не просто семейный ужин, это был аттракцион невиданной щедрости, билет на который, почему-то, должна была оплачивать она. Свекровь, Лариса Ивановна, даже не заглядывала в цены, выбирая самые красивые картинки в меню, а золовка, Света, уже третий раз просила обновить бокал дорогим игристым. Алексей, муж Марии, сидел с блаженной улыбкой, радуясь, что вся родня в сборе, и совершенно не замечал, как этот вечер превращается в банальное ограбление их семейного бюджета.
— Ой, Лешенька, какие креветки! — восхищалась Лариса Ивановна, отправляя в рот очередной деликатес. — Ты такой молодец, что нас собрал. А то всё работа да работа, совсем мать забыл.
Алексей сиял.
— Кушайте, мама, кушайте. Для вас ничего не жалко.
Мария молча пила воду. Единственное, что она заказала себе — это легкий салат, который давно закончился. Она наблюдала. Видела, как Света деловито просит официанта упаковать с собой нетронутую мясную нарезку и пару десертов «для деток». Видела, как растет гора грязной посуды. И с каждой минутой понимала: её терпение, которое она тренировала годами, сегодня лопнет.
Символом этого вечера стала тяжелая папка со счетом, которую официант деликатно положил на край стола. Она лежала там, плотная и темная, как приговор.
Разговоры за столом стихли. Лариса Ивановна сыто откинулась на спинку стула, промокая губы салфеткой. Света проверяла пакеты с едой «на вынос». Все смотрели на Алексея.
Муж взял папку. Открыл. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением полной растерянности. Он моргнул, словно надеялся, что цифры исчезнут. Потом кашлянул и, не поднимая глаз, подвинул папку по скатерти в сторону жены.
— Маш, — голос его звучал неестественно бодро, хотя в нем читалась паника. — Оплати, пожалуйста. У меня карта в машине осталась, да и на телефоне лимит... Ну, ты понимаешь. За меня и за маму с сестрой.
За столом повисла пауза. Родственники снова заулыбались, возвращаясь к разговорам, уверенные, что «технический момент» улажен.
Мария медленно взяла папку. Открыла. Сумма была внушительной — на эти деньги можно было собрать ребенка в школу. Она перевела взгляд на мужа, потом на свекровь, которая уже надевала пальто.
Мария захлопнула папку. Громкий хлопок заставил всех вздрогнуть.
— Нет, — сказала она.
Алексей, который уже начал вставать, застыл, так и не поднявшись.
— Что «нет»? — переспросил он шепотом.
— Я не буду это оплачивать, Леша.
Свекровь перестала застегивать пуговицы. Света замерла с пакетом в руках.
— Маша, ты шутишь? — Алексей нервно оглянулся по сторонам. — Люди же смотрят. Не позорь меня.
— Это не я тебя позорю, — Мария говорила спокойно, но так твердо, что возражать ей было страшно. — Ты пригласил гостей. Ты решил устроить праздник. А я не нанималась спонсировать банкеты, на которых меня даже не спрашивают, хочу ли я платить.
— Мария! — возмущенно воскликнула Лариса Ивановна, багровея. — Как у тебя язык поворачивается? Мы же одна семья! Это просто деньги!
Мария повернулась к свекрови. В её взгляде больше не было той покорности, которую Лариса Ивановна привыкла видеть за пять лет.
— Вот именно, Лариса Ивановна. Семья должна уважать друг друга. А вы сегодня вечером не просто ужинали. Вы соревновались, кто больше потратит, зная, что платить не вам. Вы даже еду домой заказали за наш счет, не спросив ни слова.
— Да как ты смеешь... — начала было Света.
— Ты пригласил — ты и платишь! — Мария отчеканила каждое слово, глядя прямо в глаза мужу. — А то, что вы от жадности поназаказывали блюда, решив, что все на шару — это только ваши проблемы!
В ресторане стало тихо. Соседние столики с интересом прислушивались. Официант, стоявший неподалеку, тактично отвел глаза, но уходить не спешил.
— Дорогая, — Алексей уже не просил, он умолял, — ну пожалуйста, не устраивай сцену. Дома поговорим. Просто заплати, и уйдем.
— Нет. Я плачу только за свой салат. Вот, — она достала из кошелька купюру и положила её поверх папки. — Остальное — делите как хотите. Хоть в долг берите, хоть посуду мойте.
Она встала, взяла сумочку и поправила шарф.
Лариса Ивановна плюхнулась обратно на стул, хватаясь за сердце.
— Валидолу мне... Света, у тебя есть воды? Довели мать...
— Мама, хватит спектаклей, — вдруг устало сказал Алексей. Он смотрел на жену, и в его глазах читалась не злость, а какое-то странное, новое уважение пополам со стыдом. — Маша права.
— Что?! — хором выдохнули мать и сестра.
— Скидываемся, — буркнул он, доставая из кармана тот самый телефон, на котором якобы был лимит. — Мам, доставай кошелек. Света, ты тоже.
— У меня нет с собой столько! — громко возмутилась сестра.
— Значит, выкладывай десерты и нарезку обратно, — жестко ответил Алексей. — Хватит. Погуляли.
Мария не стала ждать окончания разборок. Она вышла на улицу. Вечерний воздух был прохладным. Она вдохнула полной грудью, чувствуя, как уходит напряжение. Та самая тяжелая папка со счетом осталась там, за дверями, а вместе с ней — и её роль бессловесного кошелька.
Через двадцать минут Алексей вышел из ресторана. Один. Вид у него был помятый, но спокойный. Он подошел к машине, где его ждала Мария, сел за руль и несколько минут просто молчал, глядя на приборную панель.
— Они обиделись, — наконец сказал он. — Мама сказала, что ноги её в нашем доме не будет.
— Это пройдет, — ответила Мария, глядя на огни города. — Зато теперь они знают, что я не банкомат.
Алексей повернулся к ней. Взял её за руку. Его ладонь была теплой.
— Прости меня. Я вел себя неправильно. Хотел быть хорошим для всех, а подставил тебя.
— Хорошо, что ты это понял, Леша. Только давай договоримся: в следующий раз — честно и на берегу. Бюджет обсуждаем заранее. И никаких «сюрпризов».
— Договорились, — кивнул он и завел мотор.
Домой ехали в комфортной тишине. Не было нужды в лишних словах. Жизнь, конечно, не стала сразу безоблачной, но главное изменилось: правила игры теперь устанавливали они вдвоем.
Вечером, уже лежа в кровати, Мария чувствовала удивительное спокойствие. Она защитила не просто кошелек, она защитила свою семью от вторжения. И судя по тому, как крепко обнял её муж перед сном, он был ей за это благодарен.