Чайная ложка звякнула о блюдце слишком громко, разрезая повисшее молчание. Слова, которые только что, между глотками и похвалой печенью, произнесла свекровь, казались абсурдом. Она сказала это обыденно, словно попросила передать соль, но смысл фразы заставил меня замереть. Нина Ивановна предлагала нам с Романом собрать вещи и освободить квартиру. Мою квартиру.
Роман, сидевший напротив, закашлялся. Он смотрел на мать с нескрываемым изумлением.
— Мама, ты шутишь? — осторожно спросил он.
Нина Ивановна аккуратно отломила кусочек печенья. В её взгляде читалась уверенность человека, который всё уже решил за других.
— Какие шутки, Рома? Паше с Оксаной жить негде. У них второй ребенок на подходе, а они в тесноте ютятся. Им простор нужен. А вы молодые, без детей пока. Вам и съемной студии хватит, или ко мне переедете на время. Я же не на улицу вас гоню, а предлагаю поменяться. Родственникам надо помогать.
Я поставила чашку на стол. Внутри росло возмущение. Эта квартира досталась мне от бабушки, я вложила в ремонт все свои накопления еще до свадьбы. И теперь мне предлагали съехать, потому что деверю «нужен простор».
— Нина Ивановна, — мой голос оставался ровным, хотя руки под столом сжались. — Вы сейчас серьезно предлагаете мне выехать из моего собственного жилья, чтобы пустить сюда Павла?
Свекровь вздохнула, словно объясняла прописные истины.
— Алиночка, ну зачем ты так? «Мое, твое»... В семье всё общее. Паша — родной брат твоего мужа. У него сложная ситуация. Оксана нервничает. А у вас тут две комнаты, балкон. Им тут будет идеально. А вы пока поживете для себя, без лишних метров. Коммуналку платить меньше будете, экономия.
— Экономия? — переспросил Роман. — Мам, мы только закончили ремонт. Мы мебель выбирали полгода.
— Мебель оставите, — великодушно разрешила свекровь. — Оксане сейчас не до покупок.
На кухне стало тихо. Я смотрела на мужа. Сейчас был решающий момент. Если он промолчит, если начнет мямлить про «подумаем» — это будет началом конца. Нина Ивановна умела давить на жалость.
— А почему Павел сам не решит свой жилищный вопрос? — спросила я, глядя свекрови в глаза. — Он работает, Оксана тоже работала до декрета. Можно взять ипотеку.
— Ипотеку?! — всплеснула руками Нина Ивановна. — Ты видела, какие сейчас проценты? Зачем кормить банки, когда у родни есть пустая площадь? Это эгоизм, Алина.
Она потянулась к вазочке за еще одним печеньем, всем своим видом показывая, что вопрос практически решен.
Я встала из-за стола. Подошла к ящику в тумбочке, достала папку с документами и положила её перед свекровью.
— Нина Ивановна, посмотрите, чья фамилия вписана в графу «собственник».
Свекровь даже не взглянула на бумаги.
— Я знаю, что твоя. Но ты же жена Ромы. Значит, это и его дом. А Рома не оставит брата. Правда, сынок?
Она повернулась к Роману, ожидая привычной поддержки. В их семье младшего Пашу всегда опекали.
Роман посмотрел на меня, потом на мать. Я видела, как ему непросто. Привычка быть удобным боролась со здравым смыслом. Он набрал воздуха в грудь.
— Мама, — твердо сказал он. — Алина права. Это её квартира. И даже если бы она была нашей общей, мы бы отсюда не съехали.
— Что? — Нина Ивановна замерла. — Ты бросаешь брата?
— Паша взрослый мужчина, — голос мужа окреп. — Пусть решает свои проблемы сам. Мы никуда не поедем. Тема закрыта.
Нина Ивановна изменилась в лице. Она медленно поднялась, отодвинув чашку.
— Вот, значит, как? Жена дороже матери и брата?
— Никто никому не отказывал в нормальной помощи, — вмешалась я. — Мы просто живем в своем доме. И планируем жить здесь дальше. Без квартирантов.
Нина Ивановна вышла в прихожую. Она долго надевала плащ, ожидая, что мы одумаемся, извинимся, остановим её. Но мы с Романом стояли в дверном проеме кухни и молчали.
— Ноги моей здесь больше не будет, — бросила она, уже взявшись за ручку входной двери. — И не звоните, когда вам помощь понадобится.
Дверь захлопнулась.
Я прислонилась спиной к стене и выдохнула. Напряжение начало отпускать. Роман подошел и обнял меня за плечи.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не знал, что у нее такие идеи.
— Ты молодец, — ответила я. — Ты всё правильно сказал.
Мы вернулись на кухню. Недопитый чай в чашке свекрови казался чем-то лишним. Я вылила его в раковину и убрала посуду.
Жизнь после этого визита стала спокойнее. Павел пару раз звонил, пытался жаловаться на судьбу, но, получив твердый отказ, перестал. Видимо, нашел другие варианты. Нина Ивановна держала обиду три месяца, но потом начала присылать поздравления с праздниками — общение восстановилось, но на безопасной дистанции.
Теперь, сидя по вечерам в своей уютной кухне, мы точно знали: наш дом — это наше пространство. И ключи от него мы никому не отдадим, даже под предлогом родственной помощи. Умение сказать «нет» оказалось самым важным для нашей семьи.
Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на канал! Впереди много жизненных историй.