— Забирай свои тряпки и проваливай отсюда! — голос Тамары Сергеевны прорезал тишину квартиры так, что Даша невольно вздрогнула. — Сколько можно терпеть твоё присутствие в моём доме!
Даша стояла посреди кухни, прижав к груди скомканное полотенце. Пять лет назад она впервые переступила порог этой трёхкомнатной квартиры в старом панельном доме на окраине города — робкая двадцатилетняя девушка, влюблённая в Егора до самозабвения. Тогда свекровь встретила её сдержанно, но прилично. А теперь вот стоит с перекошенным от злости лицом и орёт так, будто Даша украла у неё последнее.
— Мама, хватит, — устало произнёс Егор, даже не поднимая головы от телефона. Он развалился на диване в гостиной, как всегда после работы — вернее, после того как он называл работой свои бесконечные посиделки с друзьями в гараже.
— Не смей мне указывать! — свекровь развернулась к сыну. — Я тебя растила одна, после того как твой отец сбежал к той девке! Я для тебя всю жизнь положила, а ты привёл в мой дом эту... эту...
Даша молчала. Научилась за эти годы. Сначала пыталась оправдываться, объяснять, доказывать. Потом просто замолкала и ждала, когда буря утихнет. Тамара Сергеевна могла орать полчаса, а могла и два часа — в зависимости от настроения и количества выпитого коньяка.
— Я ухожу погулять, — тихо сказала Даша и направилась к двери.
— Погулять! — злорадно фыркнула свекровь. — Небось к любовнику побежишь! Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься, пока мой сын горбатится на работе?
Егор действительно работал — но только три дня в неделю грузчиком на складе. Остальное время проводил непонятно где. Даша давно перестала спрашивать. Ей хватало своих проблем: она трудилась администратором в небольшой стоматологической клинике, и её зарплаты едва хватало на продукты и коммунальные платежи, которые свекровь исправно перекладывала на её плечи.
Улица встретила февральским холодом и мокрым снегом. Даша закуталась в старую куртку — ту самую, которую носила ещё до замужества — и побрела в сторону центра. Идти было некуда, но оставаться дома невыносимо.
Телефон завибрировал в кармане. Незнакомый номер.
— Дарья Михайловна Крылова? — деловитый женский голос.
— Да, я слушаю.
— Вас беспокоит нотариальная контора Светланы Юрьевны Морозовой. У нас для вас важная информация относительно наследства вашей тёти, Нины Фёдоровны Лавровой. Вы сможете подъехать к нам сегодня?
Даша остановилась как вкопанная. Тётя Нина. Она умерла три месяца назад, и Даша даже не попала на похороны — денег на билет в Саратов не было, а свекровь устроила скандал, когда узнала, что Даша хотела попросить в долг у Егора.
— Я... да, конечно. Какой адрес?
Нотариальная контора располагалась в центре, в старинном особняке с лепниной. Даша поднялась на второй этаж, чувствуя, как колотится сердце. Наследство? Тётя Нина жила скромно, работала всю жизнь бухгалтером. Что она могла оставить?
Светлана Юрьевна оказалась женщиной лет пятидесяти с проницательным взглядом.
— Присаживайтесь, Дарья Михайловна. Ваша тётя составила завещание два года назад. — Нотариус достала папку с документами. — Вы являетесь единственной наследницей. Нина Фёдоровна оставила вам акции компании «ТехПромСнаб», которые приобрела ещё в девяностые годы. На данный момент их стоимость оценивается приблизительно в двадцать миллионов рублей.
Даша уставилась на нотариуса, не веря своим ушам. Двадцать миллионов. Она никогда в жизни не держала в руках больше пятнадцати тысяч одновременно.
— Вы уверены? Может быть, ошибка?
— Никакой ошибки, — Светлана Юрьевна придвинула документы. — Ваша тётя была мудрой женщиной. Она вложила небольшую сумму в перспективную компанию, и эти вложения принесли свои плоды. Правда, есть одно условие.
— Какое? — Даша всё ещё не могла прийти в себя.
— Никто не должен узнать о наследстве в течение шести месяцев. Таково было желание Нины Фёдоровны. Через полгода вы получите полный доступ к акциям и сможете ими распоряжаться. А пока — полное молчание. Иначе наследство переходит в благотворительный фонд.
Даша медленно кивнула. Шесть месяцев. Полгода молчать и жить как прежде, зная, что внутри у неё — свобода, которая ждёт своего часа.
Она вышла из конторы в каком-то оглушённом состоянии. Решила зайти в маленькое кафе на углу.
Заказала капучино и круассан. Села у окна, наблюдая за прохожими. Двадцать миллионов. Она могла бы снять квартиру. Купить квартиру. Уехать из этого города. Отправить Тамару Сергеевну и её истерики куда подальше.
Но шесть месяцев молчания. Это означало вернуться домой, где свекровь наверняка уже распалилась окончательно. Это означало терпеть, улыбаться, жить как прежде.
Телефон снова завибрировал. Егор.
«Мать спрашивает, когда вернёшься. Говорит, что ужин сам себя не приготовит».
Даша усмехнулась. Конечно. Она встала, допила кофе и направилась к выходу. По пути заметила своё отражение в зеркале — бледное лицо, тёмные круги под глазами, дешёвая куртка. Через полгода всё изменится.
Но сначала — ужин для свекрови.
Когда Даша открыла дверь квартиры, Тамара Сергеевна уже поджидала её в коридоре.
— Явилась! Небось шлялась по торговым центрам, деньги мужа транжирила!
— Я была просто на прогулке, — спокойно ответила Даша, снимая куртку.
— На прогулке, как же! — свекровь скрестила руки на груди. — Между прочим, Егор устал, ему нужен нормальный ужин. А что ты приготовила? Ничего!
— Сейчас приготовлю.
Даша прошла на кухню, чувствуя на себе злобный взгляд. Шесть месяцев. Она выдержит.
Следующие дни превратились в какой-то абсурдный театр. Тамара Сергеевна словно почувствовала, что Даша стала спокойнее, и это её только раззадорило. Она начала обзванивать всех родственников, щедро приправляя реальность собственными фантазиями.
Первой нагрянула сестра свекрови, тётя Зоя — грузная женщина с вечно недовольным выражением лица. Она даже не поздоровалась, сразу прошла на кухню, где Даша мыла посуду после завтрака.
— Значит, так, милая, — Зоя плюхнулась на стул. — Тамара мне всё рассказала. Как ты издеваешься над бедным Егором, как тратишь его деньги направо и налево, как вообще не готовишь, не убираешь. Это что же такое творится?
Даша обернулась, вытирая руки о полотенце. В другое время она бы начала оправдываться, объяснять, что это неправда. Но сейчас внутри поселилось странное спокойствие.
— Егор не жаловался, — просто сказала она.
— Егор! — фыркнула Зоя. — Он у нас добрый, вот и молчит. А Тамара всё видит. Вчера, говорит, ты до одиннадцати вечера шлялась неизвестно где!
До одиннадцати. Даша вспомнила вчерашний день — она действительно вернулась поздно, потому что задержалась на работе. В клинике проходила инвентаризация, и директор попросил помочь. Но какой смысл объяснять это тёте Зое?
— Я работала, — коротко ответила Даша и вернулась к посуде.
— Работала! — голос Зои повысился. — А мужу ужин кто должен готовить? Тамара совершенно права — надо тебя проучить как следует!
Даша промолчала. Зоя посидела ещё минут десять, что-то бурчала себе под нос, а потом ушла, громко хлопнув дверью.
Через два дня приехал двоюродный брат Егора, Виталий — щуплый мужчина лет тридцати пяти с вечно бегающими глазами. Он втиснулся в квартиру вместе со своей женой Светой, и они устроились в гостиной, словно на допросе.
— Тамара Сергеевна нам всё рассказала, — Света смотрела на Дашу с плохо скрытым презрением. — Ты вообще понимаешь, как тебе повезло? Егор — золотой человек, а ты его совсем не ценишь!
Егор в это время сидел в углу дивана и тупо смотрел в телевизор, делая вид, что его это не касается.
— Тамара Сергеевна говорит, ты даже борщ нормальный сварить не можешь, — вставил Виталий. — Позоришь всю семью!
Даша стояла у дверного проёма, сложив руки на груди. Внутри что-то начинало закипать, но она сдерживалась. Шесть месяцев. Надо продержаться всего шесть месяцев.
— Если вам больше нечем заняться, кроме как обсуждать мою семейную жизнь, то это ваши проблемы, — спокойно сказала она и вышла из комнаты.
За спиной раздался возмущённый вопль Светы, но Даша уже закрыла дверь спальни. Их крошечная спальня — единственное место в этой квартире, где можно было хоть немного побыть одной.
Тамара Сергеевна явно вошла в раж. Она начала устраивать семейные советы, созванивалась с дальними родственниками, которых Даша видела от силы пару раз за пять лет. Все они почему-то считали своим долгом высказаться о том, какая Даша плохая жена.
В субботу свекровь организовала настоящее собрание. Человек восемь набилось в квартиру — тётки, дяди, какие-то троюродные племянники. Все с серьёзными лицами расселись по комнатам, а Тамара Сергеевна стояла посреди гостиной, как прокурор на суде.
— Вот смотрите на неё! — она ткнула пальцем в Дашу. — Пять лет замужем, а детей нет! Что это значит, я вас спрашиваю?
— Может, она бесплодная, — предположила какая-то дальняя родственница в ядовито-розовом халате.
— Или не хочет рожать! — подхватила другая. — Карьеристка!
Даша стояла у стены, чувствуя себя подсудимой. Егор сидел рядом с матерью и молчал. Ни слова в защиту жены. Ничего.
— А ещё она, — свекровь понизила голос до театрального шёпота, — совсем за собой не следит! Посмотрите, как выглядит! В таком виде на улицу выходит!
Даша была в обычных джинсах и свитере. Чистых, опрятных. Но для Тамары Сергеевны этого было мало.
— Надо жену контролировать, — веско произнёс Виталий, обращаясь к Егору. — Мужик в доме должен быть хозяином!
— Точно! — поддакнула его жена. — У нас в семье Виталик всегда последнее слово говорит!
Даша усмехнулась про себя. Все в городе знали, что Виталия Света гоняет как сидорову козу, и он без её разрешения даже в магазин за хлебом не сходит.
— Так что мы решили, — Тамара Сергеевна обвела взглядом собравшихся, — что Даше нужно поставить условия. Либо она меняется и становится нормальной женой, либо...
— Либо что? — спокойно спросила Даша.
Свекровь растерялась на секунду, явно не ожидая, что её перебьют.
— Либо мы поговорим с Егором о разводе! — выпалила она. — Хватит позорить нашу семью!
— Мама... — начал было Егор, но Тамара Сергеевна оборвала его жестом.
— Молчи! Ты слишком добрый, сынок. А на доброте твоей все ездят!
Даша посмотрела на мужа. Он сидел, опустив голову, и даже не пытался возразить матери. Пять лет назад она думала, что он сильный, что защитит её от всего на свете. Какая наивность.
— У меня есть предложение, — вдруг сказала Даша, и все замолчали, уставившись на неё. — Давайте я съезжу на неделю к родителям. Вам передышка, мне тоже. Подумаем все хорошенько.
Тамара Сергеевна прищурилась подозрительно.
— К родителям? А они вообще в курсе, что ты тут творишь?
— Они в курсе всего, — ровно ответила Даша. Это была правда. Её мать давно советовала развестись с Егором и вернуться домой, но Даша упрямо держалась, надеясь, что всё наладится.
— Ну и езжай, — свекровь махнула рукой. — Только чтобы к концу недели решение приняла. Или меняешься, или...
Она не договорила, но угроза висела в воздухе.
Даша кивнула и вышла из комнаты. В спальне она достала старую спортивную сумку и начала складывать вещи. Руки не дрожали. Внутри всё было на удивление спокойно.
Двадцать миллионов рублей. Через пять месяцев её жизнь изменится навсегда. А пока — пусть думают, что победили.
Даша приехала к родителям поздно вечером. Мама открыла дверь, одного взгляда хватило, чтобы понять — что-то случилось.
— Проходи, доченька. Чай будешь?
Они сидели на кухне до полуночи. Даша рассказывала про очередной скандал, про родственников, про Тамару Сергеевну и её требования. Но про наследство — ни слова. Условие нотариуса было железным.
— Разводись, — в сотый раз повторила мать. — Зачем тебе эта жизнь? Живи здесь, найдёшь нормальную работу.
— Мам, я подумаю, — уклончиво ответила Даша.
Неделя пролетела странно быстро. Даша помогала отцу в гараже, ходила с мамой на рынок, встретилась со старой подругой из университета. Жизнь без Тамары Сергеевны казалась какой-то нереально лёгкой.
Егор звонил дважды. Оба раза коротко, дежурно спрашивал, как дела. Ни разу не извинился. Ни разу не сказал, что скучает.
На восьмой день Даша вернулась. Квартира встретила её гнетущей тишиной. Егора не было — как обычно. Зато Тамара Сергеевна сидела на кухне с триумфальным видом.
— Ну что, надумала? — она сверлила невестку взглядом. — Будешь нормальной женой или собирай вещи насовсем?
Даша поставила сумку на пол. Внутри всё сжалось, но она держалась.
— Тамара Сергеевна, я устала, — спокойно сказала она. — Устала терпеть ваши оскорбления. Устала от того, что меня считают прислугой в этом доме. Устала от Егора, который даже слова в мою защиту не скажет.
Свекровь вскочила со стула.
— Уноси ноги из моего дома! — заорала она. — Слышишь? Чтобы через час тебя здесь не было!
— Хорошо, — Даша развернулась и пошла в спальню.
Она собирала вещи методично, без суеты. Всё самое ценное уместилось в две сумки — немного одежды, документы, пара книг. За пять лет она так и не обросла здесь имуществом.
Тамара Сергеевна стояла в дверях, наблюдая с торжествующим видом.
— Вот и правильно. Всегда знала, что ты недостойна моего сына. Найдём ему нормальную жену, хозяйственную.
Даша застегнула молнию на последней сумке. Обернулась к свекрови.
— Знаете что, Тамара Сергеевна? Через полгода вы очень пожалеете об этом дне.
— Это ещё почему? — свекровь фыркнула. — Думаешь, без тебя пропадём?
— Просто запомните этот разговор, — Даша взяла сумки. — Запомните хорошенько.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь. Спустилась по знакомой лестнице с облупившейся краской, прошла мимо детской площадки, где когда-то мечтала гулять со своими детьми.
На остановке достала телефон и набрала номер матери.
— Мам, я еду обратно. Насовсем.
В трубке послышался вздох облегчения.
— Слава богу, доченька. Жди, папа выедет тебя встретить.
Даша села на лавочку, глядя на вечерний город. Где-то там, в центре, в нотариальной конторе лежали документы, которые через пять месяцев перевернут её жизнь. Двадцать миллионов рублей. Свобода. Новая жизнь.
А пока — она свободна от другого. От Тамары Сергеевны, от её истерик, от равнодушного Егора, от всей этой родни, которая считала себя вправе учить её жить.
Автобус подъехал через десять минут. Даша заняла место у окна и откинулась на спинку сиденья. Впереди было много неизвестности. Надо искать квартиру, обживаться заново в родном городе. Но главное — она больше не будет терпеть унижения.
Телефон завибрировал. Егор.
«Мать сказала, ты ушла. Серьёзно?»
Даша посмотрела на сообщение и заблокировала экран, не отвечая. Пусть думает что хочет. Через пять месяцев он узнает, кого потерял. Они все узнают.
А пока — автобус вёз её прочь от прошлого, навстречу чему-то новому. И впервые за долгие годы Даша чувствовала не страх, а предвкушение.
Всё только начинается.
Прошло ровно шесть месяцев
Даша сидела в том же кабинете нотариуса, подписывая последние документы. Светлана Юрьевна улыбалась.
— Поздравляю. Теперь вы можете распоряжаться акциями по своему усмотрению.
Даша вышла на улицу другим человеком. За эти месяцы она сняла небольшую квартиру, устроилась на новую работу, начала ходить в спортзал. Перестала бояться.
Егор звонил первые два месяца. Сначала требовал вернуться, потом умолял, потом снова требовал. Даша не отвечала. Развод оформили заочно — он даже не явился на заседание.
А сегодня утром пришло сообщение от незнакомого номера. Тамара Сергеевна. «Нам нужно поговорить. Это важно».
Даша встретила бывшую свекровь в том же кафе, где полгода назад пила кофе после визита к нотариусу. Тамара Сергеевна выглядела растерянной.
— Ты... ты правда унаследовала столько денег? — она с трудом выговорила слова. — Виталий видел тебя вчера у автосалона. Ты покупала машину...
— Покупала, — спокойно подтвердила Даша.
— Почему ты молчала? Мы же семья! Егор сказал, что готов вернуться, всё забыть...
Даша отпила глоток капучино.
— Тамара Сергеевна, вы выгнали меня из дома. Вы настроили против меня всех родственников. Унижали, оскорбляли. И теперь, узнав про деньги, вдруг вспомнили, что мы семья?
— Но Егор...
— Егор за пять лет ни разу не встал на мою защиту, — Даша встала, доставая кошелёк. — Передайте ему, что я желаю ему счастья. И вам тоже. Но без меня.
Она оставила деньги на столе и вышла. У входа стояла её новая машина — скромная, но своя. Даша села за руль, посмотрела на своё отражение в зеркале. Та испуганная девушка, которая терпела оскорбления, исчезла.
На пассажирском сиденье лежал буклет туристического агентства. Через неделю она улетала в отпуск — первый настоящий отпуск в жизни.
Телефон завибрировал. Мама. «Как встреча?»
«Всё отлично. Еду домой».
Даша завела машину и тронулась с места. Где-то в старом районе города Тамара Сергеевна сейчас звонила Егору, выясняла, кричала. Пусть. Это больше не её история.
Её история только началась.