— Вот именно сегодня, — голос Галины Семёновны звучал холодно и отчётливо, как удар молотка по стеклу, — я хочу, чтобы ты съехала. Не завтра, не через неделю. Сегодня.
Кира замерла у раковины, держа в руках мокрую тарелку. Вода стекала на пол, но она даже не заметила. За спиной свекровь продолжала, и каждое слово падало тяжёлым грузом:
— Думаешь, я не вижу? Ты тут развалилась, как будто моя квартира — твоё наследство. А сын мой работает как проклятый, чтобы тебя содержать.
— Галина Семёновна, — Кира обернулась, стараясь сохранить спокойствие, — я же тоже работаю. И Вадика одна поднимаю, пока Андрей...
— Пока Андрей что? — свекровь сделала шаг ближе. На ней был строгий тёмно-синий костюм, волосы уложены в безупречную причёску. Она всегда выглядела так, будто собиралась на важное совещание, даже дома. — Пока он зарабатывает на ваше с сыном содержание? Ты хоть представляешь, сколько стоит эта квартира? Сколько я в неё вложила?
Кира поставила тарелку на сушилку. Руки слегка дрожали, но она не хотела показывать слабость. Три года она жила под одной крышей со свекровью, три года терпела её колкости, намёки, холодное презрение. Андрей обещал, что скоро они переедут, но командировки шли одна за другой, а обещания так и оставались обещаниями.
— Я понимаю, что это ваша квартира, — тихо сказала Кира. — Но мы с Андреем договаривались...
— Договаривались! — свекровь усмехнулась. — С Андреем ты много чего договаривалась. Только жизнь-то показывает другое. Он даже звонит редко. Может, уже давно понял, что ошибся с выбором?
Кира почувствовала, как внутри что-то сжимается. Последние месяцы Андрей действительно звонил всё реже. Говорил, что проект сложный, времени нет, но в его голосе слышалась какая-то отстранённость. Она списывала это на усталость, но свекровь попадала в больное место.
— Вадик спит, — Кира взяла со стола телефон, проверяя время. Половина девятого вечера. — Давайте обсудим это утром, когда...
— Утром я хочу видеть вас с вещами у двери, — отрезала Галина Семёновна. — И чтобы твои родители больше сюда нос не совали. Особенно твоя мать с её советами, как мне жить.
— Мама всего один раз сказала, что...
— Заткнись! — свекровь повысила голос, и Кира невольно отступила на шаг. — Я сорок лет прожила, чтобы какая-то провинциалка учила меня уму-разуму? Твоя мать в жизни дальше районной поликлиники не бывала, а туда же — советы раздаёт!
Кира сглотнула. Её родители действительно жили скромно, в небольшом городке под Москвой. Отец работал на заводе, мама — медсестрой. Они приезжали в гости раз в месяц, привозили Вадику игрушки, гостинцы. Последний раз мама осторожно заметила, что Галине Семёновне не стоило бы так строго относиться к невестке. Видимо, это переполнило чашу терпения свекрови.
— Вы не имеете права выгонять нас на улицу, — Кира попыталась говорить твёрдо. — Тем более ребёнка. На улице минус двадцать.
— Имею, — свекровь скрестила руки на груди. — Это моя квартира, мои правила. Хочешь — звони Андрею, пусть решает. Только он, между прочим, уже две недели как не звонил тебе первым. Задумайся.
Кира действительно задумалась. Последний раз они говорили три дня назад, и это она набирала номер. Андрей был краток, сказал, что всё нормально, работы много. А потом она случайно увидела в его социальных сетях фотографию — он был отмечен в каком-то ресторане. Значит, время на развлечения у него находилось.
— До утра, — повторила Галина Семёновна и вышла из кухни. Её шаги по паркету звучали чётко и непреклонно.
Кира опустилась на стул. В голове проносились мысли одна страшнее другой. Куда она пойдёт среди ночи с пятилетним ребёнком? К родителям — это три часа на электричке, да и они живут в однокомнатной квартире. Снимать жильё сейчас, в феврале, посреди недели? На карте было около тридцати тысяч — ей хватило бы на месяц, от силы два.
Она набрала номер Андрея. Долгие гудки, потом сбросил. Написала сообщение: «Твоя мать выгоняет нас. Срочно позвони». Прошло десять минут — ответа не было.
Кира поднялась и пошла в детскую. Вадик спал, раскинув руки, его светлые волосы растрепались на подушке. Такой маленький, беззащитный. Она провела рукой по его щеке — тёплой, мягкой. Как она могла подвергать его опасности, выводить в такой мороз?
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «На совещании. Потом перезвоню».
«Потом» — любимое слово мужа в последнее время. Кира вернулась в спальню и начала собирать вещи. Свекровь не шутила, это она уже поняла. Галина Семёновна была женщиной принципиальной и жёсткой, бывший бухгалтер крупной компании, привыкшая добиваться своего.
В одиннадцать вечера Кира уже упаковала два чемодана и три сумки. Разбудила Вадика, одела его потеплее — двое штанов, свитер, куртку. Мальчик хныкал, не понимая, что происходит.
— Мам, я хочу спать, — бормотал он, трогая глаза кулачками.
— Сейчас, солнышко, — Кира застегнула на нём куртку. — Мы немного поедем, потом уснёшь.
Когда они вышли в коридор, там стояла Галина Семёновна в халате, с непроницаемым лицом.
— Ключи оставь на тумбочке, — сказала она спокойно.
Кира положила ключи. Её руки были холодными.
— Вы пожалеете, — тихо сказала она, глядя свекрови в глаза.
— Посмотрим, кто пожалеет, — ответила та и открыла дверь.
Морозный воздух ударил в лицо. Кира взяла Вадика за руку, подхватила сумки и вышла на лестничную площадку. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.
Кира вызвала такси и повезла вещи к родителям. Вадик дремал у неё на плече всю дорогу, а она смотрела в окно на ночной город, пытаясь осмыслить происходящее. Родители встретили их испуганно, мама сразу бросилась укладывать внука на диван, а отец молча помог занести вещи.
— Что случилось? — мама обняла Киру, когда та наконец смогла выдавить из себя объяснение.
— Галина Семёновна выгнала. Просто так. Сказала, что квартира её и мы ей не нужны.
Отец нахмурился, но промолчал. Он никогда не любил Андрея, считал его слабаком, неспособным защитить семью. Теперь его опасения подтвердились.
Ночью Кира не спала. Лежала на узкой раскладушке рядом с диваном, где спал Вадик, и прокручивала в голове последние месяцы. Командировки Андрея участились полгода назад. Он стал рассеянным, часто не брал трубку, ссылался на занятость. А однажды она заметила на его рубашке длинный тёмный волос — не её точно, она была русой.
Утром Андрей наконец позвонил.
— Кира, прости, вчера правда не мог говорить, — голос был виноватым, но каким-то отстранённым. — Что там случилось?
— Твоя мать выгнала нас ночью, — Кира старалась говорить ровно. — В мороз. С ребёнком. Мы сейчас у моих родителей.
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Слушай, мама иногда перегибает, но... может, оно и к лучшему? — он говорил так, будто обсуждал смену обоев. — Нам всё равно надо было поговорить.
— О чём? — Кира почувствовала, как холодеет внутри.
— Я встретил человека, — Андрей вздохнул. — Её зовут Яна. У нас... у нас двое детей. Двойняшки, им уже два года.
Мир вокруг поплыл. Кира села на пол прямо в коридоре, прижав телефон к уху.
— Что?
— Я не планировал, это просто случилось, — он говорил быстро, как будто хотел поскорее выговориться. — Мы познакомились на проекте. Она понимает меня, мы на одной волне. А потом она забеременела, и я не мог просто уйти. Ты же понимаешь?
— Два года, — прошептала Кира. — Два года ты врал мне. Два года у тебя была другая семья.
— Не другая, а... ещё одна, — он замялся. — Кира, я не хотел делать тебе больно. Но так получилось. Яна настоящая, понимаешь? Она сильная, самостоятельная. Мы вместе строим планы, работаем над проектами. С ней я чувствую себя...
— Заткнись, — Кира даже не узнала свой голос. — Просто заткнись.
Она сбросила звонок и долго сидела на полу, уставившись в одну точку. Мама вышла из комнаты, увидела её и сразу всё поняла.
— Что он сказал?
— У него другая семья, — Кира подняла на неё глаза. — Двое детей. Два года он жил двойной жизнью, и я ничего не замечала. Как я могла быть такой слепой?
Мама опустилась рядом, обняла её. Кира не плакала — слёз почему-то не было, только пустота внутри, холодная и тяжёлая.
Следующие дни прошли как в тумане. Андрей несколько раз пытался дозвониться, писал сообщения, но Кира не отвечала. Она записала Вадика в детский сад рядом с домом родителей, начала искать работу поближе. Прежнюю пришлось оставить — добираться через весь город было нереально.
Через неделю позвонила Галина Семёновна.
— Кира? — голос свекрови звучал неожиданно мягко. — Мне нужно с тобой встретиться. Это важно.
— Мне не о чем с вами говорить.
— Пожалуйста, — в слове прозвучала почти мольба. — Приезжай. Одна, без ребёнка.
Кира приехала из любопытства. Галина Семёновна открыла дверь, и Кира поразилась — свекровь выглядела осунувшейся, постаревшей. Безупречная причёска растрепалась, под глазами залегли тёмные круги.
— Проходи, — она отступила в сторону. — Я узнала про Яну. Андрей позвонил позавчера, всё рассказал. Сказал, что разводится с тобой, что у него новая семья.
Кира молча прошла в гостиную. Та же мебель, те же фотографии на стенах. Только теперь это место казалось чужим.
— Я не знала, — Галина Семёновна села напротив. — Клянусь, я правда не знала. Думала, он в командировках работает. А он...
— Строил гнёздышко с другой, — закончила Кира. — Пока вы выгоняли меня на мороз.
Свекровь опустила голову.
— Я была неправа. Прости. Я думала... я хотела, чтобы вы разъехались, чтобы Андрей наконец повзрослел, начал обеспечивать семью отдельно. Но не так. Не ради другой женщины.
— Теперь уже неважно, — Кира поднялась. — Я пришла только потому, что вы просили. Но нам больше не о чем разговаривать.
— Подожди, — Галина Семёновна тоже встала. — Я хочу помочь. Деньги, жильё — что угодно. Я чувствую себя виноватой.
— Нам не нужна ваша помощь, — Кира направилась к двери.
Она вышла на улицу, было холодно и морозно.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера: «Здравствуйте. Это нотариус Сергей Владимирович Кочетков. Мне нужно с вами встретиться по поводу наследства вашей тёти Маргариты Львовны. Позвоните, пожалуйста».
Кира остановилась посреди улицы, перечитывая сообщение. Тётя Рита? Она умерла три месяца назад.
Она набрала номер нотариуса.
— Кира Андреевна? — мужской голос звучал официально. — Спасибо, что перезвонили. Видите ли, Маргарита Львовна оставила завещание. Вы являетесь единственной наследницей её квартиры на Кутузовском проспекте и денежного вклада. Когда вы сможете подъехать для оформления документов?
Кира почти уронила телефон. Квартира на Кутузовском? Это же один из самых дорогих районов Москвы.
— Я... могу сегодня, — выдавила она.
Через несколько часов она держала в руках документы на огромную квартиру, и вклад в банке — четыре миллиона рублей. Тётя Рита оставила ей целое состояние.
— Ваша тётя внесла изменения в завещание полгода назад, — пояснил нотариус. — До этого квартира должна была отойти благотворительному фонду. Но она сказала, что вы — единственная родственница, которая навещала её просто так, не ожидая ничего взамен.
Кира вспомнила те визиты. Она заезжала к тёте с Вадиком, они пили чай, разговаривали. Тётя Рита рассказывала истории из молодости, показывала старые фотографии. Кира никогда не думала о наследстве — просто хотела, чтобы пожилая женщина не чувствовала себя одинокой.
Вечером она рассказала родителям. Мама всплеснула руками, отец молча обнял дочь.
— Значит, всё не зря, — сказал он тихо. — Добро возвращается.
На следующий день Кира поехала смотреть квартиру. Светлая, просторная, с огромными окнами и видом на парк. Мебель добротная, всё в идеальном состоянии. Она прошлась по комнатам, представляя, как здесь будет жить Вадик, как они обустроят детскую, где она сама наконец сможет работать спокойно.
Телефон разрывался от звонков Андрея, но она по-прежнему не отвечала. Пусть живёт со своей Яной и двойняшками, раз они такие настоящие и понимающие.
Через неделю, когда Кира уже начала оформлять документы на квартиру, Галина Семёновна объявилась снова. На этот раз она пришла к родителям Киры сама.
— Мне нужно с вами поговорить, — свекровь стояла на пороге, сжимая в руках дорогую сумку. — Пожалуйста.
Кира неохотно пропустила её. Галина Семёновна прошла в комнату, огляделась по сторонам — скромная обстановка, старенькая мебель — и вдруг опустилась... на колени.
— Что вы делаете? — Кира отшатнулась.
— Прости меня, — голос свекрови дрожал. — Я узнала про квартиру. Андрей рассказал, он каким-то образом выяснил. И я поняла, какую ошибку совершила. Выгнала тебя, унизила, а ты... ты оказалась обеспеченной женщиной. Умоляю, прости. Позволь нам остаться семьёй.
— Семьёй? — Кира едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Когда вы выгоняли меня в мороз с ребёнком, вы думали о семье? Когда ваш сын два года изменял мне, вы думали о семье?
— Андрей хочет вернуться, — Галина Семёновна подняла на неё заплаканные глаза. — Он бросил эту Яну. Сказал, что понял свою ошибку. Мы можем начать всё заново. Ты получишь квартиру, Вадик будет расти в достатке...
— Вставайте, — холодно сказала Кира. — И выйдите отсюда.
— Но...
— Немедленно.
Галина Семёновна поднялась, утирая слёзы. Вся её надменность испарилась, осталась только жалкая женщина, которая вдруг осознала, что потеряла выгодную партию.
— Ты пожалеешь, — она попыталась вернуть себе остатки достоинства. — Андрей подаст на совместно нажитое имущество.
— Квартира — моё наследство, оно не делится при разводе, — Кира открыла дверь. — А денег у Андрея пусть попросит его Яна. Та самая, настоящая и понимающая.
Свекровь вышла, и Кира закрыла за ней дверь. Мама стояла в коридоре, гордо улыбаясь.
— Молодец, доченька.
Андрей объявился лично через три дня. Приехал к родителям Киры, принёс цветы, подарок Вадику. Выглядел помятым, уставшим.
— Кир, давай поговорим, — он попытался взять её за руку, но она отстранилась.
— Не о чем.
— Я ошибся. Яна оказалась не той, за кого я её принимал. Она требовательная, постоянно скандалит, хочет денег. А я понял, что ты — ты была рядом, терпела мою мать, растила сына...
— И теперь, когда узнал про квартиру, решил вернуться? — Кира смотрела на него так, будто видела впервые. Слабый подбородок, бегающий взгляд. Как она могла любить этого человека?
— Нет, не из-за квартиры, — он замялся. — Хотя мама сказала... в общем, неважно. Я хочу вернуть семью. Вадику нужен отец.
— Вадику нужен отец, который не врёт, — Кира взяла со стола документы о разводе. — Распишись здесь. И больше не приходи.
Андрей смотрел на бумаги, потом на неё. В его глазах промелькнуло что-то — злость, обида, может, даже облегчение.
— Ты точно не передумаешь?
— Никогда.
Он взял ручку и размашисто расписался. Кира забрала документы и вышла из комнаты, не оглядываясь.
Через месяц они переехали в новую квартиру. Вадик носился по просторным комнатам, смеялся, выбирал себе игрушки для детской. Кира стояла у окна, смотрела на вечернюю Москву и впервые за долгое время чувствовала покой.
Её телефон завибрировал — сообщение от Галины Семёновны: «Может, всё-таки встретимся?»
Кира удалила номер и заблокировала контакт. Прошлое осталось позади. Впереди была новая жизнь — её собственная, свободная, честная.