— Сделай уже что-нибудь полезное, а не сиди тут, — бросил Валерий, даже не поднимая взгляда от телефона.
Лариса замерла у окна, держа в руках недопитый кофе. Она смотрела на заснеженную улицу и думала о том, что через час её жизнь изменится. В сумке лежал распечатанный ваучер на отель в Казани, куда она собиралась уехать совершенно одна. Три дня только для себя — такого не было уже лет пятнадцать.
— Слышишь меня вообще? — голос мужа стал громче. — Завтра встань пораньше и свози маму к врачу. У неё в девять запись к кардиологу.
Лариса медленно обернулась. Валерий сидел на диване, раскинув ноги, и листал какие-то новости. Его мать действительно жаловалась на сердце последние недели, но почему-то никто не удосужился подумать, что отвезти её может сам сын.
— Я не смогу, — тихо сказала Лариса.
— Что значит не сможешь? — он даже не посмотрел на неё. — Для тебя что, дела важнее?
Она поставила чашку на подоконник и прислонилась к стене. Надо было сказать прямо сейчас. Просто взять и сказать, что она уезжает через час. Но слова застряли где-то в горле.
— Валер, мне нужно кое-что тебе объяснить...
— Потом объяснишь, — отмахнулся он. — Я сейчас занят. Просто завтра будь готова к восьми, ладно? Мама уже места не находит от волнения.
Лариса прикусила губу. Свекровь действительно умела превращать любую мелочь в драму вселенского масштаба. Но завтра Лариса будет в другом городе, в маленьком уютном номере, где можно будет спать до обеда и никого не слушать.
Телефон в кармане её халата завибрировал. Сообщение от подруги Оксаны: «Ну что, решилась наконец? Горжусь тобой!»
Да, она решилась. Три месяца копила с продуктов, откладывала по пятьсот рублей здесь, по тысяче там. Валерий даже не замечал, что она стала реже покупать колбасу подороже и перешла на развесной творог вместо фермерского. Зато теперь у неё было достаточно на билет и отель.
— Ты что там застыла? — голос мужа вернул её к реальности. — Иди лучше посмотри, что с ужином. Я уже голодный.
Лариса прошла на кухню, открыла холодильник. Вчерашняя курица, овощи, макароны. Она могла бы сейчас встать и приготовить всё, как обычно. Могла бы не говорить ничего до последнего момента. Просто собрать вещи, когда Валерий уснёт, и уехать рано утром.
Но что-то внутри протестовало против такого варианта. Она устала прятаться.
— Валерий, — она вернулась в комнату. — Мне правда нужно с тобой поговорить. Сейчас.
Он наконец оторвался от телефона и посмотрел на неё с раздражением:
— Лара, ну что такое? Я же сказал — потом. У меня голова болит от твоих разговоров.
— Я уезжаю сегодня, — выпалила она.
Повисла пауза. Валерий смотрел на неё так, будто она сказала что-то на китайском языке.
— Куда это ты уезжаешь?
— В Казань. На три дня.
— Одна?
— Одна.
Он поднялся с дивана, скрестив руки на груди. Это была его любимая поза — властная, доминирующая. Раньше Лариса всегда сдавалась, когда он так стоял. Но сейчас что-то изменилось.
— И когда ты это решила? — в его голосе звучало недоумение, смешанное с гневом.
— Три месяца назад.
— То есть ты три месяца планировала что-то за моей спиной?
— Я планировала небольшой отдых, — Лариса почувствовала, как сердце колотится. — Мне нужно немного побыть одной.
Валерий засмеялся, но смех вышел злым:
— Побыть одной? Серьёзно? У нас дом, семья, обязательства, а ты хочешь побыть одной?
— У нас? — она подняла брови. — Или у меня?
— Что ты несёшь?
— Я несу то, что последние пятнадцать лет делаю всё сама. Готовлю, убираю, вожу твою маму по врачам, покупаю подарки твоим родственникам...
— Ах вот оно что, — он кивнул, как будто понял какую-то важную истину. — Значит я мало стараюсь, да? Я, между прочим, работаю. Деньги зарабатываю.
— Я тоже работаю, — напомнила Лариса. — Полный день в школе, если ты забыл.
— Учительница, — фыркнул он. — Копейки твои...
И вот тут что-то щёлкнуло внутри. Копейки. Её зарплата — копейки. Её труд, её нервы, её бессонные ночи над тетрадками — всё это копейки в его глазах.
— Знаешь что, — Лариса развернулась и пошла в спальню. — Я не буду это обсуждать. Я просто уезжаю.
Она достала из шкафа небольшую спортивную сумку и начала складывать вещи. Валерий появился в дверном проёме.
— Лара, это смешно. Ты не можешь просто взять и уехать.
— Могу.
— А мама? Завтра же к врачу!
— Отвези её сам, — она не оборачивалась, продолжая складывать футболки.
— У меня встреча утром.
— Перенеси.
— Я не могу перенести!
— А я не могу отменить свои планы.
Она застегнула сумку и, наконец, посмотрела на мужа. Его лицо было красным от злости.
— Если ты сейчас уедешь, — начал он медленно, — даже не знаю, как я на это отреагирую.
— Это звучит как угроза?
— Это звучит как предупреждение.
Лариса взяла сумку и прошла мимо него в прихожую.
— Ты пожалеешь, — сказал Валерий из комнаты.
— Возможно, — ответила она, открывая дверь. — Но не так сильно, как пожалею, если останусь.
Лариса вышла на улицу. Такси уже ждало внизу — она заказала его заранее. Спускаясь по ступенькам, Лариса слышала, как хлопнула дверь квартиры. Валерий не вышел за ней следом.
В машине она достала телефон и написала Оксане: «Еду. Получилось скандально, но еду».
Ответ пришёл мгновенно: «Красавица! Теперь главное — не возвращайся раньше времени».
Лариса откинулась на сиденье и закрыла глаза. Впереди была дорога, вокзал, поезд. А потом — три дня, когда никто не будет её ни о чём просить.
Отель оказался лучше, чем на фотографиях. Небольшой, уютный, с видом на Кремль из окна номера. Лариса бросила сумку на кровать и просто стояла, глядя на огни города. Тишина. Никаких требований, никаких претензий. Только она и этот момент.
Телефон разрывался от звонков. Валерий названивал раз двадцать, потом подключилась свекровь. Лариса отключила звук и положила телефон в ящик тумбочки. Завтра. Завтра она, может быть, ответит. А сейчас — душ, чистое постельное бельё и сон без будильника.
Утро началось с завтрака в ресторане на первом этаже. Лариса выбрала столик у окна и заказала омлет с лососем — то, что никогда не готовила дома, потому что Валерий терпеть не мог рыбу. Официант принёс кофе, и она медленно, наслаждаясь каждым глотком, смотрела на заснеженные улицы Казани.
— Свободно? — раздался мужской голос.
Лариса подняла взгляд. Перед ней стоял мужчина лет сорока пяти, в строгом свитере, с приятным лицом и лёгкой сединой на висках.
— Все столики заняты, — объяснил он с извиняющейся улыбкой. — Конференция в отеле, народу больше обычного.
— Да, конечно, — Лариса кивнула на свободный стул напротив.
Он сел, заказал себе эспрессо и круассан. Несколько минут они молчали, каждый занятый своим. Но потом он заговорил:
— Простите за нескромность, но вы выглядите так, будто только что сбежали из клетки.
Лариса вздрогнула и посмотрела на него настороженно.
— Я имею в виду, — поспешил добавить он, — что у вас такое счастливое лицо. Как у человека, который наконец-то получил свободу. Меня зовут Михаил, кстати.
— Лариса, — она улыбнулась. — И вы правы. Я действительно сбежала.
Они разговорились. Михаил оказался архитектором из Москвы, приехал на три дня по работе. Разведён, двое взрослых детей, живёт один и говорит об этом без тени сожаления. Лариса рассказала о себе — осторожно, общими фразами, но он слушал так внимательно, что слова сами лились наружу.
— Знаете, что самое страшное? — призналась она, когда они уже допивали второй кофе. — Я боюсь, что не смогу вернуться. Что эти три дня закончатся, и мне придётся опять стать той Ларисой, которая всем угождает.
— А почему вы должны становиться той же самой? — спросил Михаил просто.
Этот вопрос застал её врасплох. Действительно, почему?
Они провели вместе весь день. Гуляли по Старо-Татанской слободе, пили глинтвейн в маленьком кафе, говорили обо всём на свете. Михаил не пытался флиртовать, не лез с расспросами о личной жизни. Он просто был рядом — лёгкий, умный, интересный собеседник.
А в это время в её телефоне накапливались сообщения.
Валерий писал сначала зло: «Ты вообще соображаешь, что творишь?», потом требовательно: «Немедленно вернись, мы должны поговорить», а к вечеру первого дня перешёл к манипуляциям: «Мама плачет, ей плохо с сердцем. Ты хоть понимаешь, что натворила?»
Свекровь Тамила Сергеевна слала голосовые, в которых всхлипывала и причитала о неблагодарности, о том, как она всю жизнь помогала Ларисе, а та вот как отплатила. В последнем сообщении она уже откровенно угрожала: «Мы тебя найдём, куда бы ты ни сбежала. Валерий уже разговаривает с твоей Оксаной».
Лариса похолодела, прочитав это. Оксана. Она единственная знала, куда именно Лариса уехала. Неужели подруга расколется под давлением?
Вечером второго дня, когда они с Михаилом сидели в лобби отеля за бокалом вина, к стойке администратора подошёл Валерий. Лариса увидела его первой и замерла.
Муж выглядел измотанным. Помятая куртка, небритое лицо, злые глаза. Он что-то говорил администратору, размахивая руками. Девушка за стойкой качала головой — по гостиничным правилам она не могла выдавать информацию о постояльцах.
— Что-то не так? — Михаил заметил, как Лариса побледнела.
— Это мой муж, — прошептала она. — Он меня нашёл.
Михаил быстро оценил ситуацию:
— Вы хотите с ним разговаривать?
— Нет. Да. Не знаю...
Валерий уже оглядывал зал. Его взгляд скользнул по Ларисе, задержался, потом вернулся. Узнал. Он направился к их столику широкими шагами.
— Вот ты где, — его голос был тихим, но в нём звучала ярость. — Мы с мамой весь город обзвонили, думали, с тобой что-то случилось. А ты тут сидишь, вино пьёшь.
— Валерий...
— С мужиком, — он перевёл взгляд на Михаила. — Ясно. Теперь всё понятно.
— Вы ошибаетесь, — спокойно сказал Михаил. — Мы просто разговариваем.
— А вас вообще не спрашивали, — огрызнулся Валерий. — Лара, собирайся. Едем домой.
— Нет, — она удивилась собственной твёрдости.
— Что — нет?
— Я не еду. У меня ещё день.
— Какой день? — Валерий повысил голос, и несколько посетителей обернулись. — Дома проблемы, маме плохо, а ты тут курортничаешь!
— С мамой всё в порядке, — Лариса достала телефон и показала переписку. — Вот её последнее сообщение час назад. Она пишет, что дошла до супермаркета и купила продуктов. Если бы ей было так плохо, она бы не ходила за покупками.
Валерий сжал челюсти. Попался на манипуляции.
— Ты меня выставляешь дураком при посторонних?
— Я просто говорю правду.
— Правда? — он наклонился ближе. — Правда в том, что ты бросила семью ради какого-то...
— Осторожнее, — предупредил Михаил, поднимаясь. — Вы переходите черту.
— Сиди на месте, — рявкнул на него Валерий.
К их столику уже спешил охранник отеля. Валерия попросили не шуметь или покинуть здание. Он посмотрел на Ларису с такой ненавистью, что она невольно отпрянула.
— Хорошо, — процедил он. — Оставайся тут со своим новым знакомым. Но домой можешь не возвращаться. Я соберу твои вещи и вынесу на лестницу.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Лариса сидела, не в силах пошевелиться. Руки тряслись так, что она едва держала бокал.
— Вам нужна помощь? — тихо спросил Михаил, снова садясь.
— Я... не знаю, — призналась она. — Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
Но где-то глубоко внутри, под страхом и растерянностью, пробивался странный росток облегчения. Может быть, теперь что-то изменится. Может быть, это и есть тот самый переломный момент, которого она так боялась и так ждала.
Михаил не стал задавать лишних вопросов. Просто подозвал официанта, заказал ещё вина и сказал:
— Сейчас вы в шоке. Не принимайте никаких решений. Просто посидите, подышите.
Лариса кивнула. Телефон снова ожил — теперь названивала свекровь. Она сбросила вызов и написала коротко: «Тамила Сергеевна, я вернусь завтра, как и планировала. Всё обсудим спокойно».
Ответ пришёл мгновенно: «Обсуждать нечего. Ты опозорила нашу семью. Валерий прав — собирай вещи и уходи к своему любовнику».
Лариса показала сообщение Михаилу. Тот покачал головой:
— Классическая манипуляция. Они пытаются вас напугать, чтобы вы прибежали с повинной.
— А если нет? Если он правда выбросит мои вещи?
— Тогда вы вызовете полицию и заберёте их в присутствии участкового. Это ваша собственность, — Михаил говорил спокойно, деловито. — Лариса, я не знаю всей вашей истории. Но я вижу, что вас держат на коротком поводке угрозами и чувством вины. Вопрос в том — вы готовы что-то менять?
Она молчала, глядя в бокал. Готова ли? Страшно. Ей сорок два года, работа учительницы с зарплатой, на которую не снимешь даже однушку в спальном районе. Валерий обеспечивал основной доход семьи. Квартира записана на него. Что она будет делать одна?
Но ведь одна она уже сейчас. По факту. Валерий давно превратился из партнёра в надсмотрщика, а их брак — в список обязанностей.
— Я не знаю, — честно призналась она. — Но я точно знаю, что не хочу возвращаться к тому, что было.
— Тогда не возвращайтесь, — просто сказал Михаил. — Возвращайтесь к себе другой.
Они просидели в лобби до полуночи. Говорили о жизни, о выборах, о том, как страшно начинать всё сначала. Михаил рассказал про свой развод семь лет назад:
— Первый год я думал, что совершил ошибку. Второй год привыкал жить один. А на третий понял, что это лучшее решение в моей жизни. Знаете, что самое ценное в свободе? То, что вы сами выбираете, кем быть каждый день.
Лариса слушала и чувствовала, как внутри что-то меняется. Не резко, не драматично — просто тихая уверенность, что она справится.
На следующее утро Михаил проводил её до вокзала. Они обменялись телефонами, и он сказал на прощание:
— Если что — звоните. Даже просто поговорить.
Она кивнула, благодарная за эту встречу. За то, что он показал ей — можно жить по-другому.
В поезде Лариса составила план. Во-первых, поговорить с Валерием жёстко и спокойно. Во-вторых, обратиться к юристу насчёт раздела имущества. В-третьих, посмотреть варианты съёмного жилья. Она всё продумала до мелочей, и это придавало сил.
Дома её встретила пустая квартира. Валерия не было, зато на кухонном столе лежала записка: «Я у мамы. Подумай хорошенько, нужна ли тебе эта семья».
Лариса усмехнулась. Он ушёл первым, но обвиняет её. Классика.
Она прошла в спальню — вещи лежали на месте, ничего не было выброшено. Пустые угрозы, как и предполагал Михаил.
Телефон зазвонил. Оксана.
— Ну что, выжила? — подруга говорила виноватым тоном. — Прости, что сдала тебя. Валерий так давил, я испугалась...
— Всё нормально, — Лариса легла на кровать и закрыла глаза. — Даже хорошо, что он приехал. Теперь всё понятно.
— И что дальше?
— Дальше я живу по-новому.
Она не знала точно, как это будет выглядеть. Может, они с Валерием разведутся. Может, попытаются наладить отношения — но уже на других условиях, где она не прислуга, а равноправный партнёр. А может, её ждёт совсем другая жизнь.
Через неделю Валерий вернулся домой. Они сели за стол и впервые за годы говорили честно. Лариса объяснила, что больше не будет жить в режиме обслуживающего персонала. Он слушал, хмурился, спорил, но в итоге признал:
— Я правда думал, что так и надо. Что ты должна...
— Я никому ничего не должна, — твёрдо сказала она. — Я могу помогать, если захочу. Но требовать этого как обязанности — нельзя.
Они не помирились сразу. Впереди была долгая работа над отношениями, сеансы у семейного психолога, сложные разговоры. Но теперь Лариса знала главное — она имеет право на свою жизнь. И эти три дня в Казани, этот побег, эта встреча с Михаилом показали ей, какой она может быть.
Свободной.
Месяц спустя Михаил прислал сообщение: «Как дела? Справляетесь?»
Лариса ответила честно: «Справляюсь. Спасибо, что были рядом в тот момент».
Они не стали парой — она понимала, что сейчас ей нужно разобраться с собой, а не начинать новые отношения. Но та встреча осталась точкой отсчёта. Моментом, когда учительница из провинциального города решила, что заслуживает большего, чем роль невидимой помощницы в чужой жизни.
И это решение изменило всё.