Часть 1. Бетонный горизонт
Тяжелый молот сваебойной установки, словно метроном судьбы, отсчитывал секунды уходящего дня. Грохот стоял такой, что вибрировала сама диафрагма, но Георгию этот шум был роднее тишины. Тишина в последнее время звенела в ушах невысказанными претензиями и липкой, тягучей безнадежностью. Он стянул жесткую рукавицу, вытирая липкий пот со лба, и глянул на бесконечное поле, утыканное железобетонными стержнями. Здесь всё было честно: есть свая, есть грунт, есть усилие. Либо ты забиваешь основу, либо сооружение рухнет. В жизни, как оказалось, законы физики работали со сбоями.
— Георгий, шабаш на сегодня! — крикнул со стороны бытовки Виктор, прораб и старый товарищ, с которым они съели не один пуд соли на вахтах. — Ты чего застыл, как приваренный? Домой не тянет?
Георгий сплюнул в сторону. Тянуло? Нет. Туда не тянуло. Он уважал свой труд, уважал парней, которые в любую погоду вязали арматуру и месили бетон. Сам он, несмотря на тяжелые смены, по ночам грыз граниты науки, заочно осваивая инженерное дело. Ему хотелось расти, строить не просто руками, но и головой. А дома его ждало болото. Липкое, теплое, пахнущее пылью и старыми духами болото по имени Зоя.
— Еду, Вить. Просто думаю, — отозвался он, подходя к вагончику, чтобы переодеться.
— О чем? Опять твоя учудила? — Виктор знал ситуацию. Брат Георгия, вырвавшийся из-под опеки властной матери, тоже был в курсе. Все видели, что Зоя — это якорь, который тянет крепкого мужика на дно.
— Она о детях заговорила, — глухо сказал Георгий, застегивая куртку.
Виктор присвистнул.
— Ну, дело житейское. Семья же.
— Нет, Витя. Какая семья? Она сама как ребенок, только злой и ленивый.
Институт бросила, курсы маникюра оплатил — не пошла, «далеко ездить». Бухгалтерия — «скучно». Сейчас уборщицей числится два часа в день, остальное время сериалы смотрит в доме, за который мы её тетке платим, как за элитный коттедж. Если ребенок родится... я там сдохну, Вить. Я стану просто кошельком на ножках. Я вижу это своё будущее, оно серое, как этот бетон.
Георгий сжал зубы. Внутри поднималась холодная, расчетливая злость. Не та истеричная вспышка, что гаснет через минуту, а тяжелая, налитая свинцом решимость. Довольно. Он пытался тащить этот воз пять лет. Хватит.
Часть 2. Зона застоя
Дом встретил его запахом жареной картошки и духотой. Окна были закрыты, шторы задернуты, хотя на улице стоял отличный вечер. В полумраке гостиной мерцал экран телевизора. Зоя лежала на диване, поджав ноги, и лениво ковыряла вилкой в тарелке, стоявшей прямо на животе. Вокруг валялись фантики, какие-то журналы, одежда, которую она сняла и бросила там же, где стояла.
Георгий прошел, не разуваясь, прямо к шкафу.
— Эй, ты чего в обуви? Я только вчера пол протирала! — визгливо крикнула Зоя, не отрывая глаз от экрана. — И вообще, привет сказать не судьба?
Георгий молча открыл дверцу шкафа и достал большую спортивную сумку. Звук молнии прозвучал в тишине комнаты как звук затвора.
Зоя наконец села, уронив вилку на ковер.
— Ты оглох? Я с кем разговариваю? Ты чего удумал?
Он методично сгребал свои вещи с полок. Рубашки, джинсы, рабочую форму, книги по сопромату. Движения были скупыми, точными. Никакой суеты.
— — Это как понимать? — Зоя вскочила, ее лицо пошло красными пятнами. Халат распахнулся, открывая застиранную ночнушку.
— Как финал, — спокойно ответил Георгий, не глядя на неё. — Вещи собраны, ключи на тумбочке.
— Какой финал? Ты сдурел? Ужин на столе! — Она попыталась выхватить у него стопку футболок, но он мягко, но непреклонно отстранил её рукой.
— Зоя, я устал. Я не ломовая лошадь. Ты не хочешь учиться, не хочешь работать, не хочешь менять этот сарай на нормальное жилье. Ты платишь своей тетке бешеные деньги из моей зарплаты за аренду этого клоповника, хотя мы могли бы уже ипотеку взять.
— Это дом моей семьи! — взвизгнула она. — Тетя Лариса нам помогает! И вообще, я устаю! У меня тяжелая работа!
— Два часа шваброй махать? — Георгий усмехнулся, и эта усмешка была страшнее крика. — Я предлагал тебе институт. Я предлагал курсы. Ты ленивая, Зоя. И я не хочу, чтобы наши дети были такими же. Или чтобы они видели отца, который сдох на шабашках, оплачивая прихоти твоей родни.
Зоя замерла. Её зрачки сузились. Она поняла, что привычные истерики сейчас не сработают. Ей стало страшно. Страшно остаться одной, без его денег, без его спины. И этот страх моментально трансформировался в агрессию. Она схватила телефон.
— Мама! Мама, приезжай срочно! Он уходит! Он меня бросает! Да, прямо сейчас! С вещами! — орала она в трубку, глядя на Георгия с ненавистью.
Часть 3. Террариум
Георгий не успел дойти до двери. Видимо, теща, Тамара Павловна, была где-то неподалеку, возможно, инспектировала владения сестры по соседству. Через десять минут в кухню, где Георгий допивал стакан воды, ворвался ураган.
Тамара Павловна была женщиной крупной, громкой и абсолютно уверенной в том, что мир вращается вокруг её желаний. Следом за ней семенила Римма, старшая сестра Зои, — тощая, желчная особа, которая тоже «искала себя» уже лет десять, сидя на шее у мужа-вахтовика. Замыкала шествие Люська, подруга Зои, дебелая девица с вечно жеющим ртом.
— Стоять! — рявкнула Тамара Павловна, перекрывая своим телом проход. — Куда намылился, герой? Попользовался девочкой, лучшие годы забрал и в кусты?
Георгий поставил стакан. Спокойствие давалось всё тяжелее. Внутри разгоралось темное пламя.
— Тамара Павловна, дайте пройти. Мы с Зоей всё решили.
— Кто решил? Ты решил? А нас ты спросил? — теща наступала, тыча ухоженным пальцем с массивным перстнем ему в грудь. — Ты её содержать обязан! Мы тебя в семью приняли, в дом пустили!
— В дом, за который я плачу три цены? — Георгий отбил её руку. — Ваша сестра Лариса и вы, мамаша, неплохо устроились. Но лавочка закрыта.
— Ах ты, хамло! — взвизгнула Римма из-за спины матери. — Он маму ударил! Вы видели? Зойка, чего стоишь, не пускай его!
Зоя, почувствовав поддержку, осмелела. Она вцепилась в ручку сумки Георгия.
— Ты никуда не пойдешь, пока не компенсируешь мне моральный ущерб! Ты мне жизнь сломал!
— Компенсирую? — Георгий посмотрел на них. Три пары глаз, полных жадности и злобы. Они не видели в нем человека. Они видели ресурс. Монтажника, который должен забивать сваи, приносить деньги и молчать.
— Да, компенсируешь! — Тамара Павловна схватила со стола тяжелую керамическую вазочку, но не бросила, а угрожающе подняла. — Ты нам денег должен! За ремонт, который обещал! За нервы Зоечки! Ты сейчас напишешь расписку!
— Расписку? — Георгий рассмеялся. Это был злой, лающий смех. — Щас, разбежался.
Он двинулся к выходу, волоча сумку и висящую на ней Зою.
— Держите его! — заорала теща. — Не выпускать!
Часть 4. Коридор ненависти
В узком коридоре началась свалка. Это не было похоже на семейную ссору, это была настоящая битва за выживание. Тамара Павловна, забыв о возрасте и давлении, кинулась на Георгия, вцепившись ногтями в его куртку. Римма повисла на другой руке. Люська, подруга, пыхтела, пытаясь закрыть собой входную дверь.
— Куда попер! Стоять, скотина! — хрипела теща, и её лицо, перекошенное злобой, было прямо перед лицом Георгия. Запахло потом и дешевой пудрой.
Георгий почувствовал, как трещит ткань куртки. Зоя била его кулачками по спине, воя что-то нечленораздельное. Они загнали его в угол. Они думали, что он, интеллигент с рабочей профессией, не посмеет поднять руку на женщин. Они привыкли, что мужчины в их окружении пьют и терпят, или просто сбегают молча. Но Георгий не собирался терпеть.
Злость, которую он копил годами, глядя на их ленивые лица, на их претензии, на их паразитизм, прорвала плотину. Он почувствовал, как всё внутри стало холодным и твердым, как та самая свая.
— Убрали руки, — тихо сказал он, но в этом шепоте было столько угрозы, что Римма на секунду ослабила хватку. Но не Тамара.
— Я тебя урою, щенок! Ты мне всю жизнь будешь платить! — она рванула его за волосы.
И тут Георгий взорвался.
Он не стал их толкать аккуратно. Он ответил силой на силу. Резким движением плеч он стряхнул Зою и Римму, как назойливых насекомых. Римма отлетела к вешалке, повалив её с грохотом на пол.
— Пусти, ведьма! — рявкнул Георгий.
Тамара Павловна вцепилась в лацканы его куртки мертвой хваткой, её глаза налились кровью. Она попыталась ударить его коленом, но Георгий перехватил её руку. Это было жестко. Он сжал её запястье так, что она взвыла, но не отпустила.
— Ты думаешь, я стесняться буду? — прорычал он ей в лицо.
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Георгий перестал видеть в ней "маму" или пожилую женщину. Перед ним был враг. Наглый, жадный враг. Он схватил её за шиворот дорогой блузки и с силой, не сдерживаясь, дернул в сторону. Ткань с треском лопнула. Тамара Павловна, потеряв равновесие, кулем свалилась на обувную полку.
— А-а-а! Убивают! — завизжала Люська, но подойти побоялась, вжимаясь в дверь.
Георгий шагнул к двери. Зоя, рыдая, кинулась ему в ноги, пытаясь обхватить колени.
— Гоша, не уходи! Мы всё простим!
— Пошла вон! — он отшвырнул её ногой, грубо, как мешающий мешок с мусором. Ему было плевать. Вся жалость выгорела.
Часть 5. Крыльцо под звездами
Дверь распахнулась от удара ноги, едва не прибив Люську, которая успела отскочить. Георгий вывалился на крыльцо, жадно глотая прохладный воздух. Но представление не закончилось.
Тамара Павловна, растрепанная, с безумным взглядом и порванной блузкой, выскочила следом. Одной рукой она придерживала лохмотья одежды, а другой пыталась схватить подвернувшуюся под руку лопату для снега, стоящую у стены.
— Я тебе машину разобью! Тварь! — орала она, замахиваясь. — Не доставайся же ты никому!
Георгий развернулся. В его глазах не было страха. Он сделал шаг навстречу, перехватил черенок лопаты в воздухе и рванул на себя. Теща, не ожидавшая такой силы, полетела вперед по инерции.
С глухим звуком Георгий врезал кулаком... нет, не в лицо, он ударил раскрытой ладонью, наотмашь, как бьют зарвавшегося пьяницу. Удар был такой силы, что Тамару Павловну развернуло вокруг оси. Она рухнула на деревянный настил, ударившись скулой о перила.
— Мама! — Зоя застыла в дверях, не смея спуститься.
Георгий навис над поверженным "драконом". Теща пыталась подняться, но он наступил тяжелым ботинком на край её юбки, пригвоздив к полу. Она дернулась, и ткань с треском разошлась до пояса, обнажая нелепое белье. Под глазом у неё уже наливался фиолетовым цветом огромный синяк, а из прически был выдран клок волос — результат потасовки в коридоре.
— Слушай сюда, — голос Георгия звучал как скрежет металла. — Если вы, крысы, хоть на метр ко мне подойдете... Если хоть один звонок будет... Я вернусь. И тогда этот фингал покажется тебе макияжем. Я разнесу тут всё. Ясно?
Тамара Павловна смотрела на него снизу вверх и впервые в жизни молчала. В её глазах плескался животный ужас. Она видела, что этот мужчина готов убивать. Она видела ту самую черную, рабочую злость, против которой бессильны женские истерики и манипуляции.
Римма и Люська, наблюдавшие за этим из-за спины Зои, переглянулись.
— Ой, мне домой пора, муж звонил... — пробормотала Люська и, бочком протиснувшись мимо застывшего Георгия, рванула к калитке, смешно семеня ногами.
— Я тоже... я полицию вызову! Из дома! — пискнула Римма и побежала следом за подругой, шмыгая носом и даже не попытавшись помочь матери.
Они разбегались, как тараканы, когда включают свет.
Георгий брезгливо убрал ногу с юбки тещи. Он поднял свою сумку, отряхнул её и спокойно пошел к машине.
Зоя стояла на крыльце, глядя, как её мать стонет, пытаясь прикрыть наготу лохмотьями, а "верные" подруги и сестра уже скрылись за поворотом. Георгий открыл багажник, швырнул вещи внутрь. Затем он достал из кармана связку ключей от дома.
— Зоя! — крикнул он.
Она вздрогнула, надежда мелькнула в её глазах. Может, передумал?
— Лови! — он швырнул ключи в высокую траву, далеко в сторону, в темноту. — Ищи. Может, хоть это заставит тебя задницу от дивана оторвать.
Он сел за руль, завел мотор. Фары высветили скорчившуюся фигуру Тамары Павловны. Георгий не испытывал ни капли вины. Только огромное, звенящее облегчение.
И тут он опустил стекло прокричал напоследок то, что добило их окончательно:
— И еще! Тетке своей, Ларисе, привет передайте! Зря вы думали, что я лох! Я знаю, что дом этот на Ларису оформлен только по документам, чтобы налоги не платить, а деньги за аренду ты, Тамара, себе в карман клала, а не сестре отправляла. Я Ларисе сегодня утром позвонил и сказал, что мы с тобой, Зоя, съезжаем, и деньги больше не поступят. Она очень удивилась, узнав, что мы вообще что-то платили. Ждите гостей, завтра Лариса приедет с вас спрашивать "аренду" за пять лет!
Лицо Зои побелело. Она поняла, что мать всё это время обкрадывала и её, и мужа, и сестру. А теперь, когда Георгий уехал, она остается один на один с разъяренной теткой и побитой, но жадной матерью, без копейки денег.
Георгий нажал на газ. Машина рванула с места, оставляя позади клубы пыли и разрушенную жизнь, в которой ему больше не было места. Он ехал в общежитие, к пустым стенам и учебникам, но чувствовал себя богаче любого царя.
Автор: Анна Сойка ©