В тот день Лидия дежурила в торговом зале, как всегда — с ровной спиной и внимательными глазами. Не потому что любила «ходить королевой», а потому что работа такая: служба безопасности в большом магазине техники. Люди думают, что безопасность — это только ловить тех, кто сунул в карман наушники. На деле — это ещё и видеть, как у людей меняется лицо, когда они решили: «А я попробую».
Игорь, её муж, ковырялся в щитке у витрины с ноутбуками — магазинный электрик, «ремонт электрики», как он сам говорил, будто это отдельная профессия с гербом и гимном. Он ловко щёлкал автоматами, проверял контакты, и работники отдела уже по привычке не лезли под руку.
К ним подошла Лика — сестра Игоря. Модная, быстрая, с улыбкой, которая появлялась ровно тогда, когда нужно было получить своё. Лидия ещё месяц назад искренне радовалась: Игорь тогда сказал, что купит Лике ноутбук на день рождения. Сказал бодро, по-мужски, как будто он не просто брат, а скала.
— Лид, ты ж у нас шаришь, — Игорь кивнул на ряд моделей. — Подскажи Лике, какой взять. Чтоб прям нормальный, не игрушка.
— Нормальный — это не «светится и тонкий», — спокойно ответила Лидия. — Это чтоб охлаждение не дохло через год, матрица не выгорала, и сервис был вменяемый.
Лика прыснула, но тут же сделала вид, что это смех «по-доброму».
— Ой, да ладно тебе. Я ж не в космос. Мне чтоб учёба, кино, фотки… ну и чтоб не позорно.
Лидия не стала спорить со словом «позорно». Она подняла один ноутбук, показала порты, объяснила разницу между двумя процессорами. Игорь слушал вполуха, но важничал:
— Во-во, я тоже так думаю. Надо брать с запасом.
«С запасом», — отметила Лидия, и в голове щёлкнуло: Игорь слишком легко говорит, будто деньги уже лежат на ладони.
Лика прижала ладони к крышке ноутбука, как к святыне.
— Слушай, Игорь, ты прям брат года. Я не ожидала.
— Ну а кто, если не я? — Игорь глянул на Лидию, будто проверял: одобрила ли она.
Лидия одобрила тогда. Даже улыбнулась. Потому что верила: если муж решил сделать подарок — он его сделает. Своими деньгами, своей заботой. Не чужими руками.
Игорь закончил работу, вытер пальцы об тряпку.
— Лид, ты пока побудь тут, я к начальнику смены забегу. Лик, не уходи, ещё раз глянем.
Лидия осталась среди витрин, где всё блестело и обещало людям новую жизнь в рассрочку. И вдруг ей стало не по себе — не от техники, а от того, как Игорь сегодня смотрел на ценник: не как на цель, а как на добычу.
Она отогнала мысль. Тогда ещё отогнала.
***
День рождения Лики отмечали в небольшом банкетном зале при кулинарной студии: столы, украшения, шарики, какая-то нарядная суета. Лика привела подругу — Дашу, шумную, с манерой говорить так, будто она ведёт прямой эфир.
Игорь держался хозяином вечера, хоть это был не его праздник. Поглядывал на гостей, поднимал стакан, громко шутил. Лидия сидела рядом, но ощущала себя не женой, а лишним свидетелем.
Она заметила, что Игорь нервно трогает карман пиджака — так он делал, когда хотел выглядеть уверенным, а уверенности не хватало.
Настал момент подарков. Лика сияла, будто уже знала, что получит именно то, что выбрала месяц назад. Подруга Даша заранее направила телефон: «ну всё, сейчас будет контент».
Игорь встал, выдержал паузу и объявил:
— Лик, слушай. Ты у меня одна такая. Я обещал — я сделал.
Он вытащил коробку. Ту самую, фирменную. Лидия сразу узнала её, как узнают знакомую упаковку: не глазами, а внутренним холодком.
Лика вскрикнула:
— Ты серьёзно?!
— А то, — Игорь ухмыльнулся. — Держи. Новый. Нормальный. Чтоб жила, а не мучилась.
Аплодисменты, ахи. Даша выдала:
— Вот это уровень! Вот это брат!
Лидия сидела, будто под ней не стул, а тонкая доска над пустотой. Она знала: у Игоря в последние недели не было свободных денег. Он жаловался на «жизнь подорожала», оттягивал оплату каких-то мелочей, кривился, когда Лидия просила скинуться на общие траты. А тут — ноутбук.
Она дождалась, пока шум чуть уляжется. Встала, не улыбаясь.
— Игорь, — сказала она громко, чтобы он не мог «не услышать». — Откуда деньги?
Кто-то хихикнул, решив, что это семейная шутка. Но Лидия смотрела прямо в Игоря — спокойно, как смотрят на входную дверь, которую забыли запереть.
Игорь замер на мгновение. Лика уже держала коробку, и улыбка на её лице стала осторожной.
— Лид, ну чего ты… — Игорь попытался сделать из этого мелочь. — Подарок же.
— Откуда. Деньги.
Слова Лидии легли на стол тяжело. Тишина стала густой, почти осязаемой.
Игорь выдохнул и, будто решив «продавить», усмехнулся:
— Да из заначки. Из нашей. Чего тут секреты разводить?
Лидия не сразу поняла, что он сказал это вслух. При всех. С такой простотой, словно речь о пачке салфеток.
— Из какой «нашей»? — медленно спросила она.
Игорь пожал плечами:
— Из той, что в шкафу. Ты ж сама прятала. Вот я и взял. Чего такого?
Лидия почувствовала, как внутри поднимается злость — не горячая истерика, а плотная, тёмная, почти рабочая. Та, что не даёт плакать, зато заставляет действовать.
— Это не «наша», Игорь. Это моя. Я сняла наличку. Деду — часть, он карты не признаёт. Часть — себе. Часть — на ремонт стиралки маме. Ты туда полез, как к себе в карман.
Лика побледнела.
— Подожди… — она подняла глаза на брата. — Ты… ты взял у Лиды? Ты не говорил.
Игорь тут же развернулся на неё, как на удобный щит:
— Да ладно, Лик, не начинай. Это семья. Общие деньги.
— Общие? — Лидия усмехнулась коротко, без радости. — Когда ты в последний раз сказал: «Лид, давай я сам куплю»? Когда ты в последний раз не «общал» мои деньги?
Даша шепнула Лике:
— Ой, ну начинается, конечно…
Лика, вместо того чтобы признать очевидное, вдруг подняла подбородок:
— Лид, ну ты тоже… Тебе жалко, что ли? Это же мой день рождения.
— Мне не жалко, — ответила Лидия, и голос её стал ещё спокойнее. — Мне противно. Ты получила подарок, купленный из чужого кармана, и сейчас защищаешь того, кто туда залез.
Игорь хлопнул ладонью по столу — не так, чтобы что-то сломать, а чтобы звука хватило на «внимание».
— Всё, хватит. Не устраивай сцену. Люди сидят.
— Люди, — повторила Лидия. — Вот именно. Пусть слышат, как ты умеешь быть «любящим братом».
Она взяла сумку, не дожидаясь ничьих разрешений.
— Лид, ты куда? — кинулся Игорь, ещё надеясь на контроль.
— Домой. В квартиру деда. В ту самую, где мои деньги должны были спокойно лежать.
— Ты чё, серьёзно? — Игорь зашипел, уже на жаргоне, чтобы показать «силу». — Ты меня позоришь!
Лидия повернулась:
— Ты сам себя позоришь. Я просто назвала вещи своими именами.
И вышла, оставив праздничный зал с его шариками и натянутыми улыбками. За спиной кто-то пробормотал: «Ну и семейка…»
Лидия шла быстро. Она не строила планов. Её вела злость — ровная, как рельса. Игорь ещё не понимал, что эта злость не рассосётся «к утру». Она не из тех, что выплёскивают и забывают. Она из тех, что ставит точку.
***
Квартира дедушки была старой, добротной, с тяжёлыми дверями и вещами, которые не терпят суеты. Лидия любила здесь порядок. Не стерильность, а уважение к месту. Дед жил у родственников на время лечения, а квартиру оставил ей «пожить», пока она с Игорем не разберётся с жильём. Игорь всегда говорил про эту квартиру так, будто она уже его: «ну у нас же есть крыша», «ну это почти наше».
Вечером после испорченного праздника Лидия сидела на кухне и перебирала в голове цифры — не из жадности. Из принципа. Деньги, которые Игорь взял, были разложены в голове как по конвертам: деду, маме, себе. Теперь там был провал. Игорь сделал вид, что это не провал, а «семейная гибкость».
Звонок в дверь был настойчивым, даже наглым. Лидия открыла. На пороге стояла мама Игоря — Тамара Петровна. Не с боевым лицом, не с претензией. С усталостью.
— Лидочка… — начала она тихо. — Я узнала. Мне стыдно за Игоря. Я пришла… ну… сказать, что так нельзя.
Лидия молча отступила, пропуская её.
— Он всегда был… как сказать… — Тамара Петровна поискала слова. — Любил выглядеть щедрым. А платить — чтобы кто-то другой.
— Он не щедрый, — ровно сказала Лидия. — Он наглый.
Тамара Петровна кивнула, будто согласилась без спора.
— Я поговорю с ним.
— Поздно говорить, — ответила Лидия. — Надо возвращать.
В коридоре снова раздался звонок — теперь уже с ударом ладони по кнопке. Лидия даже не удивилась. Игорь не умел ждать, когда его «позовут». Он привык входить.
Она открыла. Игорь стоял с перекошенным от злости лицом, но улыбался — той улыбкой, которой пытаются продавить: «я прав, потому что громче».
— О, вы тут семейный совет устроили? — бросил он, заходя без приглашения. — Мама, ты чего? Тоже против меня?
Тамара Петровна поднялась, но не встала между ними — просто выпрямилась.
— Игорь, верни деньги. Ты не имел права.
Игорь фыркнул:
— Да вы серьёзно? Это же на ноутбук. Лике. Я пообещал. Я мужик, я слово держу.
Лидия посмотрела на него так, будто впервые увидела: взрослый человек, который называет воровство «словом».
— Слово держат своим, — сказала она. — А не моим.
Игорь шагнул ближе, на привычной своей волне давления:
— Ты чего раздула? Ты работаешь в безопасности, да? Думаешь, самая умная? Да мне вообще-то тоже не сахар. Я тебе, между прочим, давал деньги, когда ты в командировку ездила. Забыла? И ещё я вкладывался в ремонт ванной у твоей матери, между прочим. Я вообще-то тоже тратился.
Лидия медленно поднялась.
— Ты давал? — переспросила она. — Ты тогда дал мне ровно столько, сколько я потом вернула на следующей неделе. А ванну ты «вкладывался» так: купил два крана и потом полгода рассказывал всем, какой ты герой.
Игорь усмехнулся, но в глазах мелькнуло раздражение: ему не нравилось, что его «легенду» рвут на куски.
— Короче, — он махнул рукой. — Ты мне должна. И вообще: премию получила — и сестре поможем. Ничего страшного.
Эта фраза, сказанная когда-то им как будто «с заботой», теперь прозвучала как приговор: он мысленно уже распилил её деньги, ещё не спросив.
Лидия сделала шаг вперёд.
— Ты сейчас из этой квартиры выйдешь, — сказала она. — Сразу.
Игорь хмыкнул:
— Ага. Прям щас. Ты меня выгоняешь? Меня?
— Да. Выгоняю.
Он не двинулся. Смотрел, как смотрят те, кто привык, что женщина «покричит и успокоится».
Лидия почувствовала, как злость поднимается в руки. Не в слова. В руки.
Она ударила Игоря кулаками в грудь — коротко, жёстко, без театра. Не по лицу, не по щеке, не для «позора», а чтобы тело поняло команду: уходи.
Игорь отшатнулся и сразу же взорвался:
— Ты чё творишь?! Ты совсем?!
Он попытался схватить её за запястье. Лидия выдернула руку, и в этот момент взгляд упал на шахматную доску на тумбе — дедова, тяжёлая, с плотным деревом, без всяких «декоративных финтифлюшек».
Лидия схватила доску, как берут то, что точно не подведёт.
— Лидочка… — тихо сказала Тамара Петровна, но не шагнула вперёд. Она поняла: сейчас не время «воспитывать» Лидию. Сейчас время дать правде случиться.
Игорь успел только выдохнуть:
— Да ты…
Лидия ударила шахматной доской по лицу — не рассчитывая «аккуратно», не вымеряя. Она ударила так, как бьют, когда тебя пытались сделать удобной вещью. Раздался сухой звук. Игорь вскрикнул и схватился за бровь. Меж пальцев тут же пошла кровь.
Он смотрел на Лидию, и в глазах впервые было не презрение, не наглость — растерянность.
— Ты… совсем… — прошептал он, будто не верил, что мир способен ответить.
— Вон, — сказала Лидия. — И ключи на стол.
— Ты ненормальная, — выдавил Игорь, качаясь.
— Я нормальная. Я просто злая. И ты это наконец понял.
Игорь шагнул назад, но всё ещё пытался держать лицо:
— Ты ещё пожалеешь.
Лидия приблизилась вплотную, так, что он увидел в её глазах не страх, а холодный жар злости.
— Ты сейчас уйдёшь. Иначе я продолжу. Мне уже всё равно, как ты будешь выглядеть.
Игорь замолчал. Он вытащил ключи, бросил их на стол — не в стену, не в сторону, а именно на стол, потому что в этот момент даже он понял: здесь правила диктует не он.
Тамара Петровна тихо сказала:
— Игорь… уходи. Прекрати.
Игорь пошёл к двери, оборачиваясь, будто хотел запомнить момент, когда его «не послушались».
Лидия закрыла за ним. Замок щёлкнул. И тишина стала иной — не пустой, а твёрдой.
Она опустилась на стул. На секунду захотелось заплакать, но злость держала позвоночник, как шина держит перелом: не даёт развалиться.
— Прости, — сказала Тамара Петровна. — Я не оправдываю его. Я просто… я не думала, что он дойдёт до такого.
— Он всегда так жил, — ответила Лидия. — Просто раньше ему не отвечали.
Тамара Петровна посмотрела на шахматную доску, потом на Лидию.
— Он не ожидал, что ты… такая.
— Я тоже не ожидала, — честно сказала Лидия. — Но он сам меня этому научил.
***
На следующий день Лидия вышла на смену. Не ради «отвлечься». Ради того, чтобы не дать себе расплыться. Работа держала её в сборе, как ремень держит форму на талии: затянуто, но надёжно.
Она обходила камеры, проверяла складские двери, останавливалась у зоны выдачи. Коллеги здоровались, кто-то спрашивал:
— Лид, ты как?
— Нормально, — отвечала она. — Делаю своё.
Она почти поверила в это «нормально», пока не услышала за спиной знакомый голос:
— Вот ты где.
Игорь стоял у служебного прохода. Бровь у него была заклеена пластырем, на лице — злость и обида, как у человека, который считает себя жертвой, хотя сам начал.
Рядом маячил его друг — Кирилл, широкий, с неприятной привычкой говорить «поучающе», даже когда молчит. Кирилл работал в соседнем павильоне в торговом центре, занимался монтажом вывесок, и всегда держался так, будто мир ему что-то должен.
— Мы поговорим, — сказал Игорь, делая шаг к Лидии.
— Говори здесь, — ответила она. — Я на работе.
Игорь криво усмехнулся:
— О, важная. Форма, полномочия… Слушай, Лид, ты вчера устроила цирк. Ты меня ударила, выгнала. А деньги — так и не обсудили. Ты должна понять…
— Я должна понять? — переспросила Лидия.
Кирилл вклинился, с видом «сейчас разрулю»:
— Лид, по-человечески. Ну реально. Ты чё упёрлась? Ноут уже подарен, назад не откатишь. Давай ты просто… ну… компенсируешь. И всё. Нормально же.
Лидия посмотрела на Кирилла, как на грязное пятно на белой рубашке: не страшно, но мерзко.
— Ты кто такой, чтобы тут открывать рот? — спокойно спросила она.
Кирилл опешил:
— В смысле?
— В прямом. Это мои деньги. Моя семья. Ты здесь лишний.
Игорь поднял ладони, будто он «миротворец», но голос стал колючим:
— Я тебе ещё раз говорю: премия — это не только твоё. Ты живёшь со мной, ешь со мной, пользуешься всем. И вообще… ты меня на людях выставила, как воришку. Ты понимаешь, как это выглядит?
Лидия шагнула ближе. В этот момент она вдруг поняла: Игорь не пришёл мириться. Он пришёл добить. Показать, что «он всё равно сверху». И привести свидетеля — Кирилла — чтобы ей было стыдно.
Но стыдно ей не было.
— Выглядит так, как есть, — сказала она. — Ты залез в чужую заначку и устроил спектакль. И теперь ты стоишь здесь, с заклеенной бровью, и всё равно пытаешься меня продавить. Ты вообще слышишь себя?
Игорь сжал зубы:
— Ты сейчас опять начнёшь? Да ты… ты просто жадная. Тебе жалко сестре помочь. И вообще, Лика права: ты всегда такая — с претензией.
— Лика права? — Лидия коротко усмехнулась. — Отлично. Тогда иди к Лике. Пусть она тебя кормит. Пусть она тебе «помогает». А мои деньги верни.
Кирилл хохотнул:
— Слушай, Игорь, да она, походу, в образ вошла. «Сильная женщина», ага.
И тут Лидия почувствовала, что её злость стала не внутри — она вышла наружу. Как будто дверцу открыли, и всё, что там копилось, вывалилось одним движением.
Она схватила Игоря за отвороты куртки и резко дёрнула на себя. Не чтобы «поговорить», а чтобы лишить его позы победителя.
— Ты чего?! — Игорь дёрнулся.
— Я тебе сейчас объясню, — сказала Лидия громко. — Чтобы дошло.
Она толкнула его в плечо — так, что он сбился с шага и ударился спиной о стойку, не падая. Не было ни стен, ни посуды — только жёсткая реальность, в которой он вдруг оказался слабее.
Игорь попытался схватить её за руки. Лидия вывернулась и ударила кулаком снова — в грудь, туда, где у него всегда было много самоуверенности и мало ответственности.
— Ты мне больно делаешь! — выкрикнул он, и это прозвучало жалко.
— Мне? — Лидия почти засмеялась, но смеха не было. — Ты мне сделал больно, когда полез в моё. Когда при всех признался, будто гордишься. Когда решил, что я проглочу.
Она ухватила ткань на его груди и рванула — не «красиво», а зло. Куртка затрещала, пуговица отлетела и покатилась по полу. Лидия не бросала ничего — просто рвала то, что держало на нём видимость приличия.
Кирилл шагнул назад.
— Э, ты чё… — пробормотал он. — Игорь, давай без этого…
Вот это «давай без этого» было самым честным, что Кирилл сказал за весь разговор: он пришёл на чужую разборку поиздеваться, но не рассчитывал увидеть сопротивление.
Игорь, красный, с кровью, которая снова начала проступать под пластырем, попытался сделать последний заход на контроль:
— Лид, ты позоришься! Ты в безопасности работаешь, тебе нельзя…
— Мне нельзя терпеть, — оборвала Лидия. — Вот чего мне нельзя.
Она оттолкнула Игоря от прохода, открыла служебную дверь и указала рукой:
— Вышел.
Игорь смотрел на неё и не находил привычной кнопки, которую можно нажать. Ни слёз, ни уговоров, ни страха. Только злость и сила.
И тогда его «сторонники» начали таять. Кирилл уже пятился, делая вид, что он «вообще тут случайно».
— Я… мне пора, — сказал Кирилл и, не глядя, исчез в коридоре, будто его и не было.
Через пару минут в проход заглянула Даша — подруга Лики. Видимо, они с Ликой уже знали, что Игорь пошёл «разруливать».
Даша увидела Игоря с порванной курткой и мокрой бровью, и резко сменила тон:
— Ой… Игорёк, ты чего…
— Не твоё дело, — буркнул Игорь.
Даша подняла руки:
— Я вообще-то просто… Лика просила узнать… Ну, короче. Разбирайтесь сами.
И тоже исчезла. Ровно как крыса, которая не хочет оказаться рядом с тем, кого сейчас будут добивать.
Игорь остался один на один с Лидией. И с тем, что он не умеет принимать: последствия.
— Ты довольна? — прошипел он.
— Я не довольна, — ответила Лидия. — Я злая. И пока ты не вернёшь деньги — ты для меня чужой человек.
Игорь качнулся, будто хотел что-то сказать, но понял, что слова больше не работают. Он развернулся и ушёл.
Лидия стояла в коридоре, чувствуя, как у неё дрожат плечи — не от страха, а от напряжения. Её почти «сломали» вчера: позором, публичным признанием, тем, что он купил любовь сестры за её наличку. Сегодня он попытался добить её уже при свидетелях.
Но вышло иначе: он сам упёрся в стену, которую не ожидал встретить.
Вечером Лидии позвонила подруга — Настя, работающая в мастерской театральных трюков и сценического реквизита. Настя говорила всегда прямо, по делу, без сладости.
— Лид, я слышала от общих… Ты как?
— Злая, — ответила Лидия. — И это меня держит.
— Тогда держись правильно, — сказала Настя. — Не в голову. В руки. Ты ему ничего не должна. Но то, что твоё, — верни.
Лидия молчала.
— Он не отдаст, да? — спросила Настя.
— Он уже считает, что потратил «правильно», — ответила Лидия.
— Тогда забирай предметом, — коротко сказала Настя. — Но без хитрых схем. Просто забери своё.
Лидия отключила звонок и поняла: завтра будет финал. Не потому что она спланировала. Потому что всё уже дошло до точки, где либо ты уступаешь навсегда, либо действуешь.
***
Лидия приехала туда, где теперь временно ютились Игорь и Лика — в квартире Тамары Петровны. Не было ни пафоса, ни «я сейчас всем докажу». Просто необходимость.
Дверь открыла Лика. На её лице была та самая улыбка — привычная, но уже без блеска. Из-за спины выглядывал Игорь, и Лидия увидела главное: он до сих пор не верил, что всё это происходит с ним. Что его выгоняют, что ему отвечают, что его «братская щедрость» развалила брак.
— Лид… — Лика начала осторожно. — Слушай, может… ну… не так резко? Ноутбук же… я не знала…
— Теперь знаешь, — ответила Лидия. — Я пришла забрать своё.
Игорь фыркнул:
— Ага, щас. Ты что, серьёзно думаешь, что я дам тебе его забрать? Это подарок.
— Это покупка на мои деньги, — сказала Лидия. — Игорь не имел права.
Лика сжала коробку, будто ребёнок сжимает игрушку, которую сейчас отнимут.
— Но это же… у меня там уже всё… — пробормотала она. — Учёба, фотки…
— Дай сюда, — коротко сказала Лидия.
Игорь шагнул вперёд, прикрывая сестру плечом:
— Лидия, ты вообще в адеквате? Ты пришла в чужой дом и требуешь?
— Это не твой дом, Игорь, — ответила Лидия. — И ты не хозяин ситуации.
Тамара Петровна вышла из кухни. Она выглядела старше, чем была на самом деле, и говорила тихо:
— Игорь… отдай. Ты неправ.
Игорь огрызнулся:
— Мама, не лезь!
Лидия заметила, как Тамара Петровна вздрогнула. Её будто ударили не рукой, а голосом.
Лика внезапно подняла подбородок:
— А ты чего такая злая? — резко спросила она у Лидии. — Ты же могла просто… договориться. Зачем устраивать этот цирк? Ты сама всё портишь!
Вот это было неожиданно даже для Лидии: не Игорь, а Лика — с обвинением, с перевёрнутой правдой. Будто Лидия виновата, что её обокрали.
Игорь тут же подхватил:
— Во-во! Она сама всё портит! Ей лишь бы скандал.
Лидия шагнула ближе. И вдруг ей стало ясно: они оба до последнего будут держать одну линию — «она истеричка». Им так удобнее. Так можно не признавать воровство. Так можно не возвращать деньги.
И в этот момент Лидии показалось, что её сейчас действительно сломают. Не ударами — словами, коллективным презрением, уверенным «да ты никто». Она почувствовала, как в горле становится сухо.
И тогда злость сделала то, что всегда делала в Лидии: выпрямила её.
— Игорь, — сказала она громко. — Ты сейчас отдаёшь ноутбук. Либо я забираю его сама.
Игорь ухмыльнулся:
— Ты мне что сделаешь? Опять доской?
Лика нервно хихикнула, как будто это смешно.
Лидия не отвечала. Она просто шагнула к коробке. Лика прижала её к себе.
— Не дам! — выкрикнула Лика.
Игорь резко схватил Лидию за предплечье, пытаясь остановить. И вот тут случилось то, чего он не ожидал до последнего: Лидия не отступила и не «поплакала». Она ударила его кулаком в грудь — снова, жёстко, как выключатель, который наконец-то щёлкнули.
Игорь ахнул и попытался удержаться, но Лидия второй рукой схватила его рубашку у воротника и рванула на себя так, что ткань затрещала. Пуговицы не выдержали, разлетелись по полу.
— Ты совсем?! — заорал Игорь, но в голосе уже было больше страха, чем злости.
— Я злая, Игорь, — сказала Лидия. — И ты сам меня до этого довёл.
Она развернула его корпус, дёрнула вниз — не «кино красиво», а просто силой, как умеют люди, которые на работе привыкли удерживать нарушителя до подкрепления. Игорь споткнулся и сел на пол, ударившись боком о тумбу. Не смертельно, но унизительно и больно.
Лика вскрикнула:
— Ты что творишь! Да ты…
Даша, которая как раз вошла в прихожую с пакетом, увидела Игоря на полу, Лидию с порванной рубашкой в руках и тут же попятилась назад.
— Ой… нет-нет, я… я потом, — пробормотала она и исчезла за дверью так быстро, будто её выдуло.
Лика метнулась к Игорю, но Лидия уже подошла к ней. Не била, не толкала. Просто выдернула коробку из рук — резко, уверенно. Лика не удержала.
Игорь попытался подняться и схватить коробку, но Лидия встретила его взглядом и сказала:
— Ещё шаг — и я тебя уроню снова. Мне надоело.
И вот тогда случилось неожиданное даже для самой Лидии: Тамара Петровна, до этого стоявшая в стороне, подошла к Игорю, наклонилась и тихо, но отчётливо произнесла:
— Хватит. Ты опозорил меня. Ты опозорил себя. И ты опозорил Лиду. Уйди в комнату и сиди там. Как мальчишка.
Игорь застыл. Он не мог поверить, что мать говорит с ним так — не «Игорёк, ну что ты», а как с человеком, который перешёл черту.
Лика смотрела на мать и брата, и в её глазах впервые мелькнуло: «А вдруг это правда?»
Лидия подняла коробку.
— Я не пришла мстить, — сказала она. — Я пришла забрать своё. И всё.
Игорь, сидя на полу, прошептал:
— Ты не имеешь права…
Лидия наклонилась к нему:
— Ты первый не имел права. А теперь ты просто не можешь поверить, что тебя поставили на место.
Она вышла. Не хлопнула дверью — просто закрыла. Снаружи воздух был холодным, но внутри у неё было горячо и ровно. Она шла, держа коробку крепко, и понимала: это не про ноутбук. Это про границы.
Позже Лидия узнала от Насти, что Кирилл теперь делает вид, будто никогда не был «в теме», а Даша перестала приходить к Лике: неинтересно дружить там, где нет победителей и подарков.
А Игорь остался в одной комнате с сестрой. Лика нервничала, злилась, шипела на него по ночам: «Ты мне жизнь устроил». Игорь лежал и смотрел в потолок, как человек, которого наказали не рукой закона и не чужими угрозами, а простой вещью: реальностью.
Он до конца не мог поверить, что это случилось именно с ним: что Лидия не испугалась, не проглотила, не сдала назад. Что она пришла — и забрала. Своей злостью, своими руками, своей силой.
И это стало его наказанием куда жестче любой морали: он остался без жены, без уважения, без «легенды» про щедрого брата. А его «сторонники» растворились, как только стало ясно — рядом с ним теперь невыгодно и опасно для репутации.
Лидия же на следующий день отвезла деду конверт — уже собранный заново. Потому что дед ждал наличку по старинке. И Лидия не собиралась объяснять ему, почему в семье вдруг стало так шумно. Её злость сделала своё дело. Теперь можно было просто жить.
Автор: Анна Сойка ©