— Думаешь, я не вижу эти квитанции?
Кирилл замер у входа в гостиную, ключи еще в руке. Марина сидела на диване, перед ней на журнальном столике лежала стопка каких-то бумаг. Свет настольной лампы падал так, что лицо жены наполовину скрывала полутень, но глаза горели холодным огнем.
— Какие квитанции? — он осторожно положил ключи на полку у двери, стараясь выиграть время.
— Банковские. — Марина взяла верхний листок двумя пальцами, словно брезговала к нему прикасаться. — Кредит на триста тысяч. Оформлен три месяца назад. Еще один — на двести пятьдесят. И это только то, что я успела найти за час.
Внутри все оборвалось. Кирилл знал, что этот разговор когда-нибудь случится, но надеялся оттянуть его хотя бы до весны. До премии. До чего угодно.
— Послушай, я могу объяснить...
— Объясни. — Она откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди. — Мне очень интересно, на что ты спустил полмиллиона, пока я работала на двух работах.
Он опустился на край кресла напротив. За окном темнело, фонари уже зажглись, подсвечивая падающий снег. В квартире было душно — батареи топили нещадно.
— Мама заболела. Нужна была операция, срочная. В обычной больнице очередь на полгода, а там...
— Твоя мама? — голос Марины стал еще тише, что было плохим знаком. Она всегда затихала перед взрывом. — Клавдия Петровна, которая полгода назад говорила мне, что я недостойна ее сына? Та самая?
— Она не это имела в виду.
— Да? А что она имела в виду, когда назвала меня «временным увлечением»? — Марина поднялась, прошлась к окну. — Или когда сказала тете Свете, что я не умею готовить и наверняка ворую деньги из твоего кошелька?
Кирилл молчал. Спорить было бесполезно — Марина и правда слышала тот разговор, случайно оказавшись в гостях у свекрови раньше времени.
— Триста тысяч на операцию, — продолжила жена, глядя в окно. — И еще двести пятьдесят на что? Реабилитацию? Лекарства?
— На квартиру ей. Та, где она живет, аварийная. Расселяют через год, но пока...
— Пока ты решил обеспечить маме комфортное существование за мой счет. — Марина обернулась. — Потому что эти деньги нужно отдавать. По двадцать семь тысяч в месяц. А у нас самих аренда восемнадцать, коммуналка семь, продукты минимум двадцать. Посчитай, гений.
Цифры и правда не сходились. Кирилл зарабатывал шестьдесят, Марина — сорок пять. Но после всех обязательных платежей оставалось от силы пятнадцать тысяч. На двоих. На месяц.
— Я попрошу прибавку. Или найду подработку.
— Ты уже полтора года обещаешь попросить прибавку. — Марина села обратно на диван, устало провела ладонью по лицу. — И вот что я тебе скажу. Ваши с матерью кредиты гасить не намерена вообще. Забирай свои вещи и уходи. Удерживать тебя точно не буду.
Слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни. Кирилл смотрел на жену и не узнавал ее. Три года назад она смеялась над его шутками, обнимала за плечи, когда он возвращался поздно. Год назад они планировали ребенка. А теперь...
— Ты серьезно?
— Абсолютно. — Марина встала, подошла к шкафу, достала его старую спортивную сумку. — Вот. Начинай собираться.
Он не двигался. В голове мелькали обрывки мыслей: как же так, почему, может, это просто срыв, устала, переработалась. Но Марина методично открывала ящики комода, доставала его футболки, джинсы, складывала в сумку.
— Подожди. Давай обсудим спокойно.
— Обсуждать тут нечего. — Она не смотрела на него, продолжая собирать вещи. — Ты выбрал мать. Живи с ней. Может, она тебя накормит и приютит, раз ты ради нее готов разориться.
— Она больна!
— И что? — Марина наконец повернулась к нему лицом. — Моя мать тоже больна. Диабет второго типа, если интересно. Ей нужны лекарства каждый месяц на двенадцать тысяч. Я их покупаю из своей зарплаты, потому что пенсии не хватает. И я ни разу не брала кредит втихаря, не обманывала тебя.
Это было правдой. Марина действительно каждый месяц отвозила матери деньги, и Кирилл всегда знал об этом. Потому что она говорила открыто.
— Я хотел тебя защитить, — выдавил он. — Не хотел нагружать проблемами.
— Защитить? — она рассмеялась, коротко и зло. — Ты разрушил наш бюджет, наше доверие, наши планы. Но зато защитил от проблем. Спасибо, герой.
Марина швырнула набитую сумку к его ногам. Молния разошлась, из нее вывалились носки и пара рубашек.
— Уходи. Сейчас. Поживешь пока у дяди Васи или у той же мамочки. А я подумаю, хочу ли вообще продолжать этот цирк.
Кирилл поднял сумку, застегнул молнию. Руки двигались автоматически, а в голове шумело. Это не могло происходить по-настоящему. Не мог их брак рухнуть из-за денег. Из-за его попытки помочь матери.
— Марина...
— Уходи, Кирилл. Пожалуйста.
Он взял куртку, вышел в подъезд. Ледяной воздух ударил в лицо, заставляя очнуться. В кармане завибрировал телефон — сообщение от тети Светы: «Ты дома? Нужно срочно поговорить о твоей матери».
Кирилл набрал номер, щелкнула короткие гудки.
— Але, Кирюш? — тетя Света говорила быстро, сбивчиво. — Слушай, я тут случайно узнала... Клавдия-то твоя никакую операцию не делала. Я встретила ее вчера в торговом центре, она платье примеряла. За двадцать тысяч. И так смеялась, говорит, что сын помог наконец жизнь наладить.
Мир качнулся.
Кирилл стоял посреди двора, телефон дрожал в руке. Снег падал крупными хлопьями, оседая на плечах куртки, но он не замечал холода.
— Что ты сказала?
— Я сама в шоке, — тетя Света понизила голос. — Кирюш, она меня в кафе пригласила. Заказала себе салат с креветками, вино. Говорит, наконец-то может себе позволить. И еще сказала... — она замолчала.
— Что еще?
— Что Марину скоро выживете из квартиры. Что она недостойна нашей семьи, и ты наконец это поймешь, когда мама покажет тебе «правду» о твоей жене.
В ушах зашумело. Кирилл облокотился на стену подъезда, пытаясь собраться с мыслями. Значит, никакой операции не было. Мать просто... что? Обманула его? Ради чего?
— Ты уверена?
— Абсолютно. Я даже чек видела — она расплачивалась картой, на экране высветилась сумма. Двадцать три тысячи за платье. А потом она мне показала фотографии в телефоне — новая мебель в квартиру, какие-то украшения. Кирилл, она потратила твои деньги на себя.
Он отключился, не попрощавшись. Пальцы сами набрали номер матери. Длинные гудки, потом знакомый голос:
— Сынок! Как дела?
— Мам, мне нужно с тобой встретиться. Сейчас.
— Сейчас? Уже поздно, я спать собираюсь.
— Сейчас, — повторил он жестко. — Я через двадцать минут буду.
Повисла пауза.
— Хорошо, — голос Клавдии Петровны стал настороженным. — Приезжай.
Мать открыла дверь в халате, волосы аккуратно уложены, на лице свежий макияж. Кирилл вошел, не разуваясь, прошел в комнату. Здесь и правда появилась новая мебель — белый кожаный диван, стеклянный журнальный столик, огромный телевизор на стене.
— Откуда это всё? — он обвел рукой комнату.
— Накопила понемногу, — Клавдия Петровна прикрыла дверь. — Пенсия небольшая, но если экономить...
— Не ври мне. — Кирилл повернулся к ней. — Тетя Света всё рассказала. И про платье, и про кафе. На что ты потратила деньги, мама?
Лицо матери дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
— Света всегда была сплетницей. Ты же знаешь, она меня не любит.
— Триста тысяч на операцию. Которой не было. — Кирилл достал телефон, открыл банковское приложение. — Двести пятьдесят на квартиру. Объясни.
Клавдия Петровна опустилась на новенький диван, сложила руки на коленях.
— Я хотела помочь тебе.
— Что?
— Марина тебе не пара, сынок. — Она подняла на него глаза. — Я же вижу, как она с тобой разговаривает. Свысока, словно ты ей что-то должен. А семья должна строиться на уважении.
— Ты украла у меня полмиллиона, чтобы «помочь» мне расстаться с женой?
— Я не украла. Ты сам мне дал. — В голосе появились злые ноты. — И да, я хотела, чтобы ты увидел ее настоящую. Когда начнутся проблемы с деньгами, она покажет свое лицо. Вот увидишь.
Кирилл смотрел на мать и не мог поверить в происходящее. Женщина, которая учила его честности, которая ругала за вранье в детстве, сейчас спокойно объясняла, как манипулировала его жизнью.
— Она уже показала. Выгнала меня из дома. — Он присел на край кресла. — Поздравляю, мам. Твой план сработал.
Клавдия Петровна улыбнулась.
— Значит, я была права. Настоящая жена не выгонит мужа из-за денег. Она поддержит, найдет решение. А твоя Марина при первой проблеме указала на дверь.
— При первой? — Кирилл рассмеялся. — Мам, ты в курсе, что она два года работает на двух работах, чтобы мы могли позволить себе нормальную квартиру? Что она откладывает на ребенка? Что каждый месяц отдает деньги своей матери на лекарства, но при этом ни разу не попросила меня помочь больше?
— Она тебя использует.
— Это ты меня используешь! — он вскочил. — Ты обманула меня, выманила деньги, разрушила мой брак. И еще смеешь говорить о Марине?
Мать поднялась с дивана, подошла к шкафу, достала папку. Протянула ему.
— Вот. Почитай на досуге.
Внутри были распечатки переписки. Кирилл узнал номер Марины. Сообщения подруге: «Устала я от этой нищеты. Может, правда развестись и найти кого поприличнее? С Кириллом хорошо, но денег нет совсем».
Дата — четыре месяца назад.
— Откуда у тебя это?
— Неважно. Важно, что твоя жена давно думает тебя бросить. Я просто ускорила процесс, чтобы ты не тратил на нее время.
Кирилл листал переписку. Там было еще несколько сообщений в том же духе. Жалобы на безденежье, на усталость, на то, что хочется стабильности.
— Ты взломала ее телефон?
— У меня есть знакомые. — Клавдия Петровна забрала папку обратно. — Сынок, я желаю тебе добра. Поживи у меня, отдышись. А потом найдешь нормальную женщину, которая будет тебя ценить.
Он вышел из квартиры матери в полном ступоре. Села на скамейку во дворе, достал сигарету — не курил пять лет, но сейчас руки тянулись к чему угодно, лишь бы занять их.
Телефон снова завибрировал. Дядя Вася.
— Кирилл, ты где? Марина звонила, сказала, что вы поругались. Приезжай к нам, переночуешь.
— Спасибо, дядь Вась. Я... не знаю, что делать.
— Приезжай, поговорим. Я шашлык замариновал, посидим по-мужски.
Дядя Василий жил на окраине, в старом панельном доме. Встретил на пороге, обнял крепко.
— Проходи, не стой. Света уже стол накрывает.
Они сидели на кухне втроем. Кирилл рассказал всё — и про кредиты, и про обман матери, и про переписку Марины.
— Вот нахалка, — тетя Света покачала головой. — Клавка совсем берегов не видит. Я всегда знала, что она та еще штучка, но чтобы настолько...
— Подожди, — дядя Вася налил себе водки, выпил. — Кирилл, а ты переписку-то внимательно смотрел? Даты, время?
— Ну да. Четыре месяца назад.
— А номер точно Маринин?
Кирилл достал телефон, открыл фотографии скриншотов, которые успел сделать. Присмотрелся. Номер... отличался на одну цифру.
— Вот те раз...
— Подделка, — дядя Вася усмехнулся. — Твоя мамаша совсем за дурака держит. Кирюш, езжай домой. К жене. И расскажи ей всё.
Кирилл стоял у двери своей квартиры в половине двенадцатого ночи. Рука замерла у звонка — а вдруг Марина не откроет? Вдруг она уже всё решила окончательно?
Он позвонил. Тишина. Потом шаги за дверью, щелчок замка.
Марина открыла, в домашних штанах и старой футболке, волосы растрепаны. Глаза красные — плакала.
— Что ты хотел забыть?
— Поговорить. Можно войти?
Она молча отступила в сторону. Кирилл прошел в гостиную, та же самая лампа горела на столе, бумаги лежали на том же месте.
— Мама меня обманула, — начал он сразу, без предисловий. — Никакой операции не было. Она потратила деньги на мебель, на себя. Хотела нас поссорить, чтобы ты от меня ушла.
Марина опустилась на диван, обхватила руками колени.
— Зачем?
— Считает, что ты мне не пара. — Кирилл присел рядом, но на расстоянии. — Она даже переписку поддельную сделала, якобы ты подруге жаловалась, что хочешь развестись и найти того, кто побогаче.
— Я никогда... — Марина подняла голову. — Господи, она что, серьезно?
— Более чем. У меня даже скриншоты есть, но там номер на одну цифру отличается от твоего. Дядя Вася заметил.
Они сидели молча. За окном ветер усилился, снег бился в стекло.
— Я не хотел тебя обманывать, — продолжил Кирилл тихо. — Правда не хотел. Просто мама позвонила, сказала, что срочно нужна операция, что времени нет совсем. Я испугался. Она же одна, кроме меня у нее никого нет.
— А я есть? — Марина повернулась к нему. — Кирилл, мы семья. Должны были вместе решать. Ты понимаешь, как я себя почувствовала, когда нашла эти квитанции? Будто меня предали. Будто я чужая в нашем браке.
— Понимаю. Прости.
— И что теперь? — она встала, подошла к окну. — У нас долг в полмиллиона. Платить по двадцать семь тысяч каждый месяц. Как мы выкрутимся?
Кирилл достал телефон, открыл переписку с матерью.
— Я написал ей, что подаю заявление в полицию. Мошенничество. Буду требовать вернуть деньги. Она в панике обещала вернуть всё до копейки, только бы я не делал шума.
— Ты серьезно пойдешь на нее в полицию?
— А что мне остается? — он посмотрел на жену. — Она разрушила наше доверие, украла деньги, пыталась разрушить наш брак. Я больше не могу закрывать на это глаза.
Марина вернулась на диван, устало провела рукой по лицу.
— Знаешь, сегодня, когда ты ушел, я два часа проплакала. Думала, что всё, конец. Что я не справилась, что мы не справились. А потом поняла — я же люблю тебя. Несмотря на всё.
— Я тоже люблю, — Кирилл осторожно взял ее руку. — И я исправлю ситуацию. Обещаю.
— Как?
— Завтра поеду к матери с дядей Васей. Мы заберем деньги. Вся мебель, которую она накупила, будет продана. Украшения, одежда — всё. Если не хватит, заставим оформить кредит на себя и погасить наши долги. А если откажется — заявление в полицию.
Марина сжала его пальцы.
— А вдруг она не согласится?
— Согласится. Она боится скандала больше всего. Что соседи узнают, что знакомые. Репутация для нее важнее денег.
Они сидели, держась за руки, и впервые за весь этот кошмарный вечер Кирилл почувствовал, что всё может наладиться.
— Извини, что выгнала тебя, — прошептала Марина. — Я просто не выдержала. Устала так сильно.
— Я знаю. Ты имела право злиться.
— Но не имела права отказываться от нас. — Она положила голову ему на плечо. — Мы команда, да? Вместе со всем справимся.
— Справимся, — кивнул он.
На следующий день Кирилл с дядей Васей приехали к Клавдии Петровне рано утром. Мать открыла дверь, увидела их обоих и побледнела.
— Что вам нужно?
— Деньги, — коротко ответил Кирилл. — Все до копейки. Сегодня.
— Откуда у меня столько?
— Продай мебель. Украшения. Телевизор. У тебя два часа. Или я еду в полицию.
Клавдия Петровна попыталась возмутиться, но дядя Вася шагнул вперед:
— Клава, не умничай. Ты переступила все границы. Повезло еще, что Кирилл мягкий. Я бы на его месте уже заявление написал.
К обеду мать собрала триста двадцать тысяч — продала телевизор соседу, диван через объявление за полцены, заложила золотые серьги в ломбард. Остальное пообещала вернуть в течение месяца.
Кирилл забрал деньги, развернулся и вышел, не попрощавшись.
Вечером они с Мариной сидели на кухне, пересчитывали наличные. Триста двадцать тысяч. Больше половины долга.
— Завтра поеду в банк, сделаю досрочное погашение, — сказал Кирилл. — Платеж упадет тысяч до двенадцати в месяц. Это уже подъемно.
— А я попрошу на основной работе перевести меня на полную ставку, — добавила Марина. — С подработки уйду. Устала разрываться.
Они смотрели друг на друга, и в глазах была усталость, но и облегчение тоже.
— Больше никаких тайн? — спросила Марина.
— Никаких, — кивнул Кирилл. — Обещаю.
— И с мамой своей ты больше не общаешься?
— Не знаю. Пока не готов даже думать об этом.
Марина обняла его, уткнулась лбом в плечо.
— Мы прошли через это. Значит, пройдем через всё.
За окном снег наконец перестал, в просвете туч показалась луна. Кирилл обнял жену крепче и подумал, что, может быть, этот кошмар научил их чему-то важному. Доверию. Честности. Умению быть одной командой даже тогда, когда всё идет наперекосяк.
Впереди было еще много работы — выплачивать долги, восстанавливать бюджет, налаживать жизнь заново. Но теперь они точно знали: что бы ни случилось, они справятся. Вместе.