— Ты опять купила эту колбасу? Я же говорил брать по акции! Ты совсем меня разорить хочешь? — Сергей размахивал чеком перед моим лицом так яростно, что бумага издавала неприятный шуршащий звук.
Запах перегара ударил в нос раньше, чем муж подошел вплотную. Очередная пятница, очередные посиделки с «перспективными партнерами», которые заканчивались одинаково: он приходил домой, чувствуя себя хозяином вселенной, и начинал считать каждую копейку в семейном бюджете. Точнее, в моем бюджете, потому что свои деньги он «инвестировал в будущее», а жили мы на мою зарплату логиста.
— Сережа, это нормальная колбаса. В той, что по акции, одна соя. Ты же сам просил мясную солянку, — я старалась говорить ровно, отступая к плите. На сковороде шкворчала зажарка, но аппетит пропал еще полчаса назад, когда хлопнула входная дверь.
— Нормальная? — он истерически хохотнул, но глаза оставались злыми, колючими. — Ты просто транжира. Я кручусь как белка в колесе, налаживаю связи, а ты спускаешь всё в унитаз! Дармоедка!
Это слово резануло слух. Дармоедка. Я, которая оплачивала коммуналку, продукты и даже бензин для его старенького внедорожника, пока он ждал «выхлопа от стартапа».
— Если я дармоедка, то, может, ты сам себе ужин приготовишь? — тихо спросила я и потянулась выключить конфорку.
Это стало ошибкой. Сергей ненавидел, когда его авторитет ставили под сомнение, особенно под градусом. Он схватил со столешницы тяжелую чугунную сковороду, которую я только что отставила в сторону.
— Ах, ты еще и рот открываешь? — взревел он. — Я тебя кормлю, пою, в люди вывел!
— Квартира моя, Сергей, и кормлю нас тоже я, — машинально поправила я.
Лицо мужа побагровело. В его затуманенном алкоголем мозге что-то перемкнуло.
— Получи, тварь неблагодарная!
Муж опустил сковородку на мою голову. Удар пришелся по касательной, но звон в ушах заглушил даже гул вытяжки. Ноги стали ватными, я ухватилась за край кухонного гарнитура, чтобы не упасть, и тяжело опустилась на табурет. Боль пульсирующей волной накрыла затылок.
Сергей постоял надо мной пару секунд, тяжело дыша, потом брезгливо швырнул сковороду в раковину. Грохот посуды отозвался новым взрывом боли в висках.
— Посиди, подумай над своим поведением, — буркнул он, перешагнул через мои ноги и, шатаясь, побрел в спальню.
Через пять минут из комнаты донесся богатырский храп.
Я сидела неподвижно, прижав к ушибу пакет с замороженной вишней. Слез не было. Была только холодная, кристальная ясность. Это был предел. Не жадность, не пьянство, не бесконечные упреки. А этот удар. Он перешел черту, за которой терпение и попытки сохранить семью теряют всякий смысл.
Настенные часы показывали два ночи. Сергей спал мертвым сном — его теперь и пушкой не разбудишь до полудня.
Я прошла в гостиную, достала из шкатулки папку с документами. Три года назад, когда Сергей только начинал свой «бизнес», он настоял на заключении брачного договора. Он тогда панически боялся, что в случае развода я буду претендовать на его будущие миллионы. Я подписала, практически не читая, лишь бы он успокоился. А вот мой отец, старый нотариус, документ вычитал. И настоял на включении одного пункта, над которым Сергей тогда только посмеялся: «В случае доказанного факта агрессии или измены, виновная сторона выплачивает компенсацию». Дальше шла сумма с шестью нулями. Плюс — полный возврат всех заемных средств с учетом инфляции.
А Сергей занимал. У меня. Расписки лежали здесь же, в папке. «На раскрутку», «на рекламу», «на перекрытие кассового разрыва». Я давала, потому что верила в него. Теперь эти бумажки стоили дороже, чем все наши годы брака.
Я взяла телефон. Приложение банка, Госуслуги и сайт районного суда. Сейчас всё можно сделать онлайн, не выходя из кухни.
Я заполнила форму иска о расторжении брака. Прикрепила сканы договора, расписок и свежее фото с гематомой. Затем оформила срочное ходатайство о наложении обеспечительных мер на счета супруга. У меня была генеральная доверенность на ведение его дел — он сам её оформил, чтобы я бегала за него по налоговым, пока он «творит». Сейчас эта доверенность сыграла против него.
Пальцы летали по экрану. Я перевела остатки с нашего общего накопительного счета (куда я откладывала деньги, а он нет) на свой личный резервный счет. Закон это позволял — счет был открыт на мое имя. Затем, используя данные его карт, которые были привязаны к моему приложению, я заблокировала возможность онлайн-переводов, якобы в целях безопасности.
Когда на экране высветилось «Заявление принято», я отложила телефон. Голова всё еще гудела, но страха не было.
Сергей перевернулся на другой бок и сладко чмокнул во сне. Он даже не подозревал, что спит в квартире, где ему уже не рады, и владеет деньгами, которых у него по факту уже нет.
Я не стала убегать к маме, как напуганная школьница. Это мой дом. Я просто собрала его вещи. Два чемодана и спортивная сумка полетели в коридор. Затем я оделась, взяла ключи от машины и вышла во двор. Сидеть в одной квартире с ним было противно, да и небезопасно, когда он проснется. Я решила подождать в машине, припарковав её так, чтобы видеть подъезд.
Утро выдалось серым, но спокойным. Около десяти часов телефон брякнул. Пришло уведомление от банка: «Отказ в операции. Недостаточно средств». Видимо, у Сергея сработал автоплатеж за подписку на онлайн-кинотеатр.
...
Сергей проснулся от сушняка. Голова трещала, во рту словно кошки ночевали.
— Марин! Воды! — хрипло крикнул он, не разлепляя глаз.
Никто не ответил. Только холодильник монотонно гудел на кухне.
— Ты оглохла? Воды дай!
Пустота. Он с трудом сел на кровати. Странно. Обычно жена по субботам уже вовсю хозяйничает. Он потянулся к телефону и увидел кучу уведомлений.
Он открыл приложение банка. На экране горела красная плашка: «Счета арестованы. Действуют обеспечительные меры».
Сергей протер глаза, думая, что это последствия вчерашнего коньяка. Обновил страницу. Баланс основной карты: минус три с половиной миллиона рублей.
— Что за бред? — прошептал он, чувствуя, как холодок бежит по спине.
Он открыл детализацию. Взыскатель: Марина Владимировна К. Основание: Исполнительный лист/Брачный договор.
Сон как рукой сняло. Он вскочил, путаясь в одеяле, и побежал на кухню. Пусто. На столе лежала связка его ключей от квартиры и записка. Почерк был ровным, без нажима:
«Завтрак на столе, но ты его не заслужил. Согласно пункту 4.2 нашего договора, за причинение вреда здоровью супруги, ты обязан выплатить компенсацию. Плюс возврат всех долгов по распискам. Я подала на развод. Юристы сказали, что с учетом штрафов ты останешься должен даже после продажи своей машины. Кстати, заявление в полицию я тоже подала онлайн. Справка из травмпункта уже у меня. Вещи в коридоре. Уходи сам, пока не приехал наряд».
Сергей осел на стул. Он вспомнил вчерашний вечер. Сковородку. Свой крик.
В панике он метнулся в коридор. Чемоданы стояли у двери, как немые часовые. Он дернул ручку входной двери, чтобы выбежать на улицу, найти её, заставить всё отменить, припугнуть, в конце концов!
Дверь не поддалась. Он провернул замок — открыто. Толкнул плечом. Дверь приоткрылась на пару сантиметров и уперлась во что-то металлическое.
Снаружи, прямо на дверной ручке, висел мощный велосипедный замок, пристегнутый к перилам лестницы. Марина знала, что второй комплект ключей он потерял месяц назад, а инструменты давно продал.
Сергей взвыл и пнул дверь.
— Марина! Открой! Ты не имеешь права! — заорал он, колотя кулаками в металл.
— Гражданин, прекратите хулиганить, — раздался строгий мужской голос с лестничной площадки. — Полиция. Открывайте, у нас ордер на осмотр помещения и заявление о бытовом насилии.
Сергей замер. Он посмотрел в глазок. На площадке стояли двое полицейских и участковый, которого он пару раз посылал, когда тот приходил по жалобам соседей на шум. А за их спинами, скрестив руки на груди, стояла Марина. Спокойная, холодная и чужая.
— Ломайте, товарищ лейтенант, — ровно произнесла она. — Ключи у меня, но, боюсь, он забаррикадировался.
Сергей попятился назад, споткнулся о собственный чемодан и упал. В этот момент замок щелкнул, и дверь распахнулась.
Начиналась его новая жизнь. Без жены, без денег и, кажется, без свободы на ближайшие пятнадцать суток.