— Ты почему сыр от детей спрятала? Виталик бутерброд хочет, а в холодильнике шаром покати! — Жанна стояла в дверях нашей спальни, бесцеремонно включив верхний свет в семь утра, и уперев руки в необъятные бока.
Я натянула одеяло до подбородка, пытаясь осознать происходящее. Суббота. Мой единственный выходной.
— Жанна, выйди, пожалуйста. И выключи свет. Сыр я не прятала, он закончился вчера, когда твои «малыши» сделали себе горячие бутерброды из всего полукилограммового куска.
— Ой, не прибедняйся! — золовка фыркнула, но свет не выключила. — Вчера видела у тебя в сумке нарезку сервелата. Доставай. Детям белок нужен, а не твои постные каши. И вообще, вставай давай, мы гулять собрались, надо Павлику штаны погладить.
Сон как рукой сняло. Вместо него поднялась глухая, тяжелая злость.
— Сергей! — гаркнула я так, что муж, спавший рядом на неудобном раскладном диване, подскочил. — Разберись со своей сестрой. Сейчас же.
Муж, моргая и потирая лицо, поплелся на кухню. Оттуда сразу донеслось шипение Жанны и его виноватое бубнение.
Я села на краю дивана, оглядывая гостиную. На полу валялись детали конструктора, на спинке кресла висели чужие колготки, а на журнальном столике красовался жирный след от кружки.
«Неделька». Ровно столько просил Сергей. «У Жанки полы вскрыли, трубу прорвало, там дышать нечем, Маришка, ну войди в положение, это же родная кровь». Я вошла. Пустила золовку с двумя семилетними близнецами в нашу спальню, а мы с мужем перебрались в проходную комнату.
Я готовила котлеты ведрами, варила супы в самой большой кастрюле, покупала творожки и фрукты. Всё исчезало мгновенно. Дети были невоспитанными, Жанна — наглой, а Сергей превратился в аморфное желе. Он боялся обидеть сестру, боялся расстроить маму, которая звонила каждый день с инструкциями, как лучше угождать её дочери, и в итоге обижал только меня.
Я вышла на кухню. Картина маслом: Жанна в моем шелковом халате доедает последний кусок хлеба, намазав его маслом так густо, словно это торт, а Сергей жарит ей яичницу из последних трех яиц.
— А мне завтракать не надо? — спросила я, прислонившись к косяку.
— Ой, Марин, ну ты же худеешь вечно, — отмахнулась золовка. — Тебе полезно. Кстати, мы тут подумали… Нам в той комнате тесновато. Может, вы диван туда переставите, а мы в большую переедем? Мальчикам простор нужен, играть негде.
Я посмотрела на мужа. Он старательно солил яичницу, не поднимая глаз.
— Сережа, ты ничего не хочешь мне сказать?
— Марин, ну… — он замялся. — Жанна говорит, ремонт затягивается. Бригада запила, материалы подорожали. Им еще месяц, наверное, придется перекантоваться. Ну не на улицу же их…
Месяц. Еще месяц ада. Без продуктов, без покоя, с чужими колготками на креслах.
— Нет, — твердо сказала я.
— Что «нет»? — Жанна перестала жевать.
— Никаких переездов в большую комнату. И никакого месяца. Ремонт — это ваши проблемы. Гостиница, съемная квартира — вариантов масса.
— Ты нас выгоняешь? — голос золовки взлетел на октаву. — Сережа, ты слышишь? Твоя жена выгоняет твоих племянников на мороз!
— На улице плюс десять, Жанна. И не надо драмы. Я устала работать на унитаз и слушать твои претензии.
— Да как ты смеешь! — она вскочила, уронив вилку. — Ты в этой квартире никто! Это квартира моего брата!
— Ошибаешься, — я скрестила руки на груди. — Эта квартира куплена в браке, но первый взнос — деньги от продажи бабушкиной дачи, а ипотеку закрывала я со своих премий. Так что прав у меня здесь ровно половина. И я своим правом пользуюсь: посторонним вход воспрещен.
Жанна побагровела.
— Ах, вот как ты заговорила… Посторонние, значит? Ну ладно. Сережа, скажи ей! Мы же семья! Мы должны держаться вместе! А она… Эгоистка! Жрет в одно лицо, моется по часу, еще и командует! Обои у неё, видите ли, дорогие, детям рисовать нельзя! Да кому нужны твои обои?! Убожество! Мы, когда тут всё переделаем, нормальный ремонт забабахаем, а не этот твой «минимализм» нищенский!
Я замерла.
— Когда вы тут всё переделаем? — переспросила я очень тихо.
Сергей выронил лопатку. Она с грохотом упала на пол.
— Жанна, замолчи, — прошипел он.
— А чего молчать? — понесло золовку. — Пусть знает! Мама сказала, что Маринка твоя детей не хочет, карьеру строит, вот и пусть валит в свою карьеру! А нам жить где-то надо! У меня ситуация безвыходная, а ты, братик, обещал помочь!
Не было никакого ремонта.
— Так, — я подошла к столу. — У вас тридцать минут.
— Ты не посмеешь! — рассержено ответила Жанна.
— Еще как посмею. Время пошло. Если через полчаса вы не исчезнете, я вызываю наряд. И поверь, Жанна, мне есть что им рассказать про твои крики по ночам и про то, как твои дети разбили плазму неделю назад. А ты, Сергей, — я повернулась к мужу, — можешь оставаться. Или уходить. Выбор за тобой. Но если они останутся, уйду я. И подам на развод и раздел имущества завтра же.
Сергей смотрел на меня с ужасом. Он понимал, что я не шучу. В его глазах металась паника загнанного зверя.
— Марин… Ну куда им? Ну правда…
— Мне плевать.
Сборы напоминали эвакуацию при пожаре. Жанна металась по квартире, швыряла вещи в пакеты, проклинала меня, мою маму и весь мой род до пятого колена. Дети, почувствовав настроение матери, начали выть. Я стояла в коридоре, прислонившись к стене, и следила, чтобы они не прихватили ничего моего.
— Ты пожалеешь! — кричала золовка, натягивая сапоги. — Ты одна останешься, никому не нужная! Сережа, ты идешь?
Сергей стоял посреди коридора с сумкой в руках. Он смотрел то на меня, то на сестру.
— Иди, Сережа, — сказала я устало. — Иди. Ты же не бросишь «кровиночку».
Он опустил голову и вышел. Дверь захлопнулась.
В квартире стало тихо. Не звенело в ушах, не давило на виски — просто стало тихо. Я прошла по комнатам. Грязь, разбросанные игрушки, крошки, запах дешевого дезодоранта. Я открыла окна настежь, впуская влажный весенний воздух.
Потом я сделала уборку. Драила полы, оттирала пятна, выносила мусор. Я вымыла каждый сантиметр, словно смывала с себя этот месяц.
Вечером я сидела на чистой кухне с чашкой горячего кофе. Одной. Никто не требовал еды, не включал мультики на полную громкость. Я чувствовала себя опустошенной, но свободной.
Вдруг в дверь позвонили. Настойчиво, длинно. У Сергея были свои ключи, значит, это не он. Или он, но ключи забрала Жанна?
Я посмотрела в глазок. На площадке стоял Сергей. Один. Вид у него был помятый.
Я открыла.
— Что, забыл что-то?
— Марин, можно войти?
— Говори здесь.
— Я их к маме отвез. Мама в шоке, конечно, давление скачет… Жанна истерит.
— Очень интересно. А ты чего вернулся? Семья же важнее.
— Марин, ну не начинай. Я же как лучше хотел. Помочь…
— Кому? Сестре, которая решила меня выжить из собственного дома? Ты ведь знал, да? Знал, что ремонта нет?
Он отвел глаза.
— Знал. Она квартиру продала.
— Что?!
— Вложилась в какую-то пирамиду финансовую, хотела заработать по-быстрому. Прогорела. Коллекторы начали наседать, пришлось продать жилье за копейки, чтобы долги закрыть. Ей идти некуда. Мама в однушке, там не развернуться. Вот мы и думали… пока ты на работе пропадаешь…
Я смотрела на него и не узнавала. Этот человек, с которым я прожила пять лет, планировал подселить ко мне сестру-банкрота с двумя детьми навсегда. За моей спиной.
— И на что вы рассчитывали? Что я просто подвинусь?
— Ну ты же добрая… Думали, привыкнешь. Стерпится-слюбится. Жанка обещала по дому помогать.
Я рассмеялась. Горько, зло.
— Помогать? Жрать мои продукты и указывать мне, какие обои клеить? Уходи, Сережа.
— Марин, ну прости. Ну дурак я. Я же люблю тебя. Давай забудем? Жанна у матери поживет, придумаем что-нибудь. Я же выбрал тебя, я вернулся!
Он сделал шаг вперед, пытаясь меня обнять. Я отступила.
— Ты вернулся не потому, что выбрал меня. А потому что у мамы в однушке с Жанной и близнецами ад. Ты просто сбежал туда, где комфортнее.
— Да что ты такое говоришь! — возмутился он. — Я муж твой!
— Был мужем. Ключи на тумбочку положи.
— Ты серьезно? Из-за ерунды семью рушишь?
— Предательство — это не ерунда. Ключи.
Он швырнул связку на пол.
— Ну и сиди одна! Злая, черствая баба! Правильно Жанка говорила, тебе только деньги важны!
Когда он ушел, я подняла ключи. Щелкнула замком на два оборота. Потом взяла телефон. Десять пропущенных от свекрови. Сообщение от Жанны: «Будь ты проклята».
Я заблокировала оба номера.
Прошла неделя. Я наслаждалась одиночеством. Купила новые шторы, выбросила старый диван, на котором спали гости. Жизнь налаживалась.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Я никого не ждала. На пороге стоял незнакомый мужчина в дорогом пальто.
— Марина Викторовна?
— Да.
— Я представитель банка. Разыскиваем гражданку Смирнову Жанну Петровну. Она указала ваш адрес как место фактического проживания при оформлении кредита неделю назад. Платежей не поступает, на звонки не отвечает.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Неделю назад. Это когда они еще жили здесь.
— Она здесь не живет. И никогда не жила.
— Странно. У нас есть расписка от вашего мужа, Сергея Петровича, что он подтверждает её проживание здесь и выступает поручителем. Квартира указана как залоговое имущество. Не вся, конечно, а его доля, как он утверждал.
Земля ушла из-под ног.
— Его доля? — переспросила я деревянным голосом. — Но у него нет здесь доли. Квартира оформлена на меня. Полностью. У нас брачный договор.
Мужчина нахмурился, полез в папку.
— Сергей Петрович предоставил выписку… Хм. Погодите. Это старая выписка, до брачного договора?
— Видимо. Он пытался заложить мою квартиру, чтобы покрыть долги сестры?
— Похоже, что так. И не просто покрыть долги. Сумма кредита — пять миллионов рублей. На покупку недвижимости. Видимо, хотели выкупить жилье обратно или взять новое. Если документы подложные — это уголовное дело, Марина Викторовна. Мошенничество группой лиц.
Вот оно что. Не просто пожить. Они хотели взять кредит под залог моего жилья, повесить его на меня (или пустить квартиру с молотка, если не выплатят), а на эти деньги купить Жанне новую квартиру. Сергей не просто «пушистый зайчик», который не умеет отказывать. Он соучастник.
— Марина Викторовна? Вы будете писать заявление? — голос мужчины вернул меня в реальность.
— Буду, — сказала я твердо. — И на Жанну, и на Сергея. И предоставлю вам все копии документов, что квартира только моя.
— Отлично. Тогда проедемте в отделение.
Я накинула плащ, взяла сумочку. Выходя из подъезда, я увидела машину Сергея, припаркованную у соседнего дома. Он сидел внутри, видимо, наблюдая за окнами. Ждал, когда я «остыну».
Я достала телефон и набрала его номер. Разблокировала на секунду.
— Алло, Мариш? — голос был полон надежды. — Ну что, соскучилась? Я могу подняться?
— Не надо, Сережа. К тебе сейчас другие гости поднимутся. Или спустятся. Я еду в полицию. С представителем банка. По поводу подделки документов и мошенничества с залогом.
— Марин, постой! Ты чего?! Это же ошибка! Мы просто хотели…
— Готовься, Сережа. Теперь у тебя будет бесплатное жилье. И у Жанны тоже. И кормить будут, правда, по расписанию.
Я сбросила вызов и села в машину к представителю банка. В зеркале заднего вида я увидела, как «Лада» мужа резко рванула с места, но дорогу ей уже перегородил полицейский УАЗик, который, как оказалось, вызвал бдительный сотрудник службы безопасности.
Я отвернулась. Мне не было жаль. Ни капли.