Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Николаев опять телепортировал. И на этот раз ему не показалось.
В суматохе и спешке, в которой он мчался к Маше, чтобы закрыть ее от пули Наталия Павловны, он лишь мимоходом отметил, что оказался рядом с любимой женщиной как-то «вдруг». Он не помнил дороги, не помнил, как бежал, как добрался до Марии Игоревны и как оттолкнул ее в сторону, когда грянул гром.
Но времени в тот момент размышлять не было. А потом отпало и желание.
«Женись на мне», — сказала она. Даже в самых смелых фантазиях он представить не мог, что услышит от Марии Игоревны эти слова. И когда? Теперь, после тяжёлого, кровавого для его организма решения, которое он принял.
Но и об этом подумать времени не осталось. За пару минут, что они лежали рядом под свист пуль (хорошо, одной пули, но весьма эффективной) и плач, под вой ветра (которого ни один из них не слышал), для обоих пролетела целая жизнь. И вопрос, проживут ли они это счастье повторно…
Однако факт остаётся фактом. Несмотря на нелепость и невозможность (по всем правилам, которые с детства вдалбливала ему мать) телепортации после возвращения из будущего, Николаев снова телепортировал.
Мария Игоревна отвернулась. Ненадолго, на секунду или две, а его мысли о долге, который подгонял Николаева оставить ее, наконец, и броситься ловить убийцу, материализовались.
Он очнулся в тех самых кустах, из которых предположительно раздался выстрел. У ног Фёдора.
— А вот и мой драгоценный потомок, — улыбнулся Николаев из прошлого и протянул правнуку руку.
Несмотря на шок (но не присутствие Фёдора удивило Андрея Александровича. Уже давно не сомневался он, кто убийца), Николаев бойко вскочил, проигнорировав любезное предложение родственника, и приготовился в случае необходимости отразить удар. А необходимость, исходя из кровожадности прадеда, могла возникнуть в любой момент.
— Не могу назвать вас также. Вы подонок и мерзавец. Я бы с удовольствием убил вас здесь и сейчас. В честном поединке. Но вас ждёт суд. Наши уже оповещены об угрозе, которую вы представляете.
Федор опустил руку, не испытав при этом неловкости, которую мог выказать любой другой джентльмен на его месте и грустно, но не без иронии усмехнулся.
— Как молоды и горячи вы, Андрей Александрович. Молодость, всему виной молодость. Но и это пройдёт. Не волнуйтесь. Если будете себя разумно вести и доживёте до моих лет.
Николаев поднял бровь.
— До ваших лет? Думается, мы ровесники. И тот факт, что вы родились за двести лет до меня, вряд ли отменяет данное обстоятельство.
Федор (и Николаев не без удовольствия это отметил) все же опасался поворачиваться к Андрею Александровичу спиной. Не упуская юного, по его словам, родственника из вида, он бросил быстрый взгляд на поляну.
— Мертва? — произнес он без всякого выражения. — Похоже опять мимо… а жаль
Мысль об убитых девушках с новой силой разожгла ненависть Николаева. Он дернулся, было, к Фёдору, но остановился в последний момент. Его задача доставить этого человека на общий сбор. А уж там он будет сам настаивать на дуэли чести.
Однако Федор заметил порыв Николаева и не стал сдерживать смех.
— Вас забавляет смерть двух юных особ? Престранное чувство юмора, — - зло сказал Николаев.
— Двух? — переспросил Федор? — О. Нет. Уверяю вас, их гораздо больше. Но цель, которую я преследую, стоит неизбежных жертв. Когда-нибудь вы поймёте.
Николаев почувствовал, что собеседник расслабился, углубившись в свои приятные мысли, и угадал время действовать.
— Очень скоро все пойму, — пробормотал он. — Быстрее, чем вы думаете, — с короткого разбега он набросился на Фёдора, чтобы повалить того на землю.
Но уже в полете они оба телепортировались.
Каждый раз, когда Федор, защищать от опасности, телепортировался без заданной геолокации, он оказывался в своём убежище.
На этот раз его вместе с Андреем Александровичем забросило в спальню.
Федор упал на кровать. Николаев рядом, на огромного, но добродушного пса — он лишь ворчливо выбрался из-под внезапного человека и, опустив хвост, перебрался в угол.
— Извините, у меня не убрано. Я не ждал гостей, а слугам без особого распоряжения запрещено входить в мои покои.
Покои? Федор говорил, что всего пару дней как в девятнадцатом веке. Что ему некуда идти. Неужели? Николаев содрогнулся. Неужели Федор затащил его в прошлое? Что станет с Марией Игоревной тогда?
— Черт, мы где.., — он замолчал.
На стене комнаты, которую Федор Николаев называл своей, висел на полстены портрет Елены Дмитриевны Рогинской. Моложе лет на двадцать, чем сейчас.
— -Нравится? — услышал он Фёдора. Обернулся. Родственник со скрытым в полутьме выражением лица рассматривал женщину на полотне. — Хороша. Любовь и проклятие в одном. Из-за неё все и началось.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"