Вес утром: 98,5
Меню:
10:00 овсяноблин с сыром и зеленью
12:00 йогурт натуральный, орехи
14:00 борщ без картофеля, сметана
18:00 запечённая рыба, салат
Бесплатные рецепты с кбжу и точным количеством ингредиентов для этого меню вы найдете в telegram :
Утром я просыпаюсь раньше будильника и понимаю: я не хочу на работу.
Не “устала”, не “лень” — именно не хочу. Будто внутри стоит тяжёлая мебель, которую нельзя ни сдвинуть, ни обойти. И на этой мебели табличка: развод.
Я лежу и смотрю в потолок. Несмотря на все последние события, я строго держу в голове что и когда надо есть. И не нарушаю, чтобы не случилось. И вес снижается! Несмотря на нервы, разговоры, переживания, он снижается!
Получается, режим очень много значит для успешного похудения.
Я встаю, иду на кухню, наливаю воду. Руки дрожат так, что вода стучит о кружку. Я думаю: как я сяду за компьютер? Как я буду говорить “доброе утро” клиентам и обсуждать документы, когда у меня внутри всё горит и рушится? Да и Света может в очередной раз выкинуть что-нибудь такое, что станет последней каплей, я не сдержусь и все эмоции вырвутся наружу в виде рыданий.
Я понимаю простую вещь: я не смогу сегодня работать. Я не смогу сделать вид, что ничего не произошло, потому что это “ничего” — оно меня убьёт.
Я беру телефон и долго смотрю на экран, как будто он сейчас тоже начнёт меня отговаривать. Потом всё-таки набираю.
— Марина, ты где? — голос начальницы бодрый, офисный, как всегда.
И вот тут мне становится стыдно. Не за то, что мне плохо, а за то, что у меня есть право, оказывается, на “плохо”. Я сглатываю.
— Наталья Сергеевна… я не выйду. Мне нужно… мне нужно взять два дня отгулов. По семейным обстоятельствам.
“Семейные обстоятельства” — звучит как бумажка в архиве. А у меня это как похороны внутри.
Пауза. Я слышу, как она выдыхает — не раздражённо, а, будто, осторожно.
— Поняла. Два дня возьмите.
Я закрываю глаза, у меня начинает щипать под веками.
— Спасибо, — говорю я тихо, и голос предательски дрожит.
Я кладу трубку и впервые за эти сутки чувствую: я не обязана быть железной. Мне можно быть человеком.
Но человек — это значит и боль тоже.
Через час раздаётся звонок. Я даже не смотрю на экран — я уже знаю этот номер. Свекровь. Она звонила вчера и говорила так, будто я не жена её сына, а ошибка в его биографии.
Реклама. ООО «Яндекс Вертикали». ИНН 7736207543
Я беру трубку, потому что внутри всё ещё сидит старая я: та, которая боится быть “плохой”.
— Марина, — говорит она без “здравствуй”, как диагноз. — Я всю ночь не спала. Я не понимаю, что на тебя нашло!
Её голос сухой, ровный. В нём нет тревоги за меня. В нём только возмущение: как я смею не быть удобной.
— Я сказала то, что есть. Мы разводимся.
— Мы… — она произносит это слово с таким презрением, будто я подделала подпись. — Не “мы”, Марина. Это ты! Ты всё портишь! Илья — мужчина, ему нужно…
Она не договаривает. И именно это недосказанное режет сильнее всего. “Ему нужно” — а мне, значит, не нужно ничего. Мне можно только терпеть и молчать, чтобы всем было удобно.
— У Ильи другие отношения, — говорю я. И сама слышу, как это звучит — как будто я читаю приговор себе.
И тут она не ахает, не спрашивает “как так”. Она даже не делает вид, что ей больно.
— Не выдумывай, — отрезает она. — Ты просто ищешь повод! Ты всегда была… эмоциональная.
Я сжимаю телефон так крепко, что пальцы немеют.
— Я не выдумываю, — повторяю я. — Это факт.
Она делает паузу, и я знаю: сейчас будет удар. Она всегда бьёт не кулаком — словами.
— Тогда слушай внимательно, Марина, — говорит она медленно, с какой-то ледяной уверенностью. — Если ты решила разводиться, то не забывай, что идти тебе некуда! Ты прекрасно знаешь, что квартира принадлежит Илье! Или ты решила, что тебя здесь будут держать?
У меня внутри что-то обрывается. Не от страха даже — от унижения! Как будто, меня сейчас выталкивают из жизни, как из подъезда, и сразу захлопывают дверь, чтобы не “наследила”.
— Здесь живёт ваша внучка, — говорю я. Голос становится тоньше, как нитка. — Аня.
— Не надо мне давить на жалость, — отвечает она мгновенно. — Ребёнок будет с отцом, если ты устроишь цирк! И вообще… ты должна радоваться, что Илья тебя терпел! Посмотри на себя!
“Посмотри на себя.”
Я смотрю. Я, действительно, смотрю — на свои руки, на живот под домашней футболкой, на то, как я стою на этой кухне, как будто виновата в том, что вообще существую. И мне так хочется снова спрятаться под еду, как под одеяло. Засунуть в рот что-нибудь сладкое, чтобы хоть на минуту стало легче.
Но я вспоминаю вес: 104. И понимаю: это не просто начальная цифра. Это я — которая выживала. Я — которая глотала. Я — которая молчала.
— Я не буду с вами это обсуждать, — говорю я. И это звучит почти как чужой голос. — И не звоните больше!
— Ах вот как! — свекровь повышает тон. — Ты ещё условия ставишь?
Я кладу трубку. Некрасиво, не “правильно”. Я просто кладу её, потому что иначе сейчас разрыдаюсь так, что не смогу остановиться.
Я стою на кухне и слёзы, всё-таки, текут по щекам и падают на стол, и мне вдруг становится страшно не от развода, а от того, как легко меня можно было заставить чувствовать себя никем. Как долго я жила в этом.
В 18:00 я достаю рыбу из духовки. Она пахнет вкусно. Я накрываю на стол, потому что жизнь всё равно идёт — и мы с Аней договорились ужинать вместе. Я стараюсь не делать из лица маску. Но Аня видит. Дети всегда видят.
Она садится, берёт вилку, потом снова кладёт её и говорит, как будто между делом, хотя у неё дрожит подбородок:
— Мам… мне папа звонил.
У меня внутри сжимается всё сразу. Я улыбаюсь — криво, как умею сейчас.
— И что он сказал?
Аня опускает глаза в тарелку.
— Он сказал, что скучает. И… что хочет со мной встретиться. Мы завтра увидимся, поговорим. Он сказал — просто поговорим.
Я киваю. Мне хочется быть спокойной и мудрой. Сказать: “конечно, доченька, это нормально”. Но внутри у меня встаёт тот самый ком, который не проходит ни водой, ни дыханием.
— Хорошо, — говорю я тихо. — Конечно, поговорите.
Аня смотрит на меня так, будто боится, что я сейчас рассыплюсь на стеклянные осколки. И вдруг тянется через стол и накрывает мою руку своей ладонью. Тёплой. Маленькой. Настоящей.
И я понимаю: вот ради чего я должна выстоять! Не ради квартиры, не ради чужого “ты должна”, не ради того, чтобы доказать свекрови, что я “имею право”. А ради того, чтобы моя девочка знала: мама может плакать — и всё равно оставаться сильной!
Я ем рыбу. Медленно, через силу. Не чтобы “не сорваться”. А чтобы жить. Потому что если я сейчас перестану жить — выиграют все, кто так легко говорил мне, что мне “некуда идти”.
Я поднимаю глаза на Аню и думаю: я найду куда! Даже если придётся начинать с нуля! Даже если страшно! Даже если я не знаю как!
Я уже меняю не только вес. Я меняю форму жизни. И назад — больше не получится....
Продолжение следует. Подпишись!
От Автора: большое спасибо всем, кто прислал донаты! Я очень рада, что эта история вам нравится!
Вы читаете книгу "365 дней интервального голодания. Я учусь не заедать жизнь", автором которой является автор данного блога Татьяна К. Все персонажи вымышленные. Книга написана после похудения автором на 41 кг. на интервальном голодании. Данная статья является объектом интеллектуальных (авторских) прав в силу ст. 1255 Гражданского кодекса РФ и не может использоваться третьими лицами без указания ссылки на автора и источник заимствования."