— Ты здесь никто! Пошла вон отсюда! — Андрей с размаху ударил ладонью по столу, отчего чайная ложка в пустой кружке подпрыгнула и со звоном упала на пол. — Квартира оформлена на маму. Машина — на маму. А твоего здесь — только тряпки в шкафу.
Марина стояла у кухонного окна и смотрела на серую панельную многоэтажку напротив. Она не плакала. Странно, но истерики не было, только холодное, тяжелое спокойствие, будто ей вкололи новокаин.
— Что молчишь? — муж, раскрасневшийся, с вздувшимися на шее венами, выглядел сейчас чужим. Не тем человеком, с которым она десять лет делила завтраки и ужины. — Я сказал: срок тебе до утра. У меня другая женщина, и нам нужно где-то жить. А мама любезно разрешила мне пожить в её квартире.
— В её квартире? — переспросила Марина, наконец повернувшись к нему. — В той самой, на которую мы откладывали мою зарплату, пока ты свою якобы "в бизнес вкладывал"?
— Именно! — Андрей самодовольно откинулся на спинку стула. — Это называется защита активов. Если бы мы оформили всё на двоих, ты бы сейчас половину оттяпала. А так — гуляй, Вася. Ты юридически к этой недвижимости отношения не имеешь. Голая пришла, голая и пойдешь.
Он был так уверен в себе. Так нагл в своей безнаказанности. Марина вспомнила Зинаиду Львовну, свекровь. Та всегда улыбалась, называла Марину "дочкой", а за спиной, оказывается, оформляла на себя квадратные метры, купленные на деньги невестки.
— Значит, у нас ничего общего? — уточнила Марина.
— Ничего. Абсолютно.
Марина кивнула и вышла из кухни.
— Эй, ты куда? Чемоданы собирать? — крикнул Андрей ей вслед. — Смотри, технику не прихвати, я проверю!
Марина прошла в комнату. В нижнем ящике комода, под стопками постельного белья, лежала старая папка с документами отца. Отец умер пять лет назад, оставив ей только эту папку и старые фотоальбомы. Андрей всегда брезгливо морщился при виде этого "хлама" и требовал выбросить макулатуру на помойку.
Она достала плотный, пожелтевший от времени лист бумаги.
Вернувшись на кухню, Марина положила документ перед мужем.
— Что это? — он скосил глаза, не переставая жевать бутерброд. — Очередной счет за коммуналку? Я не буду платить, сама разбирайся.
— Читай, Андрей. Внимательно читай.
Он нехотя взял лист. Пробежал глазами первые строки. Жевание замедлилось, а потом прекратилось вовсе.
— Откуда это у тебя? — его голос сел.
— По наследству досталось. Ты ведь занимал у моего папы пять миллионов? Десять лет назад, на "раскрутку бизнеса". Тот самый бизнес, который якобы прогорел, а на самом деле превратился в бетонные стены этой квартиры и "мамину" дачу.
— Это... это филькина грамота! — Андрей швырнул листок на стол, но руки его заметно тряслись. — Срок давности прошел! Десять лет минуло! Ничего ты не докажешь!
Марина выдвинула стул и села напротив. Теперь она смотрела на него как на нашкодившего кота.
— Ошибаешься. Два года назад, когда ты просил деньги на ремонт машины, я заставила тебя перевести мне на карту пять тысяч рублей с пометкой "Частичный возврат долга по расписке от 2014 года". Ты тогда смеялся, говорил, что я бюрократка. А по закону, любое действие, подтверждающее долг, обнуляет срок исковой давности. Так что время пошло заново.
Андрей побледнел. Его уверенность таяла, как грязный снег весной.
— У меня нет пяти миллионов, — прохрипел он. — Ты знаешь.
— Знаю. Зато у твоей мамы есть квартира. И дача. И машина. Судебные приставы очень любят такие истории. Особенно когда выясняется, что должник намеренно выводил деньги, покупая имущество на родственников. Это уже пахнет статьей за мошенничество.
— Ты не посмеешь... Мы же семья.
— Семья? — Марина усмехнулась. — Ты пять минут назад выгонял меня на улицу ради любовницы. Семьи больше нет. Завтра я подаю иск. Сумма долга плюс проценты за пользование чужими денежными средствами за десять лет... Думаю, как раз хватит, чтобы эта квартира ушла с молотка. И маме твоей придется долго объяснять в суде, откуда у пенсионерки такие средства.
Андрей вскочил, схватил телефон.
— Я сейчас маме позвоню! Она тебе устроит! У неё связи, она юриста найдет...
— Звони, — равнодушно бросила Марина. — Включи громкую связь. Хочу послушать, как Зинаида Львовна обрадуется новости, что её любимая недвижимость под арестом.
Андрей дрожащими пальцами набрал номер. Гудки в тяжелой паузе звучали как удары молота.
— Алло, Андрюша? — раздался бодрый голос свекрови. — Ну что, ты выставил эту... Марину? Ключи забрал?
— Мам, тут такое дело... — Андрей сбивчиво, глотая слова, начал объяснять про расписку, про суд, про пять миллионов и угрозу ареста квартиры.
На том конце провода повисла пауза. Долгая, тягучая.
— Мам? Ты слышишь? Нам нужен адвокат! Она хочет квартиру забрать!
Голос Зинаиды Львовны изменился. Из него исчезли елейные нотки, появился металл.
— Какую квартиру, Андрей? Мою квартиру?
— Ну... нашу. В которой мы живем.
— Послушай меня внимательно, сынок, — отчеканила мать. — Квартира эта — моя. По документам она принадлежит мне. А твои долги — это твои долги. Ты брал деньги, ты расписки писал — ты и расплачивайся.
— Мам, ты что? — Андрей опешил, глядя на телефон расширенными от ужаса глазами. — Они же сделку оспорят! Докажут, что я деньги давал!
— Кто докажет? Ты? — хохотнула Зинаида Львовна. — Только попробуй рот открыть. Я скажу, что копила всю жизнь, что наследство от бабушки получила. А если ты меня в свои махинации втянешь, я тебя сама посажу. И не надейся, что я позволю из-за твоей глупости мое имущество трогать. Разбирайся сам. И, кстати, раз у тебя такие проблемы с деньгами... съезжай-ка ты из квартиры. Не хватало еще, чтобы ко мне приставы ломились и дверь ломали. Ключи оставь в почтовом ящике. Сегодня же.
Короткие гудки.
Андрей медленно опустил руку с телефоном. Он смотрел на Марину, но не видел её. В его взгляде был животный страх. Человек, ради которого он предал жену, только что предал его самого ради квадратных метров.
Марина встала, аккуратно сложила расписку и убрала её в карман.
— Слышал маму? — спокойно спросила она. — Ключи в ящик. У тебя час на сборы.
— Марин... — он сделал шаг к ней, протягивая руки. — Мариш, ну прости. Бес попутал. Давай начнем всё сначала? Мы же вместе... Мы эту ведьму старую засудим, а?
Она посмотрела на него с брезгливостью, как смотрят на прилипшую к подошве грязь.
— У меня нет времени, Андрей. Мне еще нужно решить, куда потратить пять миллионов, которые я получу после продажи имущества твоей мамы. А ты поторопись. Твоя новая женщина, наверное, уже заждалась. Надеюсь, у неё есть жилплощадь, потому что своей у тебя больше нет.
Марина вышла в прихожую и начала одеваться. Ей нужно было прогуляться. Воздух в квартире стал слишком спертым, и ей не терпелось вдохнуть полной грудью. Теперь она точно знала: всё самое страшное уже позади.