— Тебе что, жалко? Ты же видишь, мне надо было выдохнуть, я в депрессии! А ты меркантильный сухарь. Из-за каких-то бумажек готов перечеркнуть двадцать лет дружбы.
Максим произнес это с таким искренним возмущением, что я на секунду даже растерялся. Он сидел передо мной, вальяжно откинувшись на спинку жесткого стула, и помешивал трубочкой смузи. Его лицо, покрытое ровным морским загаром, выражало смесь скуки и превосходства.
Мы находились в крохотной кофейне на окраине, где столы шатались, а кофе подавали в щербатых кружках. Я выбрал это место специально — здесь варили дешево. Мне теперь приходилось считать каждую сотню.
На столе между нами лежала пропасть. С одной стороны — его небрежно брошенные ключи от каршеринга бизнес-класса и новенький смартфон последней модели в чехле известного бренда. С другой — мой телефон. Экран моего аппарата напоминал паутину: трещина змеилась от динамика до кнопки «домой». Поменять стекло стоило пять тысяч, но этих денег у меня не было. Они были у Максима.
Точнее, у него были мои сто пятьдесят тысяч. Те самые, что я два года откладывал на капитальный ремонт своей машины, но отдал ему два месяца назад. «Спасай, брат, коллекторы душат, сердце прихватило», — умолял он тогда.
— Макс, — я старался говорить спокойно, хотя голос предательски сел. — Срок вышел две недели назад. Ты обещал вернуть с первой зарплаты. А сам постишь фото с курорта. Устрицы, пляжи, коктейли. Это как понимать?
Он закатил глаза, словно я сказал несусветную глупость.
— Слушай, не душни, а? Я же объясняю: это была инвестиция в себя. Я выгорел. Психолог сказал: нужна полная перезагрузка, иначе я просто не смогу работать. Я поехал восстанавливать ресурс. Это вопрос здоровья, а ты мне тут про деньги. Мелочный ты человек, Серега. В жизни совсем ничего не понимаешь.
Я смотрел на него и пытался найти черты того парня, с которым мы в детстве делили один бутерброд на двоих. Но передо мной сидел чужой, сытый и очень наглый человек.
— То есть, ты взял мои накопления, соврал про коллекторов и спустил всё на отпуск? — уточнил я.
— Не спустил, а вложил в свое состояние! — поправил он менторским тоном. — И телефон мне нужен для статуса. Я сейчас личный бренд качаю. Как пойдут заказы — отдам я тебе твой долг. С процентами даже. Через месяц-другой.
— Мне нужно сейчас. У меня машина встала. Рейку заклинило, ездить нельзя.
Максим брезгливо поморщился, отпивая зеленый напиток.
— Ну так продай это ведро. Купи самокат. Экологично и модно. Серега, ну правда, ты как старый дед. Войди в положение, будь другом. Не порть мне вайб своими претензиями.
В кофейне гудела кофемашина, перекрывая шум улицы. Я смотрел на лоснящееся лицо друга и чувствовал, как внутри исчезает последняя капля сочувствия. Жалости не было. Страха потерять дружбу — тоже. Остался только холодный расчет.
— Значит, денег нет? — переспросил я.
— Сейчас — нет. Все в обороте. Я же говорю: имей терпение.
— Хорошо.
Я достал свой разбитый телефон. Палец привычно скользнул по шершавым трещинам, разблокируя экран.
— Ты прав, Макс. Я действительно ничего не понимаю в твоих «ресурсах». Зато в них, наверное, отлично разбирается Вика.
При упоминании жены Максим перестал жевать трубочку. Его расслабленная поза мгновенно сменилась напряжением.
— При чем тут Вика?
— Ну как же, — я открыл телефонную книгу. — Ты ведь говорил, что она не знает про кредит. А еще она, наверное, думает, что ты последние две недели был в командировке на севере, вкалывал на буровой. Ты же такую легенду ей скормил, чтобы оправдать отсутствие денег в семье? А сам «ресурс восстанавливал» в Турции.
Лицо Максима пошло красными пятнами. Загар вдруг стал выглядеть грязным и неуместным.
— Ты не посмеешь, — прошипел он. — Это наши семейные дела. Не лезь.
— Почему не посмею? — удивился я. — Мы же друзья. Я просто хочу узнать, как у Вики дела. Волнуюсь. Может, ей помощь нужна, пока муж «в обороте».
Я нажал кнопку вызова и поднес телефон к уху.
Максим вскочил, едва не опрокинув столик. Его смузи качнулся, грозя выплеснуться на дорогую футболку.
— Серега, сбрось! — гаркнул он, но тут же понизил голос, озираясь на бариста. — Не надо. Она меня убьет. У нее отец... ну ты знаешь. Развод будет, меня без штанов оставят.
— Алло, Вика? Привет! — громко и радостно произнес я в трубку, глядя Максиму прямо в глаза.
Максим побелел. Он начал судорожно хлопать себя по карманам, выхватывая бумажник.
— Это Сергей, друг Макса, — продолжил я, не давая другу опомниться. — Слушай, мы тут встретились... Да-да, случайно. Я вот смотрю на него и думаю...
— Я переведу! Сейчас переведу! — зашептал Максим, тыча мне в лицо своим новеньким айфоном. Его пальцы дрожали так, что он с трудом попадал по иконке банковского приложения. — Сколько там? Сто пятьдесят? Я двести кину, только заткнись!
Я сделал паузу, словно слушая ответ собеседницы.
— ...Думаю, какой он все-таки молодец, что так много работает. Вид у него уставший. Говорит, денег совсем в обрез, все в семью несет.
Максим замер с открытым ртом. На его телефоне высветилось подтверждение перевода.
Мой старенький аппарат звякнул, принимая сообщение. Я скосил глаза — уведомление от банка. Деньги пришли. Двести тысяч.
— Да, Вика, я просто хотел узнать, не нужно ли чего. А то мало ли... Ну раз все хорошо, тогда ладно. Передавай привет детям.
Я убрал телефон от уха и нажал отбой.
Максим рухнул обратно на стул, вытирая испарину со лба рукавом. Он дышал так, словно пробежал марафон.
— Ты... ты псих, — выдохнул он. — У меня чуть сердце не остановилось. Ты хоть понимаешь, чем ты рисковал? Моей семьей!
— Я просто забрал свое, — я поднялся из-за стола. — И еще пятьдесят за моральный ущерб. Считай это процентами, о которых ты сам говорил.
— Подавись ты этими деньгами, — зло бросил он, пряча свой дорогой гаджет, который больше не казался таким уж символом успеха. — Но знай: для меня ты умер. Друзья так не поступают. Шакалить за спиной, звонить женам... Это дно, Серега.
Я посмотрел на него сверху вниз. Мне было абсолютно все равно, что он думает.
— Прощай, Макс.
Я вышел на улицу. Ветер усилился, но мне было тепло. Я подошел к своей машине, сел за руль и первым делом записался в автосервис на завтрашнее утро. Потом я достал телефон, чтобы проверить баланс еще раз и убедиться, что это не сон.
Цифры были на месте.
Я усмехнулся и открыл журнал вызовов. Последний исходящий звонок был совершен вчера вечером — в диспетчерскую службу такси.
У меня даже номера его жены никогда не было. Вика удалила свои соцсети три года назад, а телефон сменила после свадьбы. Я говорил с пустыми гудками. Точнее, с собственной ладонью.
Оказывается, у страха глаза велики, а у совести — отличный слух, даже если она давно спит. Я бросил телефон на соседнее сиденье и повернул ключ зажигания. Двигатель отозвался ровным гулом. Жизнь налаживалась.