Сегодня в Петербурге морозно: -17. Тот самый сухой, звенящий мороз, когда город кажется особенно строгим и особенно красивым. Я кутаюсь в будённовский пуховый платок — тот самый, связанный и сохранённый руками женщин моего рода. Бабушка. Мама. Тётя. В нём не просто тепло — в нём дом.
Сегодня утром, за кофе, сам собою сложился натюрморт. Свеча. Чашка горячего кофе. Пирожки. Фрукты и конфеты на столе. Домашнее растение, которое вырастила дочь Полина. И вдруг — щёлк.
Сегодня 4 февраля. Сегодня 14 лет, как не стало моей бабушки Поли.
Я ловлю себя на странном ощущении: завтрак выбрал меня сам. Пирожок. Самый простой. И сразу приходит понимание — не случайно. В казачьей кухне пирожки — блюдо особенное. И повседневное, и праздничное, и поминальное. Еда, которая собирает семью за столом — даже если близкие теперь далеко. Так всегда было у нас: без слов, без громких речей — просто накрытый стол и тёплая тишина.
Я смотрю на эту утреннюю картинку и свет из окна — и понимаю: память не всегда приходит с датами и фотографиями. Иногда она приходит вкусом. Жестом. Выбором, который ты не делал специально.
Я уже писала о бабушке Поле — в текстах о казачьей кухне, о гусях на подворье, о будённовском платке. Эти истории никуда не делись. Они просто живут во мне — и иногда выходят сами, без приглашения.
Бабушке в этом году исполнилось бы сто лет.
И я всё ещё ношу в себе тот не написанный пока текст, где встречаются все мои бабушки и дедушки — как будто где-то есть вокзал, на который они приходят детьми, ещё не зная, какими будут их жизни. Я обязательно его напишу. Когда придёт время. Он пока не сложился до конца, но я чувствую, как он идёт ко мне.
А сегодня — просто тишина. И чувство, что пора домой. На берега Маныча. Туда, где земля помнит шаги, а воздух — голоса.
После смерти бабушки Поли мне приснился сон. Зима. Много снега. Почти как сейчас. Она стоит у калитки своего дома. Улыбается — у неё была удивительно тёплая, добрая улыбка. Берёт снег, лепит снежок, легко бросает мне в руки и говорит:
— Лилечка, не плачь.
Я часто вспоминаю этот сон зимой. Не как знак. Не как объяснение. А как разрешение. Разрешение жить. Радоваться. Согреваться. И вовремя возвращаться.
Петербург сегодня строгий: пасмурный, совсем не такой, как вчера, но красивый. Чужой и близкий одновременно. И внутри уже звучит другое: юг, степь, Маныч - пора домой...
А у вас есть такие вещи — платки, блюда, жесты — которые возвращают домой, где бы вы ни были? Ваша Лилиана 🤍