Поезд унёс моего мужа в одну сторону, а меня — в другую. И виной всему была цыганка в цветастом платье. Она знала мое имя, хотя я его не называла. И знала, от кого мне нужно срочно бежать
Стук сердца заглушал все звуки. София вжалась в тёмный угол, за развалившуюся печь, замирая с каждым скрипом шагов за дверью. В руках — кукла и дневник, прижатые к груди так, будто они могли её защитить.
— Никого, Артём Сергеевич, — донёсся чей-то грубый голос с улицы.
— Она здесь. Я чувствую, — ответил Артём. Его голос был ближе. Он стоял прямо у порога.
Дверь с визгом открылась, впустив внутрь слабый серый свет и струю ледяного воздуха. София зажмурилась, молясь, чтобы её не заметили.
Шаги раздались внутри комнаты. Медленные, тяжёлые.
— София, — позвал он. Негромко. Даже мягко. — Я знаю, ты здесь. Выходи. Ты простудишься в этом сарае.
Она прикусила губу до крови, чтобы не вскрикнуть. Он прошёл мимо её укрытия, в двух шагах. Она видела краешек его дорогого кожаного пальто.
— Я не буду злиться, — продолжал он, и в его голосе зазвучали знакомые, отточенные нотки разочарования и заботы. — Я понимаю, у тебя был срыв. Стресс. Но игра в прятки зашла слишком далеко. Выходи, и мы всё забудем. Поедем домой.
Он сделал паузу, ожидая ответа. Его молчание было страшнее крика.
— Хорошо, — вздохнул он, и в голосе появилась сталь. — Тогда я вынужден. Ищите. Она здесь.
Послышались шаги его людей. Загремела отодвигаемая мебель, кто-то полез на чердак.
София поняла — её найдут. Секунды. У неё есть секунды.
Она резко вскочила и бросилась к задней стене, где увидела едва заметную, заваленную хламом дверь — вероятно, в чулан или сени. Её движение выдал шорох.
— Здесь! — рявкнул один из мужчин.
София отчаянно дернула за скобу. Дверь поддалась. Она влетела в узкое, тёмное пространство, захлопнула её за собой, нащупала щеколду — ржавую, но крепкую. В следующую секунду в дверь грохнули с другой стороны.
— Открывай, дура! — заорал грубый голос.
Щеколда дрожала, но держалась. София обернулась, ища выход. Сени были крошечными, тупиковыми. Окно — маленькое, заколочено. Выхода не было. Это была ловушка.
Удары в дверь становились сильнее. Дерево трещало.
— Артём Сергеевич, ломать?
— Ломайте конечно, — раздался спокойный ответ.
София прислонилась к стене, сползая на пол. Это конец. Её найдут, свяжут, увезут. И объявят сумасшедшей навсегда. Она зажмурилась, готовясь к худшему.
И тут её взгляд упал на дневник в её руках. Последние страницы. Она лихорадочно открыла его. Ей нужно было знать. До конца. Пока есть время.
Удары по двери гремели, как удары сердца. Она читала, пробегая глазами по строчкам, выхватывая смысл сквозь панику
«...Аркадий Ворожеин боялся её. Боялся дара Любы. Дар ясновидения, перешедший от их матери. Он хотел контролировать этот дар. А когда не смог… избавился. Я нашла свидетеля. Старика-пастуха. Он видел, как Аркадий и его тогда ещё молодой сын, Артём, вели Любу к озеру в горах. А вернулись без неё...»
Сын. Артём. Он был там. Он был соучастником.
«...Они забрали Соню не из милосердия. Они знали, что дар мог передаться. Они растили её как эксперимент. Стирали память. Воспитывали в страхе. Готовили для Артёма. Чтобы он, не имея дара от рождения, мог через неё, через брак, присвоить силу...»
Удар такой силы, что щеколда сломалась, и дверь распахнулась. На пороге стоял Артём. За его спиной — два крупных мужчины с пустыми, профессиональными лицами.
Он вошёл. Сени были так малы, что он заполнил их собой. Он смотрел на неё, сидящую на полу с куклой и дневником. Его взгляд скользнул по тетрадке, и в его глазах мелькнуло что-то — не гнев, а холодное раздражение, как при виде назойливого насекомого.
— Дай мне это, Софочка, — сказал он, протягивая руку.
Она прижала дневник к груди, зажимая его вместе с куклой.
— Нет.
— Это бред сумасшедшей цыганки. Тебе вредно это читать.
— Она не сумасшедшая! — выкрикнула София. Слёзы текли по её лицу, но голос не дрогнул. — Она моя тётя! А ты… ты убил мою мать!
Артём вздохнул, как усталый взрослый перед капризным ребёнком.
— София, дорогая. У тебя есть мать. Елена Витальевна. Замечательная женщина. Которая сейчас сходит с ума от беспокойства и волнуется за тебя.
— ЛОЖЬ! — она закричала так, что эхо отозвалось в маленьком помещении. — Я помню! Я помню её! Любу! Я помню, как она пела! И я помню эту куклу! Ты украл у меня всё! Ты и твой отец!
Артём нахмурился. Раздражение росло.
— Ты наверное ударилась головой. У тебя ложные воспоминания. Всё это — плод твоей больной фантазии, разбуженной этой… бродяжкой. — Он сделал шаг вперёд. — Дай дневник. Поедем. Я отвезу тебя к лучшим врачам. Они помогут тебе забыть этот кошмар.
— Я не хочу забывать! Я хочу помнить!
— А я не хочу, чтобы ты страдала, — его голос стал опасным, тихим. — Последний раз. Дай. Дневник.
Она отползла в угол, зажимая тетрадку за спиной. Она была в ловушке в прямом и переносном смысле. Но сдаваться было нельзя.
— Зачем? — спросила она, и её голос сорвался на шёпот. — Зачем ты на мне женился? Если я всего лишь… эксперимент? Сводная сестра?
Артём замер. На его лице впервые появилось что-то похожее на удивление. Он не ожидал, что она дойдёт до этого.
— Кто тебе сказал эту чушь?
— Это правда! Я прочитала! Твой отец и моя мать…
— ТВОЯ МАТЬ была уличной цыганкой, которая попыталась шантажировать моего отца! — его голос вдруг рванулся вверх, срываясь на крик. Он тут же взял себя в руки, но маска идеального мужа дала трещину. — Она была никем! А ты… ты была ребёнком. С нестабильной психикой и дурной наследственностью. Мы дали тебе всё! Имя, образование, положение! А ты…
— Вы убили её! — перебила София. — Ты был там! У озера!
В глазах Артёма промелькнула тень. Быстрая, как вспышка, но она её поймала. Страх. Не перед ней. Перед правдой.
— Молчи, — прошипел он. — Ты ничего не понимаешь. Это было… необходимо.
— Что было необходимо? Убийство?
— ИЗБАВЛЕНИЕ! — крикнул он, и это уже был не срыв, а выплеск давно копившейся ярости. — От этой… этой дикарской силы, которая порочила нашу семью! Отец был слаб. Он поддался чарам. А я… я навёл порядок. Как всегда.
Он выдохнул, поправил манжет. Снова стал холодным и расчётливым.
— А ты… ты была побочным эффектом. Потенциальной угрозой. Мы могли отдать тебя в детдом, и конец. Но отец настоял. Сказал, в тебе может быть сила. Что её можно использовать. И он был прав.
Он снова протянул руку.
— Дар. Тот самый, что был у твоей матери. Он в тебе. Спутанный, неразбуженный, но есть. Я это чувствую. И он будет моим. Через тебя. Так что хватит игр. Ты моя жена. Моя собственность. И ты вернёшься домой.
Его слова повисли в воздухе, откровенные и чудовищные. София смотрела на него и видела не мужа, а тюремщика. Хищника. Убийцу.
— Я никогда не вернусь к тебе, — тихо сказала она. — Лучше умру.
— Смерть — это слишком просто, — усмехнулся он. — Я не позволю. Одумайся, София. У тебя нет выбора. Ни денег, ни друзей, ни прошлого. Ты — никто. Только благодаря мне ты — кто-то. Не разрушай это.
Он кивнул своим людям. Те двинулись к ней.
София отчаянно оглянулась. И увидела его — в крошечное окошко, заколоченное гвоздём, смотрел мальчик. Тот самый подросток из табора, которого она видела мельком у дома старухи в селе. Его глаза были круглыми от страха.
И вдруг он крикнул, не своим, тонким голосом:
— Тётя Рада! Они её нашли!
Артём и его люди резко обернулись к окну. В эту секунду София, собрав все силы, рванулась не к выходу, где стояли мужчины, а прямо на Артёма. Она врезалась в него плечом, отбрасывая в сторону, и проскочила в основную комнату.
— Держи её! — рявкнул Артём, упав от неожиданности.
Но из-за развалившейся печи, откуда-то из-под пола, как призрак, возникла другая фигура. Рада. Она была бледная, исхудавшая, с синяком под глазом, но в руках у неё был тяжелый чугунный ухват.
— Не тронь её, гад! — прохрипела она и со всей силы ударила ухватом по ноге ближайшего охранника.
Тот заорал от боли и рухнул. В комнате началась неразбериха. Второй охранник бросился к Раде. Артём ринулся к Софии.
София, не раздумывая, швырнула ему в лицо то, что держала в руках — старую тряпичную куклу. Он рефлекторно отшатнулся, и она проскочила к двери
— Соня, беги! — закричала Рада, отбиваясь ухватом. — Беги к реке! Лодка!
София выскочила на холод, на слепящий снег. Сзади раздавались крики, ругань, звук удара. Она не оглядывалась. Она бежала, спотыкаясь, вниз по склону, туда, где сквозь деревья должен был блеснуть лёд реки.
Сердце рвалось из груди. В голове гудело: «Он убийца. Он соучастник. Он хочет мой дар. Он моя семья. Моя тюрьма».
Она добежала до замёрзшего берега. И увидела её — старую, дырявую лодку, лежавшую в камышах. И рядом — того самого мальчишку, который размахивал ей руками.
— Быстрее! Садись!
София прыгнула в лодку. Мальчик оттолкнул лодку от берега шестом. Течение подхватило хрупкое судёнышко и понесло вниз по реке, подальше от дома, от криков, от Артёма.
Она обернулась. На берегу, среди деревьев, метались фигуры. Одна из них — высокая, в тёмном пальто — неподвижно стояла и смотрела ей вслед. Артём. Он даже не пытался бежать. Он просто смотрел. Как смотрел из окна поезда.
Лодку вынесло за поворот, и дом, и берег скрылись из виду. София сжалась на холодном днище, трясясь от холода, шока и слёз. Она была свободна. На время. Но теперь она знала страшную правду. И знала, что он не остановится. Никогда
Продолжение НИЖЕ по ссылке
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Донаты ускоряют написание рассказа. Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало истории ниже
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)